Немыслимо, сказочно робело, твоё белое лицо залитое литрами, бросало в дрожь от одного только? Взгляда? Зажимало пульсирующим гневом, давило мою шею и ребяческое "не хочу". Ломало. Крутило. Качелями в детском саду, до тошноты. До выпитого стакана пива в четырнадцать лет. Солёностью будних слов. Спать - просыпаться. Бабушкина кушетка, пломбир по монете. Друзья, я потеряю вас - не пожалею. Скорее закину ноги, скинув мешок - груз. тут понадобится грузовик. А слёзы на губах твоих, вытру влажной салфеткой. Дура - тебе так не идёт красная помада. Раздавил. Лучше некуда. За месяц сна в пять часов. Затёртые до красноты руки. Но и как бы не было страшно и сколько бы не вытирал твою помаду. Губы твои - цвета сирени, а на вкус - вишня. Параллели - тут лишние.
За окном | 4.05.21
Жалобно опиши меня погодой. За окном слякоть, меня как будто забирают. Я в разнобой. И если бы мы трактовали наши чувства что ни на есть льдом. Завядшими красками, самыми самыми. Разливался бы мой оборот. И самой лучшей тенью из новых сот стань моя заезженность нот.
И если на улице идёт дождь. Ты не вопи и не жалуйся. Он смоет всю боль и расплатиться за наши долги. Поверь, от дождя как и стыда простуды никто ещё не умирал и не дрожит рука за рукой.
И пусть день отдаёт негативом, ты прояви его, прояви. Синим приходя домой, взгляни в зеркало прошедших. Меня то уже раздавило. В колеснице останусь самым бледным, плюю вдаль, потух и мой огонь.
На гитаре проиграю последние, меня раскидает раздетым оползнем и палкой стрельнёт хоть раз в год, в парах минут. Меня заметили формой зверя. Треплет погода, идиот. Ломка без сигарет. Вина голеней по душе. От родителей до друзей. Ну и она одна. Как и между двумя пересечениями, ударом по горловому, брюху и теперешнему. Засвечен в гранях самобытности. Самокритичен, опухолью больше чем меня. Больше чем тебя. Твоей любви ко мне. Вырезанным проваляюсь на трубах гнилой разваленной. Погуби меня страсть. Дождём повторять буду я. Пулей во лбу. Монетой в крови расцветшей травой. Но я буду. Буду собой.
Жалобно опиши меня погодой. За окном слякоть, меня как будто забирают. Я в разнобой. И если бы мы трактовали наши чувства что ни на есть льдом. Завядшими красками, самыми самыми. Разливался бы мой оборот. И самой лучшей тенью из новых сот стань моя заезженность нот.
И если на улице идёт дождь. Ты не вопи и не жалуйся. Он смоет всю боль и расплатиться за наши долги. Поверь, от дождя как и стыда простуды никто ещё не умирал и не дрожит рука за рукой.
И пусть день отдаёт негативом, ты прояви его, прояви. Синим приходя домой, взгляни в зеркало прошедших. Меня то уже раздавило. В колеснице останусь самым бледным, плюю вдаль, потух и мой огонь.
На гитаре проиграю последние, меня раскидает раздетым оползнем и палкой стрельнёт хоть раз в год, в парах минут. Меня заметили формой зверя. Треплет погода, идиот. Ломка без сигарет. Вина голеней по душе. От родителей до друзей. Ну и она одна. Как и между двумя пересечениями, ударом по горловому, брюху и теперешнему. Засвечен в гранях самобытности. Самокритичен, опухолью больше чем меня. Больше чем тебя. Твоей любви ко мне. Вырезанным проваляюсь на трубах гнилой разваленной. Погуби меня страсть. Дождём повторять буду я. Пулей во лбу. Монетой в крови расцветшей травой. Но я буду. Буду собой.
Знаете, столько грубого сказал за такой промежуток. Наверное стоит упомянуть о любви, так легко и сокровенно пишу об этом. Между нами морями. Между - уже давно лето. Пять рассветов на дню. Твои впадины, шрамы. Мне так нравится. Улыбаюсь. Никаких разногласий. Швы вроде бы заживают. Среди всей мясорубки алой песней переливаешься. Пускай в голове каша и трубят, злятся. Самое лезть вон в душу. Мне бы хотелось себя хоть немного послушать. И мне кажется стоит избавиться от гордости. Полить цветы и поцеловать нежно. Мне без тебя как без воды и совета. Не протянуть.
От которого душа моя как лучшее из всего света льётся и полыхает. Надеюсь, не высохнет. Надеюсь, лягу спать пока все бурными красками тает. Вот, пылает.
От которого душа моя как лучшее из всего света льётся и полыхает. Надеюсь, не высохнет. Надеюсь, лягу спать пока все бурными красками тает. Вот, пылает.
Вырванное сердце
На одном из этих полей
Шумом метрополитена веет ветер
Кричит, парень
В пальто
и туфли промокли
Раскалённым
Закопает в большой яме вырванное
Потушит сигарету
Пеплом, шрамом
Молоко прольётся в хрустальное
Бусы порвутся, запрыгают мячиками
Пускай проваляюсь, простыну, не задав вопроса
Посетила меня, без нимба
Вдыхай, охай и ахай никотиновым
Руки мои разбитые, в пятнах
Губу подбил - зацелована
Книгой пусть стала открытой за год
Волны, камнями меня валите
Не волнуйте, море только
На разделённом останемся
Между двух островов
Я - чужой
Ты - страдалец
И сквозь слёзы
l’amour
Произносится вновь
На одном из этих полей
Шумом метрополитена веет ветер
Кричит, парень
В пальто
и туфли промокли
Раскалённым
Закопает в большой яме вырванное
Потушит сигарету
Пеплом, шрамом
Молоко прольётся в хрустальное
Бусы порвутся, запрыгают мячиками
Пускай проваляюсь, простыну, не задав вопроса
Посетила меня, без нимба
Вдыхай, охай и ахай никотиновым
Руки мои разбитые, в пятнах
Губу подбил - зацелована
Книгой пусть стала открытой за год
Волны, камнями меня валите
Не волнуйте, море только
На разделённом останемся
Между двух островов
Я - чужой
Ты - страдалец
И сквозь слёзы
l’amour
Произносится вновь
В целом.
Начнётся неделя. Делю на минуты, секунды, мгновения, научите меня ценить невозможное. Делить клетки с другими, собирать цветы. Обняться с деревом в поле. Дорогая, я так скучаю по этим далям. По этим краям и просторам. Мне ничего бы не надо. Вдыхая воздух с никотиновым дымом. Тебя за руку. Отныне так холодно. В такт наслаждались, просили большее. Держать и снова молиться. Для чего меня выкинули и отправили связанным, бросили. Мне тут дышать уже нечем. Автобусным перегаром и перегоревшими платами. Снова боюсь сказать - вернуться бы к маме. Вернуться бы и каждый день завтракать и не исхудать от жалости. Не звонить, а говорить доброе утро - обняв. Но в душе моей спозаранку снова - большая жестянка. Снова губы твои, уже не мои. Маленький человек на столе, где пир. Где пожираются. Ничем от вас не отличаюсь - я, только слезами и по натуре меня все давит.
Вместо маршруток выберу ноябрь наполненный гриппом. Пусть мы все успеем, нам в отместку не хватит. Снова беру аппероль, нас точно схватят. Этой ночью, где то в развилках улиц, сейчас думает, водится. Лучшего мы не смогли. У нас и не сбудется. Оно потихоньку, оно забудется.
Начнётся неделя. Делю на минуты, секунды, мгновения, научите меня ценить невозможное. Делить клетки с другими, собирать цветы. Обняться с деревом в поле. Дорогая, я так скучаю по этим далям. По этим краям и просторам. Мне ничего бы не надо. Вдыхая воздух с никотиновым дымом. Тебя за руку. Отныне так холодно. В такт наслаждались, просили большее. Держать и снова молиться. Для чего меня выкинули и отправили связанным, бросили. Мне тут дышать уже нечем. Автобусным перегаром и перегоревшими платами. Снова боюсь сказать - вернуться бы к маме. Вернуться бы и каждый день завтракать и не исхудать от жалости. Не звонить, а говорить доброе утро - обняв. Но в душе моей спозаранку снова - большая жестянка. Снова губы твои, уже не мои. Маленький человек на столе, где пир. Где пожираются. Ничем от вас не отличаюсь - я, только слезами и по натуре меня все давит.
Вместо маршруток выберу ноябрь наполненный гриппом. Пусть мы все успеем, нам в отместку не хватит. Снова беру аппероль, нас точно схватят. Этой ночью, где то в развилках улиц, сейчас думает, водится. Лучшего мы не смогли. У нас и не сбудется. Оно потихоньку, оно забудется.
Приходи, почитаю сказки
Читка "ПОСТУЛАТ ЮНОСТИ"
PARLIAMENT BAR
Широкая, 4
4 июня
21:00
Читка "ПОСТУЛАТ ЮНОСТИ"
PARLIAMENT BAR
Широкая, 4
4 июня
21:00
ЗОНТ
Зажатые улицы цифровых магнитол.
Витрины со старым ТВ. Иду.
Веет зонт в моих ежовых рукавицах.
Громоздится словно лопасти - дождь. Он разлетается падая на плечи, кромсая и вибрируя душу.
Сдутая шляпа, зализанная причёска от которой веет дыханием мертвого кита.
Застёжка на куртке болтается из стороны в сторону оставляя после себя прожжённое послевкусие. Это сентябрь. Это кровь на твоих губах. Моих губах.
С тобой, четырёхстенная была покрыта сталью. Отдавала мягкостью железа по утру.
Верещащие птицы были благим наслаждением. Остатком моего пульса.
Мои клетки рушились при жидком огне.
Рубили топорами тело, наши нити.
День за днём от третьего уже прошёл год. Он резал или я завывал. Бабочки потрошили желудок. Границы были выставлены ещё до моего рождения. Дефибриллятор, разряд. Молния каждодневных слез на небесах. Так и било.
Но зонт защищал всю ту груду костей, всю ту ношу что валилась, я поник.
Даже зеркало не ударило улыбкой по лицу спустя столько лет?
Вот и ответ. Зонт - щит. Примет удар, расплату, град стрел. Ночь уже на тарелке.
Рассвет.
Зажатые улицы цифровых магнитол.
Витрины со старым ТВ. Иду.
Веет зонт в моих ежовых рукавицах.
Громоздится словно лопасти - дождь. Он разлетается падая на плечи, кромсая и вибрируя душу.
Сдутая шляпа, зализанная причёска от которой веет дыханием мертвого кита.
Застёжка на куртке болтается из стороны в сторону оставляя после себя прожжённое послевкусие. Это сентябрь. Это кровь на твоих губах. Моих губах.
С тобой, четырёхстенная была покрыта сталью. Отдавала мягкостью железа по утру.
Верещащие птицы были благим наслаждением. Остатком моего пульса.
Мои клетки рушились при жидком огне.
Рубили топорами тело, наши нити.
День за днём от третьего уже прошёл год. Он резал или я завывал. Бабочки потрошили желудок. Границы были выставлены ещё до моего рождения. Дефибриллятор, разряд. Молния каждодневных слез на небесах. Так и било.
Но зонт защищал всю ту груду костей, всю ту ношу что валилась, я поник.
Даже зеркало не ударило улыбкой по лицу спустя столько лет?
Вот и ответ. Зонт - щит. Примет удар, расплату, град стрел. Ночь уже на тарелке.
Рассвет.
Пристала пора разложиться.
Оперировать только глаголами, может быть существительными.
Красота русской души, часы,самовар, старая мебель.
Любовь, я мечтал, лелеять, лелеять.
Но тлею.
Человека на себя похожего, параллельно увидеть в зеркале.
Не таким стать мечтал, да и вовсе.
Сны сейчас ярче детских кошмаров
А полеты над небом, ярче благоуханий звёзд.
Защищать свою розу из рассказа маленький принц.
Приручить лису, быть в ответе за свои границы.
Ну и представь, твоя мечта в маленьком коробчонке.
Пока рисовал зритель.
Ты уже стал взрослым.
Оперировать только глаголами, может быть существительными.
Красота русской души, часы,самовар, старая мебель.
Любовь, я мечтал, лелеять, лелеять.
Но тлею.
Человека на себя похожего, параллельно увидеть в зеркале.
Не таким стать мечтал, да и вовсе.
Сны сейчас ярче детских кошмаров
А полеты над небом, ярче благоуханий звёзд.
Защищать свою розу из рассказа маленький принц.
Приручить лису, быть в ответе за свои границы.
Ну и представь, твоя мечта в маленьком коробчонке.
Пока рисовал зритель.
Ты уже стал взрослым.
Вот заебала зона комфорта.
Заебало. Пить гранатовый сок на кухне, валяться на диване, ждать пока приготовят обед.
Заебало. Желательно купить шубу по скидке, надеть валенки и со всей раскрытой душой по проспекту. Главное трусы не забыть. открыться выпивая вино. Признаться в любви той самой. Может плаксиво. Уязвимо и бла-бла все такое. Скажут чуваки в кутузке с лаптями и нарощенными ногтями.
Заебало. Копить деньги на утюг, блендер, микроволновку. Нет. Но знаете, это меньшее из моих бед.
Категорично съедаю себя каждый вечер. Каждый ебучий микроб прискорбно жрёт тело.
Заебало. Музыка не вставляет. Рельсы везут мешки с проблемами, с грузом. Но больше всего ненавижу сахар. Кучерявый нос своего соседа. По парте, по масти.
И заебало. С кем вырос, с тем и будешь куролесить, будешь запряжен лошадьми, садомазой и пивом. Кончи между нами дверьми. Оставь меня на съедение.
Ирод.
Заебало. Пить гранатовый сок на кухне, валяться на диване, ждать пока приготовят обед.
Заебало. Желательно купить шубу по скидке, надеть валенки и со всей раскрытой душой по проспекту. Главное трусы не забыть. открыться выпивая вино. Признаться в любви той самой. Может плаксиво. Уязвимо и бла-бла все такое. Скажут чуваки в кутузке с лаптями и нарощенными ногтями.
Заебало. Копить деньги на утюг, блендер, микроволновку. Нет. Но знаете, это меньшее из моих бед.
Категорично съедаю себя каждый вечер. Каждый ебучий микроб прискорбно жрёт тело.
Заебало. Музыка не вставляет. Рельсы везут мешки с проблемами, с грузом. Но больше всего ненавижу сахар. Кучерявый нос своего соседа. По парте, по масти.
И заебало. С кем вырос, с тем и будешь куролесить, будешь запряжен лошадьми, садомазой и пивом. Кончи между нами дверьми. Оставь меня на съедение.
Ирод.
Бейся, бейся, прошу
За благодарность, трепет слова
Люби до конца
Париж, Авиньон, Ницца, Лион
Куда, только куда?
Улетела моя, наша, простоты душевно, напряжно
По венам до мозга, с рук на руки, прыгай выше злого сердца
И жгучего непотребства
Куда только экспонаты дешёвые
А мы с тобой две крайности
Белого, чёрного
И судя по беглому взгляду
Гореть с тобой мы будем явно, не замечая
Главное, различай мостовые
До вокзала, аэропорта или автобуса
Все кажется завтрашним
Палитра не высохнет
Но билет, плацкарт или поезд
С багажом или вровень
До самого эпатажа
Поверь, звёзды горят до утра
И вместе разлетается пеплом
Под грохот чёрного неба
Моя сигарета...
За благодарность, трепет слова
Люби до конца
Париж, Авиньон, Ницца, Лион
Куда, только куда?
Улетела моя, наша, простоты душевно, напряжно
По венам до мозга, с рук на руки, прыгай выше злого сердца
И жгучего непотребства
Куда только экспонаты дешёвые
А мы с тобой две крайности
Белого, чёрного
И судя по беглому взгляду
Гореть с тобой мы будем явно, не замечая
Главное, различай мостовые
До вокзала, аэропорта или автобуса
Все кажется завтрашним
Палитра не высохнет
Но билет, плацкарт или поезд
С багажом или вровень
До самого эпатажа
Поверь, звёзды горят до утра
И вместе разлетается пеплом
Под грохот чёрного неба
Моя сигарета...