— Ты поможешь мне? — незнакомка вновь обратилась к нему, медленно приближаясь. — Расколдуешь меня?
— Я, — задыхался колдун. — Пытаюсь снять заклятие. Оно тяжёлое. Оно душит. Помоги мне! — упал на землю он, хватаясь за шею, за воздух и тьму вокруг. — Помоги мне встать! Прошу тебя! Мёртвая земля отнимает мои силы...

Стояла над колдуном дева, разглядывая его. Стёрла она выступившие капли крови с его губ и облизала влажные пальцы.
— Я не могу тебе помочь, ты же знаешь, ох, милый колдун, — улыбнулась она ему, заглядывая в его полные ужаса глаза. — Я делаю всё наоборот.

Захлёбывался колдун кровью у ног её. Казалось ему, что расплавленное железо растекается по всему телу от самого сердца и сжигает его. Невыносимая боль выворачивала конечности и заставляла кричать — громко-громко, так, что все живые существа давно бы бежали из леса в страхе, но в лесу этом не было ни единой живой души. Только колдун у ног незнакомки, что смотрела на него и улыбалась.

— Ты слишком громко кричишь, — поморщилась она. — Скоро он придёт и окончит твои мучения. Никто не может справиться с моим заклятием. Оно ядовито смертельной любовью ко мне, милый колдун. Но ты это уже и сам понял, — дева села рядом с ним прямо в кровавую грязь. — Ты же узнал её, правда? Узнал любовь? Не кричи же! Хватит! Расскажи мне, пока у тебя ещё есть время, на что она похожа? На голод, что испытывает мой хозяин и я? На что, милый колдун?

Слёзы ручьями лились из глаз колдуна. Руки его ослабли, а голос совсем охрип от крика, но ответил он деве из последних сил:
— На смерть. На смерть похожа твоя любовь.

Идёт вперёд к выходу из метро, сворачивает несколько раз по дороге и прямиком в кофейню, где работает Женечка. У той только кончилась смена и она уже ждёт Василису с двумя картонными стаканами, полными пряного капучино. Стакан с чёрной маркерной надписью по белому боку «Лиса-Василиса» ложится в пальцы как родной.

— Как ты любишь, — и Женя уводит Василису в сердце петербургского лабиринта.

И накидывая петлю за петлёй тонких улиц и переулков, они плетут узоры из разговоров и тысяч шагов. Город обнимает их лепными фасадами, направляет, ведёт за собой. Город смотрит на них из-за стеклянных витрин. Город шепчет им отголосками чужих разговоров и расписными образами стрит-арта. Поёт им свои песни.

Отражение дрожит отёкшими ногами в чёрных хлопковых слипах и вчерашней футболкой, мятой от беспокойного сна. Василиса не любит смотреть на себя, но зеркало здесь не для неё. Наверное, поэтому оно всегда кривится, когда в нём отражается она. Бёдра ширятся, трещат растяжками на бледной коже. Если задрать футболку и поднять мягкий лифчик, то грудь вывалится, будто хочет сорваться с тела Василисы и упасть к ногам, расплюснувшись тестом.

— Нахер, — зажмуривается Василиса, хватая полотенце из под рюкзака.

В душе она долго стоит под водопроводным дождём. Вновь лепит свои мысли на места. Работа, друзья, терапия, новые таблетки, паническая атака. Сильнее, чем обычно. Размазывает каждую мысль по поверхности сознания, намыливая волосы шампунем. А смывая пену, вдруг натыкается на заброшенного подселенца.
Тиндер.

— Нет, — вслух.
Подселенца этого принесла Марго, а Женечка неодобрительно фыркала. И что же? Да ничего. Сколько бы Василиса не пыталась вывести себя дальше переписки на прогулку или — о, господи боже — свидание, но так и не смогла. Психотерапевт говорит, что это страх. А Василиса и не спорит. Он самый. Страх. Последний раз её целовал… он. И ничем хорошим это не кончилось. К друзьям то она всё ещё привыкает со скрипом оттягивающихся пружин тревоги. За них, конечно. Не за себя. Это называется «ложный вывод о контроле» или как-то так говорит терапевт. «Когда всё происходящее зависит только от тебя, Василиса. Ужасное прошлое и пугающее грядущее. Ты убедила себя в этом» — и что-то такое терапевт говорит каждый раз, как они пытаются переломить эту ошибку в её голове.

— Бесполезно, — повторяет себе Василиса, давя зубную пасту поверх цветастой щетины зубной щётки. — Бесполезно…

— Василис, пожалуйста, позвони. И… — он вдруг замолчал, словно сглатывал что-то. — Не приезжай.

Трубка погасла. Ян отключил её от себя и происходящего. Василиса полезла проверять сообщения и звонки, но последним было сообщение от Алёнки, где она обещала позвонить. Часы показывали одиннадцать утра, а на мобильном даже не было пропущенного. Пару секунд раздумывая, Василиса всё-таки ткнула пальцем на номер Алёнки.

— Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети, — сообщал автоответчик.

— Что?.. — непонимание покалывало кончики пальцев Василисы, смотрящей в потемневший экран мобильного.
Происходящее рассыпалось мелким крошевом. Телефон Алёнки выключен. Ян попросил вызвать полицию. И не хотел ничего объяснять. Что произошло?