Этот храм тоже был закрыт но нас провел наш препод показал
Буду рисовать теперь оттуда сюжеты

Сидим мокнем в центре Ярославля а ещё я купила кринж купальник для белого моря

У одной из девочек в Ярославле живёт бабушка, так мы уехали пить к ней чай норм
Ничего не нарисовала за сегодня но зато погуляла

#планб #банхо
🏞️

пух, как снегом, застилал проселочные дороги большими хлопьями. разлетевшись по огороду, забивался в самые узкие щели. липкие липовые листы были обклеены тополиным пухом, стояли белыми, как новогодние ватные елочки.
минхо смеётся, делая пару фоток на древний фотоаппарат, поправляет сползающие с бедер большие штаны. в волосах запутался ветер, лижет нежные плечи фенами из сосновых лесов. небо заворачивается в тучи, последние солнечные лучи обнимают чановы веснушки, как обнимает его минхо – осторожно, с видимой опаской.

сухие руки обвивают талию, и нос щекочет отзвуки холодных яблок, запутавшихся в воротнике хлопковой рубашки, еще отцовской. минхо улыбается бабушке, маме помогает с уборкой на чердаке, с ханной моет овощи к обеду и учит лукаса дриблинговать даже футбольным мячом, даже по деревенскому гравию, а чана, спрятавшись за сараем, пускать табачные колечки. выдыхая дым друг другу в лица, стоя слишком близко, нос к носу, их ладони встречаются. минхо пальцами скользит чану до локтя, тянет на себя за рукав большой футболки. чан замирает в миллиметре от его губ, смотрит в честные, слишком живые глаза и машинально перестает думать.

думать рядом с минхо – плохая затея. с приходом весны он для чана как паразит-спаситель, универсальная вакцина от всего, как мамины поцелуи.
чана лечит только мысль о нем, она же и убивает.

чан рядом с минхо не думает, пьяными вечерами он плавится в поцелуях и спорах до хрипоты. потому что минхо горячий, противно-дразнящий и до ужаса вредный. красивый в полутьме прокуренной кухни. настолько, что чан, одну за одной, совершает ошибки.

а минхо нравится всем. чану – в особенности. признавать это запрещается, но думать… чан считает дни-возможности о нем думать. в перерывах на работе, глуша ужасный ореховый раф из глухой кофемашинки в офисе начальника, листать три сотни сделанных минхо фоток на старый чанов телефон под стальным мерцающим с потолка светом, стало традицией. в заметки записывать “ему идет красный. хочу увидеть его в красном” странно. чан удаляет записи, но никогда – фото, прячет их далеко-далеко, блокирует папки, и украдкой нюхает уличную толстовку.
минхо любит обниматься когда пьян и когда мерзнет.
минхо выпрашивает его толстовку каждый раз, когда мерзнет. толстовка пахнет домом и дешевым табаком.

минхо чихает, развалившись на полосатом чердачном ковре. сквозь дыры в черепице солнечные лучи танцевали на его голой коже, застенчиво лезли под растянутую майку, и завораживали-завораживал. так сильно, что глаз от минхо, такого мягкого, такого расслабленного ( чей ворох светлых, по-летнему выбеленных волос путался в своих и чужих пальцах), с ромашковой пыльцой на щеках и чистым небом в сердце.

после огородных работ, как сказала ба, аграрного побоища, спина гудела у обоих. минхо быстрыми движениями теребил покрасневшие подушечки пальцев, раздраженно шипя. чан часто замечал в его поведении неожиданно возникающую резкость. похожий на благородного кота, и наделенный необычайной мягкостью движений, такие вспышки настроений минхо пусть и выбивали из колеи поначалу – настолько, что хотелось врезать – теперь получало в представлении чана мягкий розовый оттенок.

чан помнил, минхо таскал такой шарф. обычно - на работу. обычно – по четвергам и во время весенних дождей, когда воздух пахнет морозной сиренью, и синяки под глазами сливаются с небом, а ноги по щиколотку тонут в мартовски лужах. свежесть забивает легкие и лишает возможности мыслить, поэтому даже этот наглец в розовом шарфе кажется…. красивым.

чердачный минхо ловко перекатывается на живот, его бедра бессовестно оголяются, как чану на зло. он тянется, нежной рукой сквозь мотки пряжи, свисающие с кровати, и белоснежные занавески, где в кружевах поминутно путался ветер, и расслабленный, довольный всей своей жизнью, отдыхающий, скользит по вертушку радио быстрыми пальцами.

цифры на маленьком табло меняются с бешеной скоростью, шелест звуковых волн трещит по ушам, а его лопатки, золотые в солнце и красные от мошкары, нарочито свободные, красивые, ровные, не дают чану свести с них глаз.

Очень скучно поиграли в уно и в обычные карты
Ну ничего даже если у всех сто писят правил и кому-то скучно играть по чужим правилам я была довольна
Давно не играла в большой компании

Завтра едем в Вологду 😇