Forwarded from Женя, достал, выходи!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Медиазона
‼️ ФСИН сообщила о смерти Алексея Навального
«16.02.2024 года в исправительной колонии №3 осужденный Навальный А.А. после прогулки почувствовал себя плохо, практически сразу потеряв сознание.
Незамедлительно прибыли медицинские работники учреждения, была вызвана бригада скорой медицинской помощи.
Проведены все необходимые реанимационные мероприятия, которые положительных результатов не дали. Врачи скорой медицинской помощи констатировали смерть осужденного», — сказано в релизе.
Не работает ссылка? Читайте здесь
«16.02.2024 года в исправительной колонии №3 осужденный Навальный А.А. после прогулки почувствовал себя плохо, практически сразу потеряв сознание.
Незамедлительно прибыли медицинские работники учреждения, была вызвана бригада скорой медицинской помощи.
Проведены все необходимые реанимационные мероприятия, которые положительных результатов не дали. Врачи скорой медицинской помощи констатировали смерть осужденного», — сказано в релизе.
Не работает ссылка? Читайте здесь
Я ненавижу этот уродский мир. Горите все нахер в аду, сволочи, кто сделал так, что сегодня это случилось. Ненавижу
Последние 3 года я ждала заветных «Привет, это Навальный» в четверговом эфире. Поверить, что их уже не будет, мой мозг отказывается.
Сейчас внутри гремучая смесь из пустоты, боли, тошноты, бессилия и ярости.
Путин, силовики, фсиновцы, ватники и безразличные начали убивать его ещё в 2020 году. И убили.
Сильного и последовательного. Смелого и верного себе. Настоящего Человека.
Этот день однажды сменится днём суда над его убийцами. И не только над его.
Спасибо, Алексей, что однажды поверил в меня. Что многому научил своим примером. Что познакомил с потрясающими людьми (и не очень, ментами и мужьями, например). Спасибо, что дал надежду и возможность попробовать сломать систему террора и репрессий. Мы ее сломаем. Правда пока не понятно, как это делать без тебя.
Сейчас внутри гремучая смесь из пустоты, боли, тошноты, бессилия и ярости.
Путин, силовики, фсиновцы, ватники и безразличные начали убивать его ещё в 2020 году. И убили.
Сильного и последовательного. Смелого и верного себе. Настоящего Человека.
Этот день однажды сменится днём суда над его убийцами. И не только над его.
Спасибо, Алексей, что однажды поверил в меня. Что многому научил своим примером. Что познакомил с потрясающими людьми (и не очень, ментами и мужьями, например). Спасибо, что дал надежду и возможность попробовать сломать систему террора и репрессий. Мы ее сломаем. Правда пока не понятно, как это делать без тебя.
«Как ты?», «Обнимаю», «Держись».
такая личка везде. молча, без лишних слов, просто все пишем друг другу в отчаянном бессилии.
открываешь такое сообщение и будто чуть легче от разделённой боли. а потом снова сжимается сердце.
такая личка везде. молча, без лишних слов, просто все пишем друг другу в отчаянном бессилии.
открываешь такое сообщение и будто чуть легче от разделённой боли. а потом снова сжимается сердце.
Оля и Соня записали поддерживающий подкаст. Слушаю и мне помогает чуть прожить боль. Спасибо за выпуск.
Может тогда смогу заплакать.
У меня будто закупорена возможность плакать сейчас. Так тошно от этого. Я чувствую, что хочу, но не могу. Я знаю станет легче после, скорей бы стало легче.
У меня будто закупорена возможность плакать сейчас. Так тошно от этого. Я чувствую, что хочу, но не могу. Я знаю станет легче после, скорей бы стало легче.
Forwarded from Открытое пространство в СПб
Путь в Левашово: историческая экскурсия на место, где захоронены жертвы сталинских репрессий.
Участок леса близ станции Левашово использовался как место захоронения умерших и убитых в тюрьмах Ленинграда в период с сентября 1937-го по 1954–1955 годы.
Сейчас это мемориальное кладбище Левашовская пустошь. Именно туда мы вновь отправимся в это воскресенье на прогулку в поддержку «Открытого пространства».
Экскурсовод Наталья Шкуренок в который раз проведет нас по бывшему секретному объекту КГБ — нынешнему Левашовскому мемориалу. Имена и фамилии похороненных там до сих пор не установлены, за исключением данных об отдельных узниках.
Эта экскурсия-прогулка — не только напоминание о болезненной части нашей истории, но и одновременно способ почтить память погибших.
☑️ Регистрируйтесь: clck.ru/37DwBt
⏰ 25 февраля с 13:30
Экскурсию мы проводим в поддержку ОП, поэтому просим оставить за нее любое комфортное пожертвование. До места начала прогулки участники добираются самостоятельно.
— С Финляндского вокзала на электричке до станции Левашово. 43 р за билет, подходящий поезд стартует с Финляндского вокзала в 13:00.
— Или от станции метро Проспект Просвещения на 75 автобусе. ~30 минут в пути.
Сбор с 13:30 до 13:45 неподалеку от станции Левашово. Подробнее расскажем в личном сообщении всем тем, кто запишется на мероприятие.
Участок леса близ станции Левашово использовался как место захоронения умерших и убитых в тюрьмах Ленинграда в период с сентября 1937-го по 1954–1955 годы.
Сейчас это мемориальное кладбище Левашовская пустошь. Именно туда мы вновь отправимся в это воскресенье на прогулку в поддержку «Открытого пространства».
Экскурсовод Наталья Шкуренок в который раз проведет нас по бывшему секретному объекту КГБ — нынешнему Левашовскому мемориалу. Имена и фамилии похороненных там до сих пор не установлены, за исключением данных об отдельных узниках.
Эта экскурсия-прогулка — не только напоминание о болезненной части нашей истории, но и одновременно способ почтить память погибших.
☑️ Регистрируйтесь: clck.ru/37DwBt
⏰ 25 февраля с 13:30
Экскурсию мы проводим в поддержку ОП, поэтому просим оставить за нее любое комфортное пожертвование. До места начала прогулки участники добираются самостоятельно.
— С Финляндского вокзала на электричке до станции Левашово. 43 р за билет, подходящий поезд стартует с Финляндского вокзала в 13:00.
— Или от станции метро Проспект Просвещения на 75 автобусе. ~30 минут в пути.
Сбор с 13:30 до 13:45 неподалеку от станции Левашово. Подробнее расскажем в личном сообщении всем тем, кто запишется на мероприятие.
Forwarded from Helping to Leave | Допомагаємо Виїхати
Ким стали Helping to Leave протягом цих неймовірно важких двох років?
Точно можемо сказати, що ми залишаємося тими ж небайдужими людьми, які об'єдналися заради допомоги постраждалим україн:кам. Нам так само болить від жахіть, через які щодня проходить український народ. Нам так само болить, коли ми не можемо повпливати на зовнішні обставини, не можемо допомогти. Коли ми безсильні перед цією жахливою війною. Болить, що в багатьох із нас росія забрала дім, забрала частину життя — у кого два роки тому, а в кого десять.
За ці два роки ми залишилися тими ж небайдужими людьми, які, проте, стали професійною командою. Ми навчилися робити неймовірні речі, шукаючи способи врятувати людей у найтяжчих ситуаціях. У щоденній відвазі україн:ок, їхній боротьбі та вірі ми знаходимо сили допомагати і шукати нові шляхи для цього. Ми розповідаємо їхні історії, щоби світ знав правду про страшні злочини російських окупантів в Україні. І допоміг перемогти це зло.
Ми так само певні, що рятувати і боротися потрібно за кожн:у україн:ку, де б вони не були.
Бо Україна — це не просто території. Україна — це її люди.
Допомагаємо Виїхати Telegram | Instagram
Отримати допомогу | Допомогти
Точно можемо сказати, що ми залишаємося тими ж небайдужими людьми, які об'єдналися заради допомоги постраждалим україн:кам. Нам так само болить від жахіть, через які щодня проходить український народ. Нам так само болить, коли ми не можемо повпливати на зовнішні обставини, не можемо допомогти. Коли ми безсильні перед цією жахливою війною. Болить, що в багатьох із нас росія забрала дім, забрала частину життя — у кого два роки тому, а в кого десять.
За ці два роки ми залишилися тими ж небайдужими людьми, які, проте, стали професійною командою. Ми навчилися робити неймовірні речі, шукаючи способи врятувати людей у найтяжчих ситуаціях. У щоденній відвазі україн:ок, їхній боротьбі та вірі ми знаходимо сили допомагати і шукати нові шляхи для цього. Ми розповідаємо їхні історії, щоби світ знав правду про страшні злочини російських окупантів в Україні. І допоміг перемогти це зло.
Ми так само певні, що рятувати і боротися потрібно за кожн:у україн:ку, де б вони не були.
Бо Україна — це не просто території. Україна — це її люди.
Допомагаємо Виїхати Telegram | Instagram
Отримати допомогу | Допомогти
Forwarded from #Navalny. По всему миру
Мы не устраиваем митингов 1 марта — это вечер памяти и скорби.
Приходите с цветами и заженными свечами, чтобы оставить их у мемориала и провести там несколько минут в молчании.
Тбилиси
1 марта, в 19:00.
Мемориал Алексея Навального, проспект Ильи Чавчавадзе, 51.
Или мемориалы в вашем городе.
Приходите с цветами и заженными свечами, чтобы оставить их у мемориала и провести там несколько минут в молчании.
Тбилиси
1 марта, в 19:00.
Мемориал Алексея Навального, проспект Ильи Чавчавадзе, 51.
Или мемориалы в вашем городе.
Forwarded from Жданов
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Алексея заносят в храм
Forwarded from 7х7 — Горизонтальная Россия
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Машину с гробом забрасывают цветами. Люди кричат «Спасибо, Алексей!»
После выноса гроба качество трансляции с территории храма сильно ухудшилось.
После выноса гроба качество трансляции с территории храма сильно ухудшилось.
Forwarded from злая защитница
Я совершенно не ожидала, что эти "выборы" станут для меня каким-то сильным личным переживанием. Споры про лучшую стратегию меня ужасно раздражали: понятно, что выборы полностью нелегитимны, кандидаты — один страшнее другого, нет разницы, кого из альтернативных выбирать, главное — доползти, проголосовать за любого из 3 непутиных или испортить бюллетень и отметиться в полдень. Изучать и анализировать трех альтернативных смысла нет: они все конченые мрази, это специально так, важно преодолеть омерзение и просто выразиться против Путина как возможно.
Но в очереди меня внезапно захлестнула волна отвращения от мыслей о том, что я участвую в том же, к чему принуждают людей на оккупированных территориях. Параллельно шли бомбежки Одесы, я бесконечно скролила новости оттуда, и хотелось просто бросить чем-то в консульство и уйти. Но я задвинула эти мысли, потому что именно этого хочет власть от таких, как я: заставить нас чувствовать отвращение и не голосовать вовсе. Значит, надо взять себя в руки и делать обратное.
В Праге была огромная очередь, и в ней было столько замечательных людей, что я просто офигела. Обычно выборы (я 10 с лишним лет наблюдала или работала в комиссиях) были для меня головокружительным прыжком из пузыря единомышленников: только в дни голосования я смотрела в глаза сотням людей (самых разных, а не просто ментов), которые мыслят совсем не так, как я. Между выборами я уползала обратно в свой пузырь, где все против всего плохого, и из которого надо только выпрыгивать воевать с ментами и судьями. А в этот раз было ровно наоборот: тысячи людей, пришедших со мной на один участок, пришли сказать то же, что и я. Это было совершенно новое чувство.
А комиссия наоборот стала для меня отрезвляющим приветом из прошлого, и общаясь с ней, я вдруг осознала, что я 2 года не была на расстоянии вытянутой руки с теми, кто ежедневно своим маленьким делом поддерживает режим. Такие люди не были кругом моего общения в России, но я постоянно с ними общалась: в судах, полиции и похожих местах.
Поэтому небольшая стычка на нашем участке — Давиду не дали проголосовать, потому что он отказался передать паспорт в руки члену комиссии — для меня внезапно оказалась сильнейшим вьетнамским флэшбеком:
Комиссия действовала незаконно, и, как и все комиссии в таких ситуациях, пыталась делать это с милым лицом и даже какими-то шуточками. Я с этими шуточками раньше легко могла справиться: все мое правозащитное прошлое состояло из этих полуироничных перепалок со злом, когда ты и мент/судья/член комиссии то орете друг на друга и угрожаете, то шутите. Конечно, меня стабильно накрывало ужасом и ненавистью от всего этого, но фоново мне всегда было в этом общении легко: легко, весело и страшно, — не потому, что мне принципов и ярости не хватает (хватало на всё), а просто потому, что я базово очень люблю людей. И для меня все менты, судьи и члены комиссий все равно в первую очередь всегда были людьми — с которыми я яростно воевала, но в которых я, как это ни странно, до последнего верила: верила, что они однажды поймут и изменятся.
Но 24 февраля действительно все изменилось. Если раньше можно было как-то представить, что люди реально не понимают последствий своих маленьких моральных уступок и подлости, то с 24 февраля результат каждой такой маленькой подлости стал доступен всем в прямом эфире кровавой мясорубкой 24/7.
Понятно, что и до 24 февраля все было однозначно, но моих запасов любви к людям хватало на то, чтобы, не переставая яростно воевать, все равно как-то пытаться чужую подлость осмыслить и надеяться, что люди могут в любой момент измениться и перейти на другую сторону истории. Но эти запасы кончились.
Поэтому увидеть сегодня, два года спустя, таких же людей, которые с вежливой улыбкой делают свое маленькое зло, стало для меня каким-то внезапным столкновением с реальностью. Не потому, что я не знаю, как это работает (или не знаю, что все стало на всех уровнях в миллион раз хуже). А просто потому, что я физически два года не была в одной комнате с такими людьми.
Но в очереди меня внезапно захлестнула волна отвращения от мыслей о том, что я участвую в том же, к чему принуждают людей на оккупированных территориях. Параллельно шли бомбежки Одесы, я бесконечно скролила новости оттуда, и хотелось просто бросить чем-то в консульство и уйти. Но я задвинула эти мысли, потому что именно этого хочет власть от таких, как я: заставить нас чувствовать отвращение и не голосовать вовсе. Значит, надо взять себя в руки и делать обратное.
В Праге была огромная очередь, и в ней было столько замечательных людей, что я просто офигела. Обычно выборы (я 10 с лишним лет наблюдала или работала в комиссиях) были для меня головокружительным прыжком из пузыря единомышленников: только в дни голосования я смотрела в глаза сотням людей (самых разных, а не просто ментов), которые мыслят совсем не так, как я. Между выборами я уползала обратно в свой пузырь, где все против всего плохого, и из которого надо только выпрыгивать воевать с ментами и судьями. А в этот раз было ровно наоборот: тысячи людей, пришедших со мной на один участок, пришли сказать то же, что и я. Это было совершенно новое чувство.
А комиссия наоборот стала для меня отрезвляющим приветом из прошлого, и общаясь с ней, я вдруг осознала, что я 2 года не была на расстоянии вытянутой руки с теми, кто ежедневно своим маленьким делом поддерживает режим. Такие люди не были кругом моего общения в России, но я постоянно с ними общалась: в судах, полиции и похожих местах.
Поэтому небольшая стычка на нашем участке — Давиду не дали проголосовать, потому что он отказался передать паспорт в руки члену комиссии — для меня внезапно оказалась сильнейшим вьетнамским флэшбеком:
Комиссия действовала незаконно, и, как и все комиссии в таких ситуациях, пыталась делать это с милым лицом и даже какими-то шуточками. Я с этими шуточками раньше легко могла справиться: все мое правозащитное прошлое состояло из этих полуироничных перепалок со злом, когда ты и мент/судья/член комиссии то орете друг на друга и угрожаете, то шутите. Конечно, меня стабильно накрывало ужасом и ненавистью от всего этого, но фоново мне всегда было в этом общении легко: легко, весело и страшно, — не потому, что мне принципов и ярости не хватает (хватало на всё), а просто потому, что я базово очень люблю людей. И для меня все менты, судьи и члены комиссий все равно в первую очередь всегда были людьми — с которыми я яростно воевала, но в которых я, как это ни странно, до последнего верила: верила, что они однажды поймут и изменятся.
Но 24 февраля действительно все изменилось. Если раньше можно было как-то представить, что люди реально не понимают последствий своих маленьких моральных уступок и подлости, то с 24 февраля результат каждой такой маленькой подлости стал доступен всем в прямом эфире кровавой мясорубкой 24/7.
Понятно, что и до 24 февраля все было однозначно, но моих запасов любви к людям хватало на то, чтобы, не переставая яростно воевать, все равно как-то пытаться чужую подлость осмыслить и надеяться, что люди могут в любой момент измениться и перейти на другую сторону истории. Но эти запасы кончились.
Поэтому увидеть сегодня, два года спустя, таких же людей, которые с вежливой улыбкой делают свое маленькое зло, стало для меня каким-то внезапным столкновением с реальностью. Не потому, что я не знаю, как это работает (или не знаю, что все стало на всех уровнях в миллион раз хуже). А просто потому, что я физически два года не была в одной комнате с такими людьми.