Этот выпуск - признание в любви русской живописи XIX века. Брюллов, Федотов, Венецианов, Иванов, Репин, Перов, Васильев, Серов - будут с вами рядом на протяжении полутора часов.
А признаются им в любви - Наум Ихильевич Клейман, Юрий Борисович Норштейн, отец Алексей Уминский и вся творческая команда программы #солодников
Приятного вам просмотра.

https://youtu.be/rZln0EWQo1g

Георгий Данелия:
Сергей Параджанов позвонил мне и спросил, где можно посмотреть «Не горюй!» – ему интересно, как я французский материал в Грузию перенес. Я заказал в монтажной маленький зал, и мы с Сергеем посмотрели фильм вдвоем. Потом он долго молчал, молчал… И высказался:
– Ты не расстраивайся. Каждый художник имеет право на неудачу.
А я и не расстроился. Не должен был фильм «Не горюй!» понравиться Параджанову: он совершенно по другому мыслит.
Зато следующий мой фильм, «Совсем пропащий», Параджанов вознес до небес. Он утверждал, что это шедевр, подарил мне икону и ковер (он вообще любил одаривать). И сказал, что сам, своими руками, сделает приз для этого фильма. И начал делать приз, но не успел – попал в тюрьму. Когда он вышел оттуда и мы встретились, первое, что он сказал:
– Я твой должник, за мной приз.
Я сказал, что не надо. В прошлый раз он стал его делать и попал в тюрьму, значит, приз – плохая примета.
В девяносто первом году я был на фестивале в Римини с картиной «Настя». Картина шла вне конкурса, и на заключительной церемонии я сидел спокойно – никаких наград моему фильму не полагалось.
И вдруг на сцену вышел мой друг, знаменитый сценарист Тонино Гуэрра, и стал что то говорить по итальянски. Сначала я услышал «Феллини», потом – «Параджанов», потом – «Данелия гранда реджиста». А потом все зааплодировали и Тонино вызвал на сцену меня, вручил мне какую то коробочку и попросил, чтобы я ее открыл и показал залу. Я открыл и показал. И все снова зааплодировали. В коробочке был маленький серебряный медальон: Дева Мария.
Я раскланялся, сердечно поблагодарил Тонино и спустился в зал, так ничего и не поняв. (Тогда – впервые за тридцать лет нашей дружбы – Тонино был без своей жены Лоры, которая всегда переводила мне то, что он говорил.) И только после церемонии Лора мне объяснила: в тюрьме Параджанов собирал крышки из фольги, которыми тогда закрывали молочные бутылки. Он прессовал их в медальон и гвоздем делал на медальоне чеканку. Один из таких медальонов он подарил Тонино Гуэрра. Тонино отлил медальон в серебре и подарил своему другу Федерико Феллини, для которого написал много сценариев. Феллини в то время уже был болен и лежал в больнице. И Феллини сказал Тонино:
– Давай из этой медали сделаем приз и назовем его «Амаркорд». И будем вручать его на фестивале в Римини – в городе, где мы выросли и снимали фильм «Амаркорд». Это будет наш приз.
Тонино рассказал Феллини, какие фильмы участвуют в конкурсе фестиваля и кто из режиссеров приехал. И Феллини предложил дать приз мне.
– Но ты же не видел фильм, который Данелия привез, – сказал Гуэрра.
– И не надо. Я видел «Не горюй!», и мне достаточно.
Таким образом я получил приз «Амаркорд» от Феллини за картину «Настя», которую он не видел, но любил фильм «Не горюй!», и от Параджанова за фильм «Не горюй!», который ему не понравился.
Из книги Георгия Данелия "Безбилетный пассажир"