на меня нашло озарение: жизнь прекрасна
изумительно жить и невозможно красиво; все проблемы и неурядицы отходят на задний план, потому что небо голубое, светает, за окном тихо и оглушающе ясно, что все будет хорошо. с тайной радостью принимаешь мир, каков он есть, в зудящем предвкушении быть и видеть. хочется всем счастья и всем свободы :)
изумительно жить и невозможно красиво; все проблемы и неурядицы отходят на задний план, потому что небо голубое, светает, за окном тихо и оглушающе ясно, что все будет хорошо. с тайной радостью принимаешь мир, каков он есть, в зудящем предвкушении быть и видеть. хочется всем счастья и всем свободы :)
У человека бывают моменты, когда больно жить. Когда слёзы катятся по смешному, нелепому, недоумевающему лицу вне зависимости от мыслей и окружения. Человек сидит и не понимает, в чём дело, и вроде бы всё хорошо, но продолжает мазать солоноватость по лицу, от которой щёки краснеют и раздражаются. Видит в зеркале воспалённые, мокрые глаза, усталый вид и осунувшееся лицо. Мятую рубашку. И искренне не понимает, в чём дело. Одна только фраза крутится в голове, с назойливостью прерывая тишину подобно большой жирной мухе. И он знает, что может найти поддержку, что близкие – рядом – стоит только протянуть руку. Но не протягивает. Человек знает, что его выслушают, погладят кротко по спине и прихлопнут: «ну-ну, что ты…». Сдержанно или со всхлипываниями и рыданиями в ответ. Выслушают. И человек улыбается кое-как, и пытается быть дружелюбным, со всеми здороваться поутру и вечером, после работы. Протягивает огромную неуклюжую руку – «бывай». Формально, предоставляя отчёт о проделанном дне, не чувствуя ничего. В субботу, проснувшись, не встаёт с кровати. А в воскресенье встаёт. В девять. У человека подгорает яичница, и он глотает её в тишине своей аспидной комнаты. Человек жуёт тщательно или не жуёт вообще, но чувствует масляные, жирные губы, и рот вытирает. Платком.