Дорогие, если вы пропустили — ретроградный Меркурий нас оставил.

Теперь вся ответственность снова на нас✨ И за косяки в документах, и за происходящие в жизни события.

У многих из нас в последнее время появился виртуальный друг в лице нейросети (у кого-то это chatGPT, у кого-то другие представители нового вида.

Вопрос: как вы называете своего нового собеседника и как попросили, чтобы он называл вас?

У нас все просто: я называю его «Чат», он меня «Наташа». Но знаю куда более оригинальные варианты. Как у вас?

С одним очень умным, опытным, знаковым, большим человеком в бизнесе и индустрии онлайн-образования сегодня воткнулась в разговоре в очень важное, делюсь:

Ты (как автор, эксперт, создатель, продюсер, предприниматель) можешь сколько угодно придумывать и продукт, и воронки, шерстить аудиторию, усиливать команду и улучшать процессы. Но ничего не будет нормально работать без твоего хорошего, ровного состояния, ресурса, сфокусированности и гармонии внутренней. Не будет. Это база.

Я согласна, а вы?

Странно так память работает – могу не запомнить что-то важное из последних дней, могу перепутать факты или данные.. Но номер троллейбуса, идущего до Богословского кладбища, помню. Несмотря на то, что не ездила на нем уже больше 20 лет. Троллейбус номер 38, на котором мы ездили «к Цою». Троллейбус, который идет на восток.

Каждый раз, когда я еду по Комсомола в сторону Кондратьевского, вспоминаю наши толпы, песни, футболки из castle rock, встречи, черный цвет, сигареты, значки, драки, кассетные плееры, пленочные фотики, темные очки, гитары, пиво, разговоры, булавки, дружбу. Как будто на современную улицу накладывается полупрозрачный слайд с тем моим временем – аналоговым, искренним, простым. Такая была наша юность. Ярко, безбашенно, громко, временами бедно, часто пьяно, но какие все были живые, какие открытые. Цой был для всех каким-то маркером, точкой сборки. В моем окружении были панки, рокеры, металлисты – но его песни знали все, пели все, любили все. Какое-то пространство тотального примирения.

Сегодня годовщина смерти Виктора Робертовича. Я не люблю спекуляции на тему «был бы он сейчас иноагентом или выступал в Кремле». История не знает сослагательного наклонения. Для меня намного важнее, что песни, которые мы пели у железной дороги за Богословкой и в электричках по дороге на дачи, поет и играет на гитаре мой сын.

Настоящий культурный код, что-то исходное и важное, что вне моды, времени и законов. Мое детство, моя юность, моя любовь.

В октябре 2004 года водитель машины, которая везла меня домой на рассвете, заснул за рулем и вылетел в отбойник ТТК в Москве на скорости 120 км/ч. Про это я пишу почти каждый год (например, тут)

С тех пор я стала бояться ездить пассажиром. Я хорошо, уверенно вожу машину, я люблю быть за рулем, я люблю ездить на дальние расстояния и получаю от этого удовольствие. Мне всегда спокойно в дороге. Но не на пассажирском (до недавнего времени).

Мои спутники за прошедшие много лет не дадут соврать – поездки со мной не по пробочному городу в такси превращались для них в испытание, в любом городе и стране. Между городами? В дальний аэропорт? Пу-пу-пуууу. Я хватала их за руки, забывала дышать, просила водителей такси ехать помедленнее (ну типа не 100, а 70), говорила, им что меня укачивает на скорости (я врала, меня не укачивает в машине). Зажималась, шипела сквозь зубы на их манеру вождения, лихорадочно высматривала на дороге ситуации.. Мое состояние и паника – то, чем у меня не получалось управлять. Чуть лучше было в автобусах/маршрутках, но все равно далеко не идеально, не легко и уж точно не в радость. Если машину можно было выбирать – я выбирала максимальный класс (бизнес, ультима, что там еще бывает), чтобы была безопаснее машина (прямой корреляции тут нет, в аварию я когда-то попала на топовой на тот момент BMW) и более спокойный проинструктированный для VIP-поездок водитель.

Сегодня я ехала в самарский аэропорт Курумоч – он расположен за городом, ехать больше часа. Организаторы вызвали машину, приехал Renault Logan. Мы ехали с открытыми окнами, водитель обгонял, как стоячих, китайцев и немцев. Я смотрела в окно и обдумывала результаты поездки, новые знакомства, договоренности, планы. Иногда залипала в телефон. На дорогу я посмотрела несколько раз – просто чтобы удостовериться, свериться с собой и своим состоянием, что мы едем больше 100 км/ч, у нас открыты окна, это громко, это быстро, достаточно повидавшая жизнь машина, у меня достаточно лихой, хоть и очень уверенный и опытный, водитель.. И мне нормально. Мне совершенно точно нормально. У меня внутри точно нет того набора эмоций и ощущений, которые были раньше. И не было в долгих поездках пассажиром в этом году (на многие сотни километров с разными водителями на разных машинах).

Я не прорабатывала в терапии эту травму специально. Хотя и работаю давно и достаточно много с внутренней опорой, доверием, устойчивостью. Я совмещаю в последнее время комплекс подходов, параллельно прохожу ретриты, тренинги и семинары (не является рекомендацией, контакты могу дать тем, кого знаю лично).

Что скатализировало результат? Я не знаю. Но заметить изменение старого, болезненного паттерна.. да не изменение, излечение! Вот что удивительно. Еще недавно я писала про то, что перестала бояться летать (тут). Но полеты не связаны с аварией, летать я боялась и до нее (помню, как лет в 20 летела из Берлина на соседнем кресле с депортированным парнем, он был пристегнут к креслу наручниками, мы держались за руки и «боялись вместе»).

Удивительная какая-то благодать и награда – во взрослом возрасте обнаруживать починку того, что и не планировалось, и не ожидалось, и даже не особо мечталось. А оно чудесно случилось, как бонус и подарок ко всему остальному, что происходит в моей жизни. Значит, путь верный и уход страхов в одних сферах повлияет на бОльшую смелость в других. Да будет так.