За время нашего маленького путешествия мы с подружками совсем чуть-чуть проехали по территории современной Армении и слегка зацепили места у границы с Ираном и Азербайджаном.
По пути на обочине постоянно попадались заросли цветущего граната, и местный водитель удивился моим познаниям в ботанике, когда я опознала их с первого раза(привет, я родом из Средней Азии) .
Армения считается первой страной, принявшей христианство как государственную религию. А гранат в христианстве — символ довольно нагруженный: кровь, страдание, искупление, воскресение. Поэтому подвеску или магнитик с гранатом вы легко найдёте в любой армянской сувенирной лавке.
У меня же гранат намертво зафиксирован на фильме «Цвет граната», который в 1969 году снял Сергей Параджанов. Формально это кино о Саят-Нове, армянском поэте-ашуге XVIII века, который из придворного поэта стал монахом. Фактически же это попытка снять фильм по логике средневековой армянской книжной миниатюры.
Три граната разрезают, сок стекает на белую ткань. Пятно расползается по ней и становится похоже на очертания исторической Армении. Следом на ткань ложится кинжал. Земля, кровь и насилие оказываются связаны за полторы минуты и без единого слова.
Дальше камера почти не двигается, пространство намеренно плоское, люди стоят фронтально, а предметы раскладывают вокруг них как знаки. Шерсть опускают в красильные чаны, вода густеет синим, потом красным. На этом можно залипнуть неприлично долго.
Отдельно я люблю эпизод с мокрыми книгами, которые после дождя выносят сушиться на крышу. Ветер перебирает страницы, ребёнок то ходит, то лежит среди них, впитывая солнце и мудрость, картинки, буквы, музыку и язык.
Фильм непростой, но он ничего не просит и не проверяет, здесь ли ты ещё. Просто красный, синий и ветер.
Смотреть стоит реставрацию 2014 года: авторскую версию восстановили в Болонье вместе с фондом Скорсезе, и там наконец видно, какого именно цвета была вода в чанах.
По пути на обочине постоянно попадались заросли цветущего граната, и местный водитель удивился моим познаниям в ботанике, когда я опознала их с первого раза
Армения считается первой страной, принявшей христианство как государственную религию. А гранат в христианстве — символ довольно нагруженный: кровь, страдание, искупление, воскресение. Поэтому подвеску или магнитик с гранатом вы легко найдёте в любой армянской сувенирной лавке.
У меня же гранат намертво зафиксирован на фильме «Цвет граната», который в 1969 году снял Сергей Параджанов. Формально это кино о Саят-Нове, армянском поэте-ашуге XVIII века, который из придворного поэта стал монахом. Фактически же это попытка снять фильм по логике средневековой армянской книжной миниатюры.
Три граната разрезают, сок стекает на белую ткань. Пятно расползается по ней и становится похоже на очертания исторической Армении. Следом на ткань ложится кинжал. Земля, кровь и насилие оказываются связаны за полторы минуты и без единого слова.
Дальше камера почти не двигается, пространство намеренно плоское, люди стоят фронтально, а предметы раскладывают вокруг них как знаки. Шерсть опускают в красильные чаны, вода густеет синим, потом красным. На этом можно залипнуть неприлично долго.
Отдельно я люблю эпизод с мокрыми книгами, которые после дождя выносят сушиться на крышу. Ветер перебирает страницы, ребёнок то ходит, то лежит среди них, впитывая солнце и мудрость, картинки, буквы, музыку и язык.
Фильм непростой, но он ничего не просит и не проверяет, здесь ли ты ещё. Просто красный, синий и ветер.
Смотреть стоит реставрацию 2014 года: авторскую версию восстановили в Болонье вместе с фондом Скорсезе, и там наконец видно, какого именно цвета была вода в чанах.
❤8❤🔥4
Каждый день около двух пополудни у меня за стеной поёт женщина. Невероятной красоты голос убаюкивает кого-то колыбельными. Мне от этих распевов то тоскливо, то удивительно спокойно. Соседку я ещё ни разу не встречала и до сих пор не уверена, что это не запись. А может, кто-нибудь из хора Мариинки решил жить среди балтийских ветров.
В детстве нам с сестрой колыбельные пела бабуля. Репертуар состоял из треков «Спят курганы тёмные» и «Пошёл купаться Уверлей». По уровню хтонизма соревноваться с ними могли только обожаемые мною сказки Андерсена.
С национальной самоидентификацией у меня туго. Дома сходилось несколько культур, и ни одна не была назначена главной. Они жили в еде, песнях и отдельных привычках, спорили между собой и не складывались в одну традицию, про которую можно уверенно сказать: вот эта — моя.
Иногда я немного завидую людям, которые знают, какие песни поют на свадьбе, какой хлеб пекут по праздникам и от кого это всё досталось. Сочетание плова, борща с салом и морковки по-корейски как-то не стимулировало во мне рост славянской идентичности.
Русская культура при этом никогда не была мне чужой. Легче всего я входила в неё через архитектуру, музыку и историю. А вот народные мотивы долго казались мне чем-то скоморошьим, аляповатым и оттого искусственным.
Слишком наигранно радуются ухающие в хороводе женщины. Слишком ярко переливаются полиэстеровые ленточки у них в волосах. Вышитые сарафаны казались маскарадными костюмами. Мнение о народном орнаменте у меня, кажется, сложилось раньше, чем я успела его толком разглядеть.
И вот в угаре обеденного скролла, под колыбельную за стеной, я наткнулась на работу моей тёзки Елизаветы Гридневой — «Природные орнаменты народов России». Большое визуальное исследование с разбором узоров, их построения и повторяющихся элементов.
В узорах и вышивке оказалось неожиданно мало той самой пестроты, от которой я когда-то шарахалась, и очень много порядка. Ромб, за ним ещё один, веточка, ёлочка, девочка. Разный шаг, направление, плотность.
В какой-то момент понимаешь, что смотришь на дизайн-систему: сетка, модуль, ограниченная палитра, повторяемые элементы, правила сочетания. Токены передавались от бабушки к внучке и не назывались семантическими.
А ещё вышивка — почти текст. Знаки повторяются, соединяются, что-то означают. Кто-то это сочинял и надеялся, что его прочтут и поймут. Читать на этом языке я пока не умею. Но разглядываю второй день.
За стеной всё ещё поют.
В детстве нам с сестрой колыбельные пела бабуля. Репертуар состоял из треков «Спят курганы тёмные» и «Пошёл купаться Уверлей». По уровню хтонизма соревноваться с ними могли только обожаемые мною сказки Андерсена.
С национальной самоидентификацией у меня туго. Дома сходилось несколько культур, и ни одна не была назначена главной. Они жили в еде, песнях и отдельных привычках, спорили между собой и не складывались в одну традицию, про которую можно уверенно сказать: вот эта — моя.
Иногда я немного завидую людям, которые знают, какие песни поют на свадьбе, какой хлеб пекут по праздникам и от кого это всё досталось. Сочетание плова, борща с салом и морковки по-корейски как-то не стимулировало во мне рост славянской идентичности.
Русская культура при этом никогда не была мне чужой. Легче всего я входила в неё через архитектуру, музыку и историю. А вот народные мотивы долго казались мне чем-то скоморошьим, аляповатым и оттого искусственным.
Слишком наигранно радуются ухающие в хороводе женщины. Слишком ярко переливаются полиэстеровые ленточки у них в волосах. Вышитые сарафаны казались маскарадными костюмами. Мнение о народном орнаменте у меня, кажется, сложилось раньше, чем я успела его толком разглядеть.
И вот в угаре обеденного скролла, под колыбельную за стеной, я наткнулась на работу моей тёзки Елизаветы Гридневой — «Природные орнаменты народов России». Большое визуальное исследование с разбором узоров, их построения и повторяющихся элементов.
В узорах и вышивке оказалось неожиданно мало той самой пестроты, от которой я когда-то шарахалась, и очень много порядка. Ромб, за ним ещё один, веточка, ёлочка, девочка. Разный шаг, направление, плотность.
В какой-то момент понимаешь, что смотришь на дизайн-систему: сетка, модуль, ограниченная палитра, повторяемые элементы, правила сочетания. Токены передавались от бабушки к внучке и не назывались семантическими.
А ещё вышивка — почти текст. Знаки повторяются, соединяются, что-то означают. Кто-то это сочинял и надеялся, что его прочтут и поймут. Читать на этом языке я пока не умею. Но разглядываю второй день.
За стеной всё ещё поют.
calameo.com
Природные орнаменты народов России
Визуальное исследование студентки Школы дизайна НИУ ВШЭ Гридневой Елизаветы
❤7❤🔥6💘4👍1
Седьмая Печать
Ингмар Бергман
1957
Фреску, где Смерть играет с человеком в шахматы, Бергман в детстве разглядывал в деревенской церкви, пока отец читал проповедь. Через много лет из неё выросла «Седьмая печать»: рыцарь садится за доску не ради победы, а чтобы успеть понять, есть ли у жизни хоть какой-то окончательный смысл.
Дизайнерам смотреть хотя бы ради того, как Бергман работает с формой: пустые пространства, черно-белые массы, силуэты на фоне неба, лица как композиционные пятна.
Ингмар Бергман
1957
Фреску, где Смерть играет с человеком в шахматы, Бергман в детстве разглядывал в деревенской церкви, пока отец читал проповедь. Через много лет из неё выросла «Седьмая печать»: рыцарь садится за доску не ради победы, а чтобы успеть понять, есть ли у жизни хоть какой-то окончательный смысл.
Дизайнерам смотреть хотя бы ради того, как Бергман работает с формой: пустые пространства, черно-белые массы, силуэты на фоне неба, лица как композиционные пятна.
❤7❤🔥3💯1
Еду на Дизайн-выходные в Тулу!
9 октября в 18:30 буду выступать с лекцией «Закрой гештальт. Как работает восприятие в визуальной коммуникации и искусстве».
Разберём:
— откуда берётся равновесие и визуальный вес
— как близость, подобие и ритм собирают элементы в целое
— почему фигура и фон иногда меняются местами
— и как эти принципы работают в искусстве, плакатах и интерфейсах
Будет много красивых примеров, немного оптических компенсаций и попытка наконец разобраться, почему что-то просто «выглядит хорошо» — и что именно там хорошо.
Регистрируйтесь, приезжайте, приходите, буду рада со всеми увидеться, обняться и поболтать.
До встречи в Туле 👻
9 октября в 18:30 буду выступать с лекцией «Закрой гештальт. Как работает восприятие в визуальной коммуникации и искусстве».
Разберём:
— откуда берётся равновесие и визуальный вес
— как близость, подобие и ритм собирают элементы в целое
— почему фигура и фон иногда меняются местами
— и как эти принципы работают в искусстве, плакатах и интерфейсах
Будет много красивых примеров, немного оптических компенсаций и попытка наконец разобраться, почему что-то просто «выглядит хорошо» — и что именно там хорошо.
Регистрируйтесь, приезжайте, приходите, буду рада со всеми увидеться, обняться и поболтать.
До встречи в Туле 👻
🔥11❤8👍5❤🔥1