На судне, так на судне..
Море, лед, дрейф — всё как у серьезных полярных медведей.

Тут я, конечно, вспомнил про Фритьофа Нансена и его легендарный «Фрам».
Он ведь не просто плыл — он вморозил судно в лед и позволил течениям медленно нести его через Арктику в надежде пройти мимо полюса. Очень медвежий способ путешествовать: никуда не спешишь, лежишь на льдине…

Так что я отправился к настоящим поморским корабелам — в
Товарищество поморского судостроения.

Там ребята уже который год строят огромную деревянную шхуну.
Доска к доске, шпангоут к шпангоуту — всё по старым поморским традициям. Я походил по верфи, посидел на шпангоутах, посмотрел на эти мощные деревянные ребра будущего корабля и даже представил, как мы с ним медленно дрейфуем через льды.

Но тут руководитель товарищества,
Евгений Шкаруба,
посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Федор, идея красивая… но лучше тебе к Полюсу на чем-нибудь другом.

Человеку с таким опытом веришь сразу.

Вот так и закончилась не начавшись моя романтичная карьера капитана дрейфующей деревянной шхуны.

Хотя, если честно, посидеть внутри строящегося корабля — тоже неплохой способ немного почувствовать себя Нансеном.
Пусть и безо льда пока.

#СеверныйПолюс
#АрхангельскаяОбласть

На днях, кстати, снова пересеклись с Евгением Шкаруба — тем самым, который в Архангельске деревянную шхуну строит. И не где-нибудь, а здесь, в Москве.

Заглянул я на финал конкурса «Дальний Восток — земля приключений», а там — Евгений собственной персоной. Причём не просто гость, а один из призёров в номинации «Арктическое путешествие».

В фильме он рассказал, как прошёл на своём карбасе «Матера» по Северному морскому ходу — от Архангельска до Мангазеи.

Очень советую посмотреть. История там настоящая — северная, солёная и немного ледяная.

#АрхангельскаяОбласть

Ну, раз на деревянном судне не выходит, подумал я, значит надо искать что-нибудь покрепче. Всё-таки Арктика — не место для тонких решений. Там лед сначала проверяет характер и тут же — толщину корпуса.

И поехал я в Архангельске на судоремонтный завод «Красная кузница». Место, где корабли, как медведи после зимней спячки, приводят себя в порядок перед новым сезоном.

Хожу между корпусами, принюхиваюсь к запаху металла, краски и моря — и тут вижу его.
В сухом доке стоит «Михаил Сомов».

Судно солидное, с историей. Построили его ещё в 1970-х для полярников — чтобы возить экспедиции, грузы и людей на арктические станции. Назвали в честь знаменитого океанолога и полярного исследователя Михаила Михайловича Сомова, который руководил первой советской антарктической экспедицией.

Работал «Сомов» в самых суровых местах — снабжал станции на Новой Земле, Земле Франца-Иосифа и по всему Северному морскому пути. Но больше всего прославился в 1985 году. Тогда его зажало льдами в море Росса у берегов Антарктиды, и судно больше четырёх месяцев дрейфовало во льдах. История была настолько громкая, что потом даже фильм сняли — «Ледяной дрейф».

Стою я, смотрю на его корпус, лапой по борту провёл — сталь серьёзная, характер у корабля тоже. Настоящий полярный работяга.

Но всё-таки не то.
«Сомов» — судно снабжения, а не ледокол. Во льдах он может работать рядом с ледоколами, может аккуратно пробираться среди льдин. Но вот двухметровый лед штурмовать — это уже не его задача.

А мне ведь надо не просто ходить в Арктике. Мне надо до полюса добраться.

Так что постоял я рядом с «Михаилом Сомовым», уважительно кивнул — и пошёл дальше искать своё судно.
Полюс, как выясняется, требует очень серьёзных знакомств.

#СеверныйПолюс
#АрхангельскаяОбласть

После Архангельска я долго чесал лапой затылок и перебирал в голове все возможные способы добраться до Северного полюса. Лыжи отпали, собачьи упряжки — тоже. Деревянное судно, как выяснилось, красиво звучит в теории, но арктический лёд слушает только тех, у кого характер стальной.

И вот тогда до меня дошла простая медвежья мысль: если уж идти через арктические льды, то делать это надо на ледоколе.

Так я и оказался в Мурманске — столице ледокольного флота. У причалов там стоят такие корабли, что любой медведь невольно начинает говорить шёпотом.

Сначала я, конечно, заглянул к ветерану — к ледоколу «Ленин». Красавец, легенда, первый в мире атомный ледокол. Но он теперь больше музейный мудрец: рассказывает истории, а в тяжёлые льды уже не ходит.

Потом посмотрел на «Вайгач» — крепкий, рабочий корабль. Настоящий трудяга Северного морского пути.
Рядом — «Арктика», огромная и современная, способная ломать трёхметровый лёд так, будто это весенний наст.

Но сердце медведя почему-то сразу остановилось на другом корабле.

На борту ледокола «50 лет Победы».

Он стоит у причала как настоящий арктический таран — нос у него такой формы, что сразу понятно: этот корабль не уговаривает лёд расступиться. Он просто идёт вперёд.

Я прошёлся по палубе, посмотрел на его мощный корпус, представил, как он врезается в поля многолетнего льда… и понял: вот на таком корабле и надо идти к Полюсу.

В общем, долго раздумывать я не стал.

Теперь я уже на борту.
Лёд под форштевнем глухо трещит, белая пустыня медленно расходится по сторонам, а впереди — только север.

И если всё пойдёт по плану, однажды среди этого бесконечного льда появится точка, где сходятся все меридианы.

Северный полюс.

#СеверныйПолюс
#Мурманск

Я, конечно, думал, что с ледоколами всё просто: большой корабль, крепкий нос — и вперёд, к полюсу.
Но стоило только подняться на борт, как стало понятно — это вам не лапами махать, тут целая наука.

Сначала пошел на капитанский мостик. Место, где, по сути, и решается судьба всего плавания. Аккуратно прошёлся между приборами — стараясь ничего не задеть (медвежья лапа, знаете ли, инструмент не самый точный).

Передо мной — карты, прокладочные линейки, журналы. Всё как у настоящих полярных капитанов. Только теперь к этому добавились экраны: GPS, радары, системы отображения льда. Смотришь — и понимаешь: раньше шли «на глаз и по звёздам», а теперь с точностью до метров.

Особенно меня впечатлил штурвал и система управления курсом.
На ледоколе это не просто «повернул — и пошёл».
Судно весит десятки тысяч тонн, и каждое движение нужно просчитывать заранее — особенно во льдах, где ошибка может стоить не только времени, но и корпуса.

Мне объяснили, что современные атомные ледоколы — это, по сути, плавучие электростанции. Реактор греет воду, образуется пар, он вращает турбины, а те уже крутят винты. Мощность — десятки мегаватт. Если по-простому: хватит, чтобы небольшой город осветить… или лёд толщиной в пару метров раздвинуть. Нам так и сказали - «вы свет в каютах не выключайте, когда выходите. А то атомное топливо, мы все равно по регламенту меняем, а выключатели ломаются, если их постоянно включать-выключать.»

Пробовал я себе представить, как это - идти через лёд.
Оказалось, ледокол не столько «режет», сколько наваливается корпусом и ломает лёд своим весом. То есть вся идея - в правильной форме носа и массе.

Вобщем, это целый мир — со своими законами, звуками, ритмом.

Будем настраиваться на этот ритм. Время есть, путь до полюса не близкий.

#СеверныйПолюс

Иногда, чтобы понять, куда ты идёшь, достаточно просто выйти на палубу в полночь.
Огляделся - и понял: компас можно не доставать.

Прямо по курсу, над самой линией горизонта, висит солнце. Не прячется, не уходит - стоит себе, как положено в полночь, точно на севере. Смотришь на него и понимаешь: вот он, ориентир, на Полюс - прямо.

А потом оборачиваешься назад - и там совсем другая история.
За кормой, в холодной дымке, растянулась белая радуга. Не яркая, не кричащая - почти призрачная, как будто её кто-то нарисовал на морозном стекле.

Стоишь между этими двумя мирами - впереди солнце, позади радуга - и понимаешь, что идёшь в правильную сторону. Даже если лапы немного подмерзают.

#путьФедора