5.
Даже в острых фильмах, которые принадлежали русским режиссёрам, авторами сценариев были евреи. Например, Илья Нусинов и Семён Лунгин написали для режиссёра Элема Климова сценарий якобы детского фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» (1964), где под видом пионерлагеря высмеивалось советское общество с его запретами и ограничениями. А Эмиль Брагинский написал сценарий для фильма «Если ты прав…» (1963) режиссёра Юрия Егорова, где опять же педалировалась тема сталинских репрессий.
Все эти фильмы были талантливыми работами, но резко контрастировали с другими советскими фильмами, которые снимали режиссёры из «русской партии» и несли в себе незамутнённый положительный заряд. Как заявил тогда знаменитый советский актёр Борис Андреев из «русской партии»: «Чаще мы занимаемся самокопанием, так не свойственным великому советскому кинематографу. Говоря, что затрагиваем темы жизни, мы на деле во многом отучились горячо воспринимать переживания своего народа... Кинокартины теряют в связи с этим способность рождать заряд бодрости и человеческого здоровья…».
Отметим, что острые темы стали отрабатывать не только евреи в кинематографе, но и их соплеменники в других культурных сферах: в литературе (В.Аксёнов, В.Войнович, А.Рыбаков, Ю.Трифонов, братья Стругацкие и др.), в бардовской песне (А.Галич, В.Высоцкий, А.Городницкий, Е.Клячкин и др.), в театре (А.Эфрос, М.Захаров, В.Плучек и др.), в сатире (А.Райкин, М.Жванецкий, Г.Горин и др.), в драматургии (Л.Зорин, М.Шатров, А.Володин и др.). Напомню, что и политическое диссидентство в СССР зародилось в 60-е годы на почве всё того же еврейского бунтарства.
Отметим, что некоторые евреи могли быть державниками, а некоторые русские – либералами. Например, еврей Сергей Герасимов считался державником («красносотенец», как называл его С. Эйзенштейн), а русские Олег Ефремов и Юрий Любимов создали либеральные театры «Современник» и «Таганку», которые двигались в русле идей «еврейской партии» (труппа «Таганки» насчитывала 16 евреев – рекорд для тогдашних московских театров, поскольку еврейского театра «Шалом» тогда ещё не было – он откроется в 1988 году).
Но в любом случае власть, исповедуя принцип триединства – Центр (он же третейский судья) и Два крыла (державное и либеральное), достаточно эффективно с этим управлялась. И советское искусство (в том числе и кино) было очень живым и выдающимся явлением.

Борис Андреев: "«Чаще мы занимаемся самокопанием, так не свойственным великому советскому кинематографу...".

6.
Но по мере сворачивания либеральных реформ в СССР недовольство происходящим у евреев будет расти (у них отнимали возможность критиковать, заставляя воспроизводить лишь пафос). Рано или поздно это недовольство должно было дать свои плоды. Они взойдут в горбачёвскую перестройку (конец 80-х). Но до этого ещё далеко, а пока обе партии – «русская» и «еврейская» ведут борьбу между собой, стараясь воздействовать не только на культурную политику властей, но и на политику как таковую. Так, для «еврейской партии» главным было – не дать реабилитировать Сталина и вернуть его методы управления страной (жёсткие и принципиальные) в политическую практику. И поскольку антисталинистов было много и в высших партийных кругах, поэтому они были заинтересованы в том, чтобы деятели вроде Михаила Ромма не сидели без дела, а активно участвовали в борьбе против сталинистов из «русской партии». Поэтому отлучение от работы Ромма продлилось не долго, после чего он вновь был востребован – его вернули в режиссуру. Но поскольку от художественного кино он был отлучён, то решил взяться за документальное, благо что оно могло нести в себе даже более мощный заряд аллюзивной критики, чем кино художественное. Здесь стоит отметить, что в документальном советском кино тоже существовало такое же деление, как и в кино художественном – на «русскую» и «еврейскую» половины. Например, к русской половине относились режиссёры Александр Медведкин, Иван Беляков, Василий Беляев, Илья Копалин и др., к еврейской - Роман Кармен, Ефим Учитель, Альберт Гендельштейн и др. Большинство из них работали на Центральной студии докфильмов в Москве и в принципе и должны были получить право снимать докфильм «Обыкновенный фашизм». За это право должны были бороться лидеры этих половин – А.Медведкин (Москва) и Е.Учитель (Ленинград). Причём, если бы именно они стали авторами этого фильма, то это было бы другое кино – безаллюзивное, без «фиги в кармане». Например, еврей Ефим Учитель снимал фильмы во славу русских: «Русский характер» (1957), «Дочери России» (1959), «Песни России» (1963). Однако "еврейская партия" хотела снять именно разоблачительное кино с аллюзивным подтекстом. Поэтому в этом споре победили не документалисты, а М.Ромм, который до этого документальных фильмов никогда не снимал, но который был лидером киношных евреев и которому было что сказать на поприще аллюзий. Тем более в свете того, что он тогда видел вокруг себя. А видел он то, как миллионы советских людей ненавидят Хрущёва.

7.
Для либералов Хрущёв был кумиром - «разоблачителем Сталина», а вот для миллионов простых людей – наоборот, поскольку довёл страну до «ручки» - из продажи (причём даже в Москве!) стал исчезать хлеб. Хрущёвский волюнтаризм привёл экономику страны в плачевное состояние, за что народ ответил лидеру злыми анекдотами про него и наградил обидными прозвищами, вроде «трепло», «кукурузник» (за то, что повсеместно стал внедрять эту сельхозкультуру), «турист» (за то, что он часто ездил за границу с визитами). И на этой волне ненависти к Хрущёву в народе росла ностальгия по Сталину, чего представители «еврейской партии» простить народу не могли. Получалось, что целых два съезда КПСС (ХХ-й в 1956-м и XXII-й в 1961-м) не смогли сбросить Сталина с того пьедестала, на который он когда-то взошёл. Причём сделал он это не самостоятельно – ему помог это сделать народ. Который теперь снова воздавал ему должное, как будто сняв с себя некий мОрок, который напал на него после смерти вождя. Либералы всё это видели и были всерьёз обеспокоены тем, что рано или поздно, но это может привести, во-первых, к смещению Хрущёва, которого они считали «своим» (народное негодование им было «по барабану», поскольку они не ассоциировали себя с этим Большим народом, они принадлежали к народу Малому), во-вторых – это могло привести к появлению нового Сталина, который придёт на смену десталинизатору Хрущёву. Поэтому целью «еврейской партии» было продолжать демонизировать Сталина, причём теперь эта демонизация должна была взойти на новый уровень – требовалось уравнять Сталина с Гитлером, что уже активно делалось на Западе. Там Гитлера обвиняли в холокосте (геноциде против евреев), а Сталина – в массовых репрессиях, направленных в том числе и против евреев. Здесь использовалась та же «фишка», что и в переписке Б.Расселя с Хрущёвым: то, что евреев было много среди экономических преступников («цеховиков») не обсуждалось, зато предъявлялись претензии к власти за то, что она поступает с этими евреями жестоко. Та же история была и со сталинскими репрессиями: то, что среди оппозиционеров и чекистов, у которых руки были по локоть в крови, было много евреев - не обсуждалось, зато Сталина обвиняли в том, что он жестоко с ними обошёлся. Таким образом тема холокоста и сталинских репрессий служила для «еврейской партии» поводом, чтобы уравнять гитлеровский и сталинский режимы, обвинив их в бесчеловечности.

8.
Отметим, что мировой кинематограф тогда активно продвигал тему холокоста. Началась эта активность в конце 1950-х годов с американского фильма «Дневник Анны Франк» (1959), который был показан на I Международном кинофестивале в Москве. Призов он не удостоился, зато у себя на родине был отмечен обильно: взял три премии «Оскар», «Золотой глобус» и Премию гильдии сценаристов. И запустил мировую волну фильмов о холокосте. Назовём лишь некоторые. Так, в Каннах-1960 показали югославский фильм «Девятый круг» о мытарствах 17-летней девушки-еврейки (в Югославии он был признан лучшим фильмом 1960 г., взял 3 приза на кинофесте в Пуле); в Каннах-1961 – американский фильм «Исход» о борьбе евреев за независимость в Палестине (взял премии «Оскар», «Золотой глобус», «Грэмми»); Канны-1964 – польский фильм «Пассажирка» про концлагерь Освенцим (Приз ФИПРЕССИ в Каннах и Приз итальянской кинокритики в Венеции); Канны-1965 – чехословацкий фильм «Магазин на площади» (Особое упоминание), он же взял и премию «Оскар» как лучший зарубежный фильм. // В Восточной Европе больше всего фильмов о холокосте снимали в Чехословакии и Польше, где проживало много евреев. Например, только Ванда Якубовская (Польша) сняла два фильма про Освенцим: «Последний этап» (1948) и «Конец нашего света» (1963). В Чехословакии это были фильмы: «Эшелон из рая» (1962), «…А пятый всадник – страх» (1965), «Магазин на площади» (1965), «Сжигатель трупов» (1969) и др.
Эта волна должна была докатиться и до СССР. Часть из названных фильмов (а также другие фильмы из серии про холокост) шли в советском прокате: «Звёзды» (ГДР; в 1960), «Голый среди волков» (ГДР; в 1964), «Пассажирка»; Польша; в 1964), «Конец нашего света» (ЧССР; в 1965), «Магазин на площади» (ЧССР; в 1966).
Параллельно этому процессу в СССР шёл и другой – киношные евреи пытались пробить в производство фильмы на еврейскую тему. Иосиф Хейфиц хотел снять «Тевье-молочника» Шолом-Алейхема и «Одесские рассказы» И.Бабеля, Михаил Калик – фильм о докторе Корчаке погибшем в концлагере, Элем Климов – экранизировать «Измену» И.Бабеля, Алексей Герман – экранизировать повесть узника ГУЛАГа Бориса Шапиро, Сергей Микаэлян – экранизировать «Бабий Яр» А.Кузнецова, Витаутас Жалакявичус – снять фильм о вильнюсском гетто и т.д. Всё это было следствием той пиар-кампании, которую развернул Израиль в начале 60-х с помощью еврейских диаспор, которые были разбросаны по всему миру.

9.
У русских таких диаспор в мире, как у евреев, не было. Их оплотом был СССР, поэтому в мире практически не знали о тех жертвах, которые русские (как и другие советские народы) положили на алтарь Победы в годы войны. Вокруг этих жертв никаких пиар-компаний быть не могло – их просто не раскручивали. Например, в США и в Западной Европе в широком кинопрокате никогда не было советских фильмов о войне и о современном СССР. Зато антисоветские фильмы, снимаемые в США и в Западной Европе, имели самый широкий прокат по всему миру.
Итак, на волне двух тем - холокоста и сталинских репрессий, которые при Хрущёве не думали затихать, а только усиливались, М.Ромм и задумал снять фильм о Гитлере и его бесчеловечном режиме, подразумевая под этим и режим сталинский. Как откровенно признается один из сценаристов фильма – Май Туровская: «…Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт. Германский пример был в достаточной степени убедителен, не говоря о том, что те люди, которые воевали с фашистами, были ещё молоды и здоровы и составляли основную часть общества. Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма. Вот о чем был «Обыкновенный фашизм»…».
Таким образом, с одной стороны это должен был быть фильм РАЗОБЛАЧИТЕЛЬНЫЙ. Но с другой стороны он должен был естественным образом влиться в ту струю фильмов о холокосте, которая уже активно развивалась в мировом кинематографе. Посвятить этот фильм Ромм хотел советскому писателю-еврею Василию Гроссману, который на тот момент уже превращался в такую же культовую фигуру для «еврейской партии», как и писатель Борис Пастернак. Последний в 1950-е годы написал своё самое знаменитое произведение «Доктор Живаго», но не смог издать его у себя на родине из-за запрета цензуры, которая нашла в книге антисоветские мотивы. Зато на Западе он по этим же причинам был благополучно издан при активной поддержке трёх разведок - американского ЦРУ, британской МИ-6 и израильского «Моссада» - и даже специально выдвинут (в пику советскому запрету) на Нобелевскую премию. Эту награду роман получил (1958), однако советские власти заставили автора от неё отказаться и подвергли публичной обструкции. Что негативно сказалось на его здоровье. Писатель заболел раком и спустя два года (1960) скончался.

Василий Гроссман.

10.
Похожая история произошла вскоре и с В. Гроссманом, который написал роман «Жизнь и судьба», где ВПЕРВЫЕ в советской литературе проводилась параллель между Гитлером и Сталиным. Роман был отдан в журнал «Знамя», но там сочли его антисоветским и передали рукопись в ЦК КПСС. А уже там было решено передать это дело в КГБ, чтобы тот провел обыск в доме писателя и изъял все документы, связанные с этим романом. Что же такого крамольного написал в своем произведении Гроссман?
Это было продолжение романа «За правое дело», который увидел свет еще при жизни Сталина – в 1952 году. Само название книги говорило о том, что в ту пору писатель еще не сомневался, ЗА ЧТО ВОЮЕТ советский народ – за правое дело (книга повествовала о Сталинградской битве). Но потом Сталин умер, в 1956 году грянул ХХ съезд и в голове у Гроссмана (как и многих других его коллег-соплеменников), как будто переключился некий тумблер – все они переквалифицировались в антисталинистов. И некогда ПРАВОЕ дело (победа над фашизмом, который угрожал всем народам, но евреям ОСОБЕННО) для них превратилось в НЕПРАВОЕ. И Гроссман стал ПЕРВЫМ советским писателем-евреем, кто сравнил нацизм и сталинизм. Вот как об этом написал один из рецензентов: «Фашизм в романе изображен не только как социально-историческое явление, а как некая тёмная сила, разрушающая жизнь. Фашизм устанавливает отношения между людьми, основанные на страхе и агрессии. Достаточно вспомнить встречу в лагере фашиста Лисса со старым большевиком Михаилом Сидоровичем Мостовским. Мостовской — революционер, представитель ленинской гвардии слушает размышления Лисса о том, почему должен победить фашизм. Он говорит, что человек есть «ничто по сравнению с идеей», цель, если она великая, не должна оцениваться с точки зрения критериев морали и нравственности. Лисс говорит, что у Мостовского нет оснований ненавидеть нацизм, поскольку Гитлер лишь учился у Сталина и «кто на нас смотрит с ужасом, тот и на вас смотрит с ужасом».
Слушая его, Мостовской с ужасом понимает, что и сталинизм и фашизм основаны на общих убеждениях. Мостовской искренне считал, что социализм — это свобода, поэтому можно было принести в жертву социализму многое, в том числе настоящую свободу. Поэтому Мостовской не был против репрессий в 1937 году. Теперь он понимает, что и сталинизм и фашизм — это тоталитарная лестница, во главе которой один человек. Этой системе служат такие люди, как Неудобное, палач по своей сути, который подписывает огромные списки для отправки в лагеря.

11.
Он, «энтузиаст 37 года», осуществляет линию партии, выявляет уклонистов, отправляет их в лагеря… Трагедия народа, по Гроссману, заключается в том, что, ведя войну освободительную, сознавая, что цели войны с нашей стороны праведны, он (Мостовской), ещё не сознавая того, ведёт войну на два фронта: против Гитлера и против Сталина. Во главе народа-освободителя стоит тиран и преступник, который усматривает в его победе свою победу, победу своей личной власти…».
И снова напомню о времени, когда писался роман – вторая половина 1950-х. Это было время, когда на Западе начала активно педалироваться тема холокоста – массового уничтожения евреев в годы Второй мировой войны. На этой волне власти Израиля предприняли свою знаменитую акцию – в мае 1960 года похитили в Аргентине нацистского преступника Адольфа Эйхмана, чтобы публично судить его у себя и рассказать миру о холокосте.
Василий Гроссман двигался в том же русле, как и его международные соплеменники и ставил своей целью стать ПЕРВЫМ в СССР писателем, написавшим художественную книгу на эту тему (документальная книга об этом была выпущена в 1957 году в ГДР и тогда же была издана в СССР под названием «Преступные цели – преступные средства»). Но он не учёл одного – что в СССР начала 60-х ещё была сильна «русская партия» во власти, которая тормозила попытки «еврейской партии» вырваться вперёд. Поэтому для тогдашней советской литературы всё, что произойдет с романом «Жизнь и судьба» было закономерным явлением. Такие книги не только не могли, но и НЕ ДОЛЖНЫ были быть опубликованы, чтобы не сеять в душах людей сомнения в правильности того, что происходило в недавней истории. Здесь можно применить старую истину: «Всё, что не происходит – всё к лучшему». Правда, самому Гроссману от этого будет не легче, а даже наоборот, но «каток истории» в таких случаях мало кого щадит.
Выводы Гроссмана в романе выглядели странно, поскольку власть коммуниста Сталина и власть нациста Гитлера, при некоторой своей внешней и внутренней схожести, по сути своей были не тождественны, а различны. Например, Гитлер, а не Сталин творил геноцид по отношению к некоторым народом, в том числе и к евреям. Сталина советские евреи могли обвинить в другом – что с конца 30-х он отодвинул их от власти, хотя до этого активно пользовался их услугами (в том же НКВД, например, где 40% руководящего состава были евреями).

Адольф Эйхман.

12.
Что касается рядовых евреев, то во время войны по сталинскому распоряжению их должны были спасать в первую очередь, иногда в ущерб представителям других наций и народностей СССР (например, 17-летняя М.Туровская была эвакуирована на Урал). Однако Гроссман эти явления в своем романе не исследовал, он о них ни строчкой не проговаривался, выведя их за скобки своей теории о сходстве гитлеровского фашизма и сталинского социализма. Зачем же он это делал? Ответ лежал на поверхности. Как уже отмечалось, во второй половине 50-х у евреев в СССР появилась реальная возможность вернуться если не во власть, то в её ближайшее окружение. Для этого надо было выставить себя в качестве главного пострадавшего в сталинских репрессиях, о которых впервые официально упомянул Хрущёв в феврале 1956 года на ХХ съезде партии. Даже намёк на то, что евреи могли сами участвовать в этих репрессиях, занимая ведущие посты в главном репрессивном органе - НКВД, мог негативно сказаться на их имидже, поэтому даже не упоминался. И в тех же советских фильмах, если и показывали жестоких чекистов, то это были не евреи, а люди с русскими именами и фамилиями. И играли их обязательно русские актёры.
Итак, в феврале 1961 года в доме Гроссмана сотрудники КГБ провели обыск и изъяли рукопись романа «Жизнь и судьба». А когда писатель пришёл на приём к главному идеологу партии М.Суслову и попросил вернуть ему рукопись, идеолог обронил фразу: «Этот роман если и будет издан, то лет через 200-300». Суслов ошибётся. Пройдёт всего-то четверть века, в стране грянет горбачёвская перестройка и «еврейская» партия, которая была главным бенефициаром этой «революции сверху», раздобудет рукопись и издаст её огромным тиражом, сделав книгу одним из инструментов в новой антисталинской кампании, которая демонизирует советскую систему настолько, что она падёт под натиском внутренних и внешних врагов. И на место этой системы придёт другая – та самая, в которой дивиденды получат многие, но только не русские, которые превратятся в один из самых разделённых и ограбленных народов на всём постсоветском пространстве.
Но вернёмся к В.Гроссману, который вскоре после изъятия своего скандального романа заболел раком печени. И в тот самый момент, когда М.Ромм взялся за постановку фильма «Обыкновенный фашизм» (начало 1964 года), уже был обречён на смерть (умрёт писатель в период завершения работы над фильмом – в сентябре 1964 года).

Михаил Суслов.

13.
Зная об этом, Ромм решил посвятить свой фильм этому человеку, а также заложить в него те же смыслы, которые закладывал в свою книгу Гроссман – изобличить гитлеровский фашизм и сталинский социализм, уравняв их в преступных замыслах и деяниях. Поскольку у власти был ещё Хрущёв, Ромм и его помощники (евреи Юрий Ханютин и Майя Туровская) должны были показать преступную сущность тоталитарных режимов, которыми руководители два самых одиозных, как они считали, диктатора – немецкий и советский. Вспомним слова М.Туровской: «Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт… Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма…».
Несмотря на то, что основной упор в сюжете был сделан на Гитлере, подразумевался и Сталин, но главным образом через аллюзии, которые в те годы легко считывались людьми, поскольку с момента смерти «вождя народов» прошло не так много времени – всего лишь 10 лет. Как говорила всё та же Туровская: «…Гитлер был ефрейтором, но он был и фюрером, которым нельзя стать по желанию. У него были мессианские идеи, как у капрала Наполеона, как у семинариста Сталина. Иначе бы ничего не получилось. К тому же все они были достаточно сильные, крупные личности. Другой вопрос в том, что они были злодеями в полном смысле этого слова. Злодеями, залитыми кровью до такой степени, что… Вот потому мы и снимали документальное кино — в игровом это вообще передать невозможно. Для этих монстров человек, ради которого они якобы все свои зверства чинили, был ничто…».
Всё это было в тему, поскольку Хрущёв тогда собирался продолжить антисталинскую кампанию и даже попросил подготовить ему материалы по «делу Тухачевского» (1937), чтобы использовать их в новой атаке на Сталина. Но он тогда не знал, что уже приговорён к отставке своими коллегами по Президиуму ЦК, которые за его спиной готовили заговор по его смещению. В итоге 14 сентября 1964 года умер В.Гроссман, а спустя ровно месяц был отправлен в отставку Хрущёв, что повергло в шок М.Ромма и всю его съёмочную группу, которая на тот момент уже успела снять большую часть фильма, где антисталинская линия была достаточно выпуклой. Более того – параллельно писалась и книга-альбом по мотивам фильма, которая должна была выйти одновременно с картиной.

Майя Туровская.

Юрий Ханютин.