7.
Для либералов Хрущёв был кумиром - «разоблачителем Сталина», а вот для миллионов простых людей – наоборот, поскольку довёл страну до «ручки» - из продажи (причём даже в Москве!) стал исчезать хлеб. Хрущёвский волюнтаризм привёл экономику страны в плачевное состояние, за что народ ответил лидеру злыми анекдотами про него и наградил обидными прозвищами, вроде «трепло», «кукурузник» (за то, что повсеместно стал внедрять эту сельхозкультуру), «турист» (за то, что он часто ездил за границу с визитами). И на этой волне ненависти к Хрущёву в народе росла ностальгия по Сталину, чего представители «еврейской партии» простить народу не могли. Получалось, что целых два съезда КПСС (ХХ-й в 1956-м и XXII-й в 1961-м) не смогли сбросить Сталина с того пьедестала, на который он когда-то взошёл. Причём сделал он это не самостоятельно – ему помог это сделать народ. Который теперь снова воздавал ему должное, как будто сняв с себя некий мОрок, который напал на него после смерти вождя. Либералы всё это видели и были всерьёз обеспокоены тем, что рано или поздно, но это может привести, во-первых, к смещению Хрущёва, которого они считали «своим» (народное негодование им было «по барабану», поскольку они не ассоциировали себя с этим Большим народом, они принадлежали к народу Малому), во-вторых – это могло привести к появлению нового Сталина, который придёт на смену десталинизатору Хрущёву. Поэтому целью «еврейской партии» было продолжать демонизировать Сталина, причём теперь эта демонизация должна была взойти на новый уровень – требовалось уравнять Сталина с Гитлером, что уже активно делалось на Западе. Там Гитлера обвиняли в холокосте (геноциде против евреев), а Сталина – в массовых репрессиях, направленных в том числе и против евреев. Здесь использовалась та же «фишка», что и в переписке Б.Расселя с Хрущёвым: то, что евреев было много среди экономических преступников («цеховиков») не обсуждалось, зато предъявлялись претензии к власти за то, что она поступает с этими евреями жестоко. Та же история была и со сталинскими репрессиями: то, что среди оппозиционеров и чекистов, у которых руки были по локоть в крови, было много евреев - не обсуждалось, зато Сталина обвиняли в том, что он жестоко с ними обошёлся. Таким образом тема холокоста и сталинских репрессий служила для «еврейской партии» поводом, чтобы уравнять гитлеровский и сталинский режимы, обвинив их в бесчеловечности.

8.
Отметим, что мировой кинематограф тогда активно продвигал тему холокоста. Началась эта активность в конце 1950-х годов с американского фильма «Дневник Анны Франк» (1959), который был показан на I Международном кинофестивале в Москве. Призов он не удостоился, зато у себя на родине был отмечен обильно: взял три премии «Оскар», «Золотой глобус» и Премию гильдии сценаристов. И запустил мировую волну фильмов о холокосте. Назовём лишь некоторые. Так, в Каннах-1960 показали югославский фильм «Девятый круг» о мытарствах 17-летней девушки-еврейки (в Югославии он был признан лучшим фильмом 1960 г., взял 3 приза на кинофесте в Пуле); в Каннах-1961 – американский фильм «Исход» о борьбе евреев за независимость в Палестине (взял премии «Оскар», «Золотой глобус», «Грэмми»); Канны-1964 – польский фильм «Пассажирка» про концлагерь Освенцим (Приз ФИПРЕССИ в Каннах и Приз итальянской кинокритики в Венеции); Канны-1965 – чехословацкий фильм «Магазин на площади» (Особое упоминание), он же взял и премию «Оскар» как лучший зарубежный фильм. // В Восточной Европе больше всего фильмов о холокосте снимали в Чехословакии и Польше, где проживало много евреев. Например, только Ванда Якубовская (Польша) сняла два фильма про Освенцим: «Последний этап» (1948) и «Конец нашего света» (1963). В Чехословакии это были фильмы: «Эшелон из рая» (1962), «…А пятый всадник – страх» (1965), «Магазин на площади» (1965), «Сжигатель трупов» (1969) и др.
Эта волна должна была докатиться и до СССР. Часть из названных фильмов (а также другие фильмы из серии про холокост) шли в советском прокате: «Звёзды» (ГДР; в 1960), «Голый среди волков» (ГДР; в 1964), «Пассажирка»; Польша; в 1964), «Конец нашего света» (ЧССР; в 1965), «Магазин на площади» (ЧССР; в 1966).
Параллельно этому процессу в СССР шёл и другой – киношные евреи пытались пробить в производство фильмы на еврейскую тему. Иосиф Хейфиц хотел снять «Тевье-молочника» Шолом-Алейхема и «Одесские рассказы» И.Бабеля, Михаил Калик – фильм о докторе Корчаке погибшем в концлагере, Элем Климов – экранизировать «Измену» И.Бабеля, Алексей Герман – экранизировать повесть узника ГУЛАГа Бориса Шапиро, Сергей Микаэлян – экранизировать «Бабий Яр» А.Кузнецова, Витаутас Жалакявичус – снять фильм о вильнюсском гетто и т.д. Всё это было следствием той пиар-кампании, которую развернул Израиль в начале 60-х с помощью еврейских диаспор, которые были разбросаны по всему миру.

9.
У русских таких диаспор в мире, как у евреев, не было. Их оплотом был СССР, поэтому в мире практически не знали о тех жертвах, которые русские (как и другие советские народы) положили на алтарь Победы в годы войны. Вокруг этих жертв никаких пиар-компаний быть не могло – их просто не раскручивали. Например, в США и в Западной Европе в широком кинопрокате никогда не было советских фильмов о войне и о современном СССР. Зато антисоветские фильмы, снимаемые в США и в Западной Европе, имели самый широкий прокат по всему миру.
Итак, на волне двух тем - холокоста и сталинских репрессий, которые при Хрущёве не думали затихать, а только усиливались, М.Ромм и задумал снять фильм о Гитлере и его бесчеловечном режиме, подразумевая под этим и режим сталинский. Как откровенно признается один из сценаристов фильма – Май Туровская: «…Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт. Германский пример был в достаточной степени убедителен, не говоря о том, что те люди, которые воевали с фашистами, были ещё молоды и здоровы и составляли основную часть общества. Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма. Вот о чем был «Обыкновенный фашизм»…».
Таким образом, с одной стороны это должен был быть фильм РАЗОБЛАЧИТЕЛЬНЫЙ. Но с другой стороны он должен был естественным образом влиться в ту струю фильмов о холокосте, которая уже активно развивалась в мировом кинематографе. Посвятить этот фильм Ромм хотел советскому писателю-еврею Василию Гроссману, который на тот момент уже превращался в такую же культовую фигуру для «еврейской партии», как и писатель Борис Пастернак. Последний в 1950-е годы написал своё самое знаменитое произведение «Доктор Живаго», но не смог издать его у себя на родине из-за запрета цензуры, которая нашла в книге антисоветские мотивы. Зато на Западе он по этим же причинам был благополучно издан при активной поддержке трёх разведок - американского ЦРУ, британской МИ-6 и израильского «Моссада» - и даже специально выдвинут (в пику советскому запрету) на Нобелевскую премию. Эту награду роман получил (1958), однако советские власти заставили автора от неё отказаться и подвергли публичной обструкции. Что негативно сказалось на его здоровье. Писатель заболел раком и спустя два года (1960) скончался.

Василий Гроссман.

10.
Похожая история произошла вскоре и с В. Гроссманом, который написал роман «Жизнь и судьба», где ВПЕРВЫЕ в советской литературе проводилась параллель между Гитлером и Сталиным. Роман был отдан в журнал «Знамя», но там сочли его антисоветским и передали рукопись в ЦК КПСС. А уже там было решено передать это дело в КГБ, чтобы тот провел обыск в доме писателя и изъял все документы, связанные с этим романом. Что же такого крамольного написал в своем произведении Гроссман?
Это было продолжение романа «За правое дело», который увидел свет еще при жизни Сталина – в 1952 году. Само название книги говорило о том, что в ту пору писатель еще не сомневался, ЗА ЧТО ВОЮЕТ советский народ – за правое дело (книга повествовала о Сталинградской битве). Но потом Сталин умер, в 1956 году грянул ХХ съезд и в голове у Гроссмана (как и многих других его коллег-соплеменников), как будто переключился некий тумблер – все они переквалифицировались в антисталинистов. И некогда ПРАВОЕ дело (победа над фашизмом, который угрожал всем народам, но евреям ОСОБЕННО) для них превратилось в НЕПРАВОЕ. И Гроссман стал ПЕРВЫМ советским писателем-евреем, кто сравнил нацизм и сталинизм. Вот как об этом написал один из рецензентов: «Фашизм в романе изображен не только как социально-историческое явление, а как некая тёмная сила, разрушающая жизнь. Фашизм устанавливает отношения между людьми, основанные на страхе и агрессии. Достаточно вспомнить встречу в лагере фашиста Лисса со старым большевиком Михаилом Сидоровичем Мостовским. Мостовской — революционер, представитель ленинской гвардии слушает размышления Лисса о том, почему должен победить фашизм. Он говорит, что человек есть «ничто по сравнению с идеей», цель, если она великая, не должна оцениваться с точки зрения критериев морали и нравственности. Лисс говорит, что у Мостовского нет оснований ненавидеть нацизм, поскольку Гитлер лишь учился у Сталина и «кто на нас смотрит с ужасом, тот и на вас смотрит с ужасом».
Слушая его, Мостовской с ужасом понимает, что и сталинизм и фашизм основаны на общих убеждениях. Мостовской искренне считал, что социализм — это свобода, поэтому можно было принести в жертву социализму многое, в том числе настоящую свободу. Поэтому Мостовской не был против репрессий в 1937 году. Теперь он понимает, что и сталинизм и фашизм — это тоталитарная лестница, во главе которой один человек. Этой системе служат такие люди, как Неудобное, палач по своей сути, который подписывает огромные списки для отправки в лагеря.

11.
Он, «энтузиаст 37 года», осуществляет линию партии, выявляет уклонистов, отправляет их в лагеря… Трагедия народа, по Гроссману, заключается в том, что, ведя войну освободительную, сознавая, что цели войны с нашей стороны праведны, он (Мостовской), ещё не сознавая того, ведёт войну на два фронта: против Гитлера и против Сталина. Во главе народа-освободителя стоит тиран и преступник, который усматривает в его победе свою победу, победу своей личной власти…».
И снова напомню о времени, когда писался роман – вторая половина 1950-х. Это было время, когда на Западе начала активно педалироваться тема холокоста – массового уничтожения евреев в годы Второй мировой войны. На этой волне власти Израиля предприняли свою знаменитую акцию – в мае 1960 года похитили в Аргентине нацистского преступника Адольфа Эйхмана, чтобы публично судить его у себя и рассказать миру о холокосте.
Василий Гроссман двигался в том же русле, как и его международные соплеменники и ставил своей целью стать ПЕРВЫМ в СССР писателем, написавшим художественную книгу на эту тему (документальная книга об этом была выпущена в 1957 году в ГДР и тогда же была издана в СССР под названием «Преступные цели – преступные средства»). Но он не учёл одного – что в СССР начала 60-х ещё была сильна «русская партия» во власти, которая тормозила попытки «еврейской партии» вырваться вперёд. Поэтому для тогдашней советской литературы всё, что произойдет с романом «Жизнь и судьба» было закономерным явлением. Такие книги не только не могли, но и НЕ ДОЛЖНЫ были быть опубликованы, чтобы не сеять в душах людей сомнения в правильности того, что происходило в недавней истории. Здесь можно применить старую истину: «Всё, что не происходит – всё к лучшему». Правда, самому Гроссману от этого будет не легче, а даже наоборот, но «каток истории» в таких случаях мало кого щадит.
Выводы Гроссмана в романе выглядели странно, поскольку власть коммуниста Сталина и власть нациста Гитлера, при некоторой своей внешней и внутренней схожести, по сути своей были не тождественны, а различны. Например, Гитлер, а не Сталин творил геноцид по отношению к некоторым народом, в том числе и к евреям. Сталина советские евреи могли обвинить в другом – что с конца 30-х он отодвинул их от власти, хотя до этого активно пользовался их услугами (в том же НКВД, например, где 40% руководящего состава были евреями).

Адольф Эйхман.

12.
Что касается рядовых евреев, то во время войны по сталинскому распоряжению их должны были спасать в первую очередь, иногда в ущерб представителям других наций и народностей СССР (например, 17-летняя М.Туровская была эвакуирована на Урал). Однако Гроссман эти явления в своем романе не исследовал, он о них ни строчкой не проговаривался, выведя их за скобки своей теории о сходстве гитлеровского фашизма и сталинского социализма. Зачем же он это делал? Ответ лежал на поверхности. Как уже отмечалось, во второй половине 50-х у евреев в СССР появилась реальная возможность вернуться если не во власть, то в её ближайшее окружение. Для этого надо было выставить себя в качестве главного пострадавшего в сталинских репрессиях, о которых впервые официально упомянул Хрущёв в феврале 1956 года на ХХ съезде партии. Даже намёк на то, что евреи могли сами участвовать в этих репрессиях, занимая ведущие посты в главном репрессивном органе - НКВД, мог негативно сказаться на их имидже, поэтому даже не упоминался. И в тех же советских фильмах, если и показывали жестоких чекистов, то это были не евреи, а люди с русскими именами и фамилиями. И играли их обязательно русские актёры.
Итак, в феврале 1961 года в доме Гроссмана сотрудники КГБ провели обыск и изъяли рукопись романа «Жизнь и судьба». А когда писатель пришёл на приём к главному идеологу партии М.Суслову и попросил вернуть ему рукопись, идеолог обронил фразу: «Этот роман если и будет издан, то лет через 200-300». Суслов ошибётся. Пройдёт всего-то четверть века, в стране грянет горбачёвская перестройка и «еврейская» партия, которая была главным бенефициаром этой «революции сверху», раздобудет рукопись и издаст её огромным тиражом, сделав книгу одним из инструментов в новой антисталинской кампании, которая демонизирует советскую систему настолько, что она падёт под натиском внутренних и внешних врагов. И на место этой системы придёт другая – та самая, в которой дивиденды получат многие, но только не русские, которые превратятся в один из самых разделённых и ограбленных народов на всём постсоветском пространстве.
Но вернёмся к В.Гроссману, который вскоре после изъятия своего скандального романа заболел раком печени. И в тот самый момент, когда М.Ромм взялся за постановку фильма «Обыкновенный фашизм» (начало 1964 года), уже был обречён на смерть (умрёт писатель в период завершения работы над фильмом – в сентябре 1964 года).

Михаил Суслов.

13.
Зная об этом, Ромм решил посвятить свой фильм этому человеку, а также заложить в него те же смыслы, которые закладывал в свою книгу Гроссман – изобличить гитлеровский фашизм и сталинский социализм, уравняв их в преступных замыслах и деяниях. Поскольку у власти был ещё Хрущёв, Ромм и его помощники (евреи Юрий Ханютин и Майя Туровская) должны были показать преступную сущность тоталитарных режимов, которыми руководители два самых одиозных, как они считали, диктатора – немецкий и советский. Вспомним слова М.Туровской: «Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт… Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма…».
Несмотря на то, что основной упор в сюжете был сделан на Гитлере, подразумевался и Сталин, но главным образом через аллюзии, которые в те годы легко считывались людьми, поскольку с момента смерти «вождя народов» прошло не так много времени – всего лишь 10 лет. Как говорила всё та же Туровская: «…Гитлер был ефрейтором, но он был и фюрером, которым нельзя стать по желанию. У него были мессианские идеи, как у капрала Наполеона, как у семинариста Сталина. Иначе бы ничего не получилось. К тому же все они были достаточно сильные, крупные личности. Другой вопрос в том, что они были злодеями в полном смысле этого слова. Злодеями, залитыми кровью до такой степени, что… Вот потому мы и снимали документальное кино — в игровом это вообще передать невозможно. Для этих монстров человек, ради которого они якобы все свои зверства чинили, был ничто…».
Всё это было в тему, поскольку Хрущёв тогда собирался продолжить антисталинскую кампанию и даже попросил подготовить ему материалы по «делу Тухачевского» (1937), чтобы использовать их в новой атаке на Сталина. Но он тогда не знал, что уже приговорён к отставке своими коллегами по Президиуму ЦК, которые за его спиной готовили заговор по его смещению. В итоге 14 сентября 1964 года умер В.Гроссман, а спустя ровно месяц был отправлен в отставку Хрущёв, что повергло в шок М.Ромма и всю его съёмочную группу, которая на тот момент уже успела снять большую часть фильма, где антисталинская линия была достаточно выпуклой. Более того – параллельно писалась и книга-альбом по мотивам фильма, которая должна была выйти одновременно с картиной.

Майя Туровская.

Юрий Ханютин.

14.
Но теперь съёмки были остановлены и цензура затребовала материал для просмотра, поскольку ещё в процессе работы над картиной на «Мосфильме» её негласно называли «Обыкновенным социализмом», имея в виду, что речь в фильме идёт не только о гитлеровском фашизме, но и о сталинском социализме. Том самом, который сломал хребет фашизму и спас евреев от истребления. А теперь представители последних, один из которых был 5-кратным лауреатом Сталинской премии, снимал фильм, где сводил счёты с человеком и его режимом, хотя этот человек никогда плохо к нему не относился, всегда ценил его режиссёрский талант и лично вносил его имя в список сталинских лауреатов, где четыре премии были 1-й степени (по 100 тысяч рублей каждая) и одна 2-й (50 тысяч) (в 1940 – зарплата рабочего 340 руб.). Отметим, что женой режиссёра была актриса Елена Кузьмина, которая была трижды лауреатом Сталинской премии. Итого на всю семью – 8 «сталинок» (700 тыс. руб.).
Отметим, что когда после XXII съезда партии (1961) был взят курс на широкую десталинизацию, именно Ромм возглавил киношную комиссию, которая должна была отсмотреть все художественные фильмы, где на экране появлялся Сталин, и вырезать его из этих картин. Причём начал Ромм со своих фильмов «Ленин в Октябре» (1937) и «Ленин в 1918 году» (1939), где он ПЕРВЫМ в советском худ.кино вывел образ Сталина на большой экран. И вот теперь Ромм мстил мёртвому вождю, выйдя на новый уровень мести – ставя Сталина на одну доску с Гитлером. Следующий этап наступит в горбачёвскую перестройку, когда к этому тандему прибавится и Ленин. Впрочем, Ромм до этого этапа не доживёт, но свою лепту в подпиливание идеологических подпорок советского строя тоже внесёт, подготовив во ВГИКе целую плеяду режиссёров, которые в конце 1980-х годов примут активное участие в демонтаже Советского Союза по киношной линии.Так, один из учеников Ромма – режиссёр Андрей Смирнов (сын известного советского писателя Сергея Смирнова) – возглавит Союз кинематографистов СССР.
Но вернёмся к фильму «Обыкновенный фашизм», который сами кинематографисты называли «Обыкновенным социализмом». Цензура потребовала от Ромма существенных правок. Во-первых, был убран антисталинский мотив, звучавший в отдельных кусках закадрового текста (его читал сам М.Ромм). Во-вторых, была сокращена тема холокоста, поскольку она занимала слишком много места. Наконец, в третьих, – от режиссёра потребовали показать подвиг Советской Армии, которая сломала хребет нацизму.

Михаил Ромм (справа) даёт наставления Андрею Смирнову (слева).

15.
Тем более, что фильм снимался к 20-летнему юбилею Победы, а на экране не было кадров об этом – ни эпизодов боёв, ни Красного знамени над поверженным Рейхстагом, ни захваченных фашистских штандартов, которые были брошены к подножию Мавзолея. Всего этого в фильме не было, поскольку это не вписывалось в его конструкцию, где главным было показать в кадре звериный облик гитлеровского нацизма, а за кадром, подспудно, обличить и сталинский социализм. Вспомним слова автора сценария к фильму М.Туровской: «…Гитлер и Сталин были достаточно сильные, крупные личности и были злодеями в полном смысле этого слова. Злодеями, залитыми кровью до такой степени, что… Вот потому мы и снимали документальное кино — в игровом это вообще передать невозможно. Для этих монстров человек, ради которого они якобы все свои зверства чинили, был ничто…».
Отождествление Сталина и Гитлера, начертанное когда-то на знамёнах СОВЕТСКИХ ЛИБЕРАЛОВ, после падения СССР восторжествует по всей Европе в процессе декоммунизации, когда бывшие нацисты будут маршировать по улицам европейских городов, а памятники советским воинам-освободителям будут повсеместно сноситься. А начинался этот процесс ещё в далёкие 1960-е, когда либералы, сражаясь против, якобы, тоталитарной советской системы, «попутали берега» и, солидаризируясь с коллективным Западом, помогли ему выиграть в «холодной войне». Что привело к уничтожению советской системы, которая не только спасла мир от коричневой чумы, но и миллионы евреев от уничтожения. Но эти деяния покойной системе не зачтутся, а будут забыты и переиначены.
Но вернёмся в 1960-е. В мае 1965 года вся страна отмечала 20-летие Победы. Однако фильм «Обыкновенный фашизм», который был закончен производством, на экраны страны не вышел. Дело в том, что Ромм хоть и внёс поправки в картину, однако были они минимальными и главного – величественной Победы советского народа над фашизмом - так и не показали. В конце фильма в кадре возникали кадры боёв, которые вела Советская Армия, но всё это было показано крайне сжато и без того размаха, с которым до этого говорилось о нацистском Рейхе. Ромм явно не хотел идти на поводу у цензоров и показывать бОльшее, поскольку в таком случае у зрителей могла возникнуть ассоциация с тем, кто эту Победу организовал – Верховный Главнокомандующий Иосиф Сталин, о котором в фильме не было сказано ни слова. Впрочем, как и о советском командовании вообще – в кадре не было ни одного Маршала, ни одного генерала.

16.
Не говорилось и о многонациональном советском народе, который отправил на войну своих лучших сыновей, многие из которых погибли. До этого много места было уделено жертвам среди евреев, но про жертвы среди других советских народов не говорилось ни слова. Только один раз были упомянуты славяне, но без уточнения, кто именно имеется в виду. Слово «русский» не было произнесено ни разу. Хотя именно русские понесли самые большие потери в той войне, как среди гражданского населения, так и среди военнослужащих. Именно это имел в виду Сталин, когда поднимал свой тость во славу русского народа на торжественном банкете в Кремле 24 июня 1945 года. Приведу отрывок из этого выступления: «…Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание – как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны… Русский народ пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества – над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!».
Чуть позже будет подсчитано, что русские потеряют на той войне только среди военнослужащих более 5 млн. 700 тыс. человек (общие потери – 8 млн. 670 тыс.). Около 10 млн. русских погибло среди гражданского населения. В фильме об этом не было сказано ни слова. То есть, Сталин счёл возможным сказать добрые слова во славу русских, как о решающей силе в той войне, а вот Ромм таких слов почему-то не нашёл в своём фильме, который длился более 2-х часов. Всё это было следствием той закулисной борьбы, которую вели между собой «русская» и «еврейская» партии, как в среде творческой интеллигенции, так и в самом кремлёвском руководстве. В Кремле в те дни уже начался процесс частичной реабилитации Сталина, связанный с отставкой Хрущёва. Например, когда готовились торжества по случаю 20-летия Победы, было подготовлено несколько вариантов доклада нового 1-го секретаря ЦК КПСС Л.Брежнева, где по-разному оценивалась роль Сталина. Так, либеральный вариант (его готовила группа под руководством консультанта ЦК КПСС из либерального лагеря Фёдора Бурлацкого) содержал в себе те же оценки Сталина, которые содержались в докладе Хрущева на ХХ съезде партии (1956). А вот вариант члена Политбюро Александра Шелепина был совершенно иной: в нём речь шла о восстановлении доброго имени Сталина.