Где-то внутри меня крошатся последние остатки уверенности в том, что хоть что-то наладиться. Не любовь, так работа — пролёт. Не фотография, так тексты — туда же. Где тот фонтан сил, что был у меня столько лет? Почему сейчас я только рассыпаюсь? Риторические вопросы.

Я нанизываю себя на нитку. Затягиваю потуже. Леплю улыбку поверх собственной массы и притворяюсь, что могу больше, чем на самом деле. На деле — лгу самой себе. Обманываю себя, что всё-таки могу. Иногда срабатывает. Иногда я смотрю в ковëр и считаю ворсинки.

— Как тебя зовут?
— Василиса.
— А ты мне в дочери годишься! Тебе же 20 даже нет.

Пьяный дяденька верит мне на слово и себе самому больше, чем реальности. Выпрашивает дать ему денег. Денег, которых у меня нет. В этот момент я действительно чувствую себя не на свои 34, а совсем юной. И хочется, чтобы пришли родители и защитили. Хоть кто-нибудь пришёл и защитил. Но такого со мной никогда не происходило. Защитить меня могла и могу лишь я же сама. И это забрало последние силы.

Мне хочется стать совсем крошечной и спрятаться в кармане у того единственного, с кем мне спокойнее, чем во всей остальной реальности. Пусть я ему не нужна. Пусть меня там забудут, но это лучше, чем с натянутой за нитки улыбкой стараться поскорее словесно раствориться от неотстающего пьяного дяденьки.

Нет, это не в первый раз со мной происходит. Я умею говорить с такими людьми. Но сегодня встретился особый пьяный дяденька и тревожный страх победил во мне все наработанные скиллы.

#лирикамысли

Завтра надо дописать сказку. Завтра же надо её отредактировать. А за выходные написать все интерлюдии. Потом синопсис. И вычитка. Выглядит как то, что можно смочь. Но вот уверенности нет.
Но в сказке можно спрятаться. В сказке меня защищает Чёрный Граф, пусть сейчас и не его цикл. Жаль, что по сути это я же сама...

Василиса из всех оставшихся сил думает, что это ветер шумит листьями, а не голос того, кто прячется в её собственной тени. В её страхе. В её вине. Последнее горечью льётся по внутренностям. Обжигает и распирает так, что хочется лечь прямо здесь. Среди камер и вешалок с чёртовыми рубашками. Лечь и смотреть в небо, размытое слезами той же горечи. Но ей нельзя. Нельзя. Нужно довести работу до конца. Нужно дождаться вечера. Нужно доехать до Васильевского острова.

— Василис! — Женечка кричит ей с самого низа лестницы у выхода из метро.

Она машет руками и зовёт к себе. Василиса рвётся к ней из под тяжести мыслей. Рвётся так, что и вправду падает в женечкины руки с последней ступеньки. Та ловит её и прижимает к себе вместе с полным костюмов кофром и рюкзаком. Женечка немногим выше Василисы, но словно в её теле куда больше силы, чем кажется.

Из #лунная_история к которой я вернусь сразу, как закончу писать сказки.

Соскучилась по этому тексту и даже с моей неуверенностью в себе, я перечитываю и принимаю его как есть. Параллельно радуюсь тому, как цветёт дружба Василисы и Женечки.

А за одно вспоминаю-напоминаю, что пишу не только сказочную фэнтезю, но и пытаюсь в современную прозу. Правда, без сказочных аллюзий и остранения не обходится и там.