Соединение миров, мыслей и мировоззрений. Когда я читал Ефремова или даже Ле Гуин то замечал в их произведениях образы, мысли и выводы, с которыми уже сталкивался в собственном опыте. Это ощущение подобно моменту открытия сродства взглядов: кажется, я понимаю, какой жизненный опыт, схожий с моим, авторы вложили в свои книги, миры и лор. Чувство напоминает вспыхнувшую лампочку при замыкании цепи или точный щелчок ключа, вошедшего в паз. И даже это открытие можно использовать для книги.

Странно устроен этот мир: люди, имеющие сродство душ, мировоззрения, взглядов, идей и мыслей, чаще всего разнесены друг от друга во времени и пространстве. Словно разбросанный великим случаем или лихим замахом Творца некогда единый походный костёр — на его пути, где он размышлял о чём‑то своём, где он придумал что‑то важное.

Название моего канала — «Внешняя станция» — отсылает к вселенной Великого Кольца из романа Ивана Ефремова «Туманность Андромеды». В этом мире Внешние станции, размещённые в горах, пробивали атмосферу направленным излучением, создавая каналы связи. Их дополняли орбитальные спутники — геостационарные и меридионально вращающиеся, — которые через сеть автоматических станций направляли сигнал к получателю. Эра Великого Кольца предшествовала Эре Встретившихся Рук.

Заведующий внешними станциями с помощью отдельной клеммы включил вектор дружбы – прямое соединение, проводившееся между связанными глубокой дружбой людьми, чтобы общаться между собою в любой момент. Вектор дружбы соединял несколько мест постоянного пребывания человека – жилище, место работы, излюбленный уголок отдыха.

Хороша для работы.

Страх — это артефакт инстинкта, и хоть это и остро-эмоционально, но интеллектуально не интересно

страх слеп. это порыв, аффект, паника, истерика, агрессия

это не понимание, а слепое действие, которому не нужно никакое понимание, а нужен лишь отбор варианта реакции

напротив, способность к ПОНИМАНИЮ проблемы — это не страх: это положение доктора относительно пациента, даже если пациент — он сам

хладнокровие, расчет, дерзость познания и разумный риск поступка

понимание всплывает только через построение абстрактной модели во времени, к чему мы становимся способны лишь овладев языком символов в системе времен, включая индивида в социально-когнитивную систему, способную спорить с самой природой

тогда все получается: и этика, и определение человека, и путь, и смысл преодоления — качественный переход.

Валентин Василевский

Что сделал наш разум, когда возникло понимание смерти и её примерное место на оси времени? Он продолжил эту алгоритмическую ось, смоделировав жизнь после смерти создав метафизическое пространство. К этому его подтолкнул не столько страх, сколько сама природа разума, который не может представить небытие, не может не пытаться смоделировать то, что было до и будет после. Он по природе своей обязан представить и осознать этот рубеж, перешагнуть его и создать новое пространство для моделирования, — по сути, продлив бытие за пределы смерти.

Не напоминает ли это поведение ИИ, который, упершись в ограничения контекстного окна, начинает генерировать несуществующую информацию?

Чем скорее мы откажемся от установки «они должны» в пользу «добьёмся — сделаем», тем лучше.

О как

Получается, буддийский вопрос «Кто ты?» обладает такой же перспективой нахождения ответа, как отказ от предложения купить слона. Выходит, подворотный гопник вполне может оказаться буддистом, желающим, чтобы ты отказался от материальной привязанности к хищным вещам века сего.😁

Губит людей не пиво, Губит людей вода!

Люди эволюционировали ради пива — археологи сделали важнейший вывод.

Учёные всё чаще находят доказательства, что ключевой шаг к цивилизации мог начаться не с хлеба, а с желания наших предков пить больше пива. И вот почему:

— Пивоварением занимались ещё до появления сельского хозяйства — брагу варили из злаков, риса и дикорастущих растений;
— Самым древним следам пива около 13 тысяч лет;
— Остатки древнего алкоголя находят по всему миру — от Китая до Ближнего Востока;
— Для регулярного пивоварения нужен стабильный запас злаков, поэтому людям пришлось переходить к земледелию;
— Алкоголь усиливал социальные связи, сплачивал группы и играл важную роль в выживании человека.

https://t.me/terragoldenthrone/6398

"И говорят ему калики перехожие: сходи-ка за пивом, да напой нас! И взял Илья (Муромец) братину великую, пошел в подвалы глубокие, наливал братину пивом крепким и подносил каликам перехожим. — Выпей-ка сам! — в ответ молвят калики перехожие. Хватил Илья братину зараз — только и видели пиво! И спрошали его, Илью, калики перехожие: слышишь ли, Илья, свою силу? И молвит Илья: слышу! И спрошали его, Илью, калики перехожие: как велика твоя сила? И молвит Илья: кабы был столб от земли до неба, я перевернул бы всю землю!"

Очень примечательный пост на Тени Руси описывающий все достаточно точно и ярко https://t.me/tenirusi/6056.

Как то я писал: самое простое и одновременно очень непростое, что мы можем сделать здесь и сейчас, — это сорвать омерзительные присоски разного рода паразитов с нашей бедовой головы. Перестать кормить своим вниманием: престарелых вампиров в овечьих шкурах, повелителей мух, людоедов, псевдофилософов и спекулянтов. Весь этот «цирк, карнавал, шапито с акробатами... предсказателями, танцорами, певцами, жонглёрами, уродами для интермедий, укротителями львов и футболистами».

И если люди вдруг сбросят с себя все эти водоросли и ракушки ниже своей ватерлинии, они сразу узнают всех паразитов, ибо те заплачут горькими слезами, оставшись без средств существования и внимания к себе. Потому что они не умеют ничего, кроме создания иллюзий успешной жизни, сбивая нас с собственного пути, замутняя наш взгляд на жизнь, отвлекая нас от нашего предназначения, кормя бесплодными надеждами о политическом будущем страны, вольно или невольно побуждая нас стоять с открытым ртом, словно беспомощных птенцов, в ожидании чуда. В их «труде» нет и не будет ничего, что было бы понастоящему важно для нас.

Однажды в сильный мороз я делал съёмку исполнительную. На улице было за −40 °C. Балаклава и ресницы покрылись инеем от выдыхаемого пара.

Картина, видимо, была настолько выразительной, что бульдозерист, тронутый видом, налил чай из термоса, открыл кабину и крикнул:
— Братан, на, хоть чайку выпей!

Я вежливо отказался: было некогда, да и не мёрз — спецовка оказалась хорошей, так что мне даже было жарко, ведь я хожу много часов подряд.

Но я отметил для себя человечность бульдозериста. Это искренне радует — не столько из‑за предложения чая, сколько потому, что в тот момент я увидел настоящего человека.

Бог учит меня, и я стараюсь учиться. Хотя, если быть совсем честным, ребёнок во мне всё время норовит сбежать с уроков.

Я люблю наблюдать за людьми, подмечать их особенности, черты характера (хотя кто‑то бы сказал, что я витаю в облаках, погружён в себя или вечно улыбаюсь), их повадки и тому подобное. Это получается как‑то само собой, а не специально. И, видимо, всё это где‑то глубоко в памяти откладывается.

Например, запомнился дед старо‑патриархального вида, который на улице продавал болиголов — или, быть может, настойки из болиголова. Он объявил своего рода крестовый поход против рака. Видимо, когда‑то у него был горький опыт… В общем, я жгуче жалел, что забросил рисование: тогда я бы смог его зарисовать. Он напомнил мне старый польский фильм «Знахарь».

Или, например, вредный снабженец, который вечно ворчит, изливает желчь на контору, в которой работает, и одновременно причудливо, скажем так, шутит. Это какая‑то смесь иронии, сарказма, стендаповских шуток и вечного недовольства, которые не то чтобы органично вплетаются друг в друга, а просто образуют однородный поток. Пока трудно описать, но это интересная задача.

Да, всех бы их зарисовать, сделать персонажами историй! Благо хоть один из навыков я не утратил.

В определенный период своей жизни я начал постепенно понимать, что в 99,9% случаях споры, в которых я учувствовал или за которыми я наблюдал, изначально были бессмысленны. И самое смешное было в том, что я спорил даже по вопросам, в которых вообще не разбирался.

В своей работе "Думай медленно...решай, быстро" Даниель Канеман изложил очень интересную информацию, которая где-то объяснила мне, а где-то подтвердила мои догадки о причинах, по которым мы участвуем в длительных и бесплодных спорах.

«Самокритика — одна из функций Системы 2. Однако в вопросах эмоционального отношения к чему-либо Система 2 — не критик, а защитник эмоций Системы 1, она поощряет, а не запрещает. Она ищет в основном ту информацию и доводы, которые согласуются с ее существующими убеждениями, а не ту, которая позволит их проанализировать. Активная, ищущая когерентности Система 1 предлагает решения нетребовательной Системе 2.»

Исходя собственных наблюдений за собой и другими людьми, я сделал определенные выводы:
Во-первых, в 99,9% случаях люди не ищут правду. Они ищу подтверждения своих убеждений. Порой гораздо легче переносить суровую реальность, когда выясняется, что не ты один такой дурак. Еще лучше, когда мы почувствуем превосходство своих убеждений над чужими. И не важно, правы ли мы на самом деле. Важно почувствовать интеллектуальное и моральное доминирование над оппонентом.

Во-вторых, спор — это противоборство реальностей. Мы пытаемся проводить своего рода экспансию в чужое сознание, навязывая свои убеждения, разрушая и повергая чужие. Так мы создаем для себя комфортную среду. Чем больше людей думают, как ты или как тебе хочется, тем комфортнее и безопаснее жить. В этом отношении человек готов идти даже на насильственные действия, а порой физическую ликвидацию тех, кто никак не хочет принять твои правила игры. Этот момент свойственен не только отдельным людям, но и обществам, системам и странам.

В-третьих, мы всеми силами пытаемся защищать свою реальность и картину мира, потому как ее разрушение — это очень больно, а выстраивание новой довольно затратно. Энергия требуется не только на анализ новых данных, но и на строительство новых нейронных связей. Мозг всячески избегает тратить энергию, потому как она ограничена.

От этих аспектов нашего сознания не защищены даже ученые в области психологии и когнитивистики:

«Споры на профессиональные темы заставляют ученых проявлять себя с худшей стороны. Научные журналы периодически документируют подобные перепалки — начинается все часто с критических отзывов на чужую работу, за которыми следует встречная критика, и так далее. Если же первый отзыв написан резко, последующие часто становятся упражнениями в сарказме разных уровней мастерства. В ответах почти никогда не звучат признания ошибок; да и автор разгромной статьи почти никогда не соглашается, что его критика была чересчур резкой или необоснованной. В редких случаях я отвечал на критику, которую считал несообразной и ошибочной, поскольку отсутствие ответа в таком случае приравнивается к признанию неправоты.»

- пишет в своей работе Канеман.
Последний тезис хорошо иллюстрирует, почему нам порой трудно выйти из бесплодных споров.

Хочется вольного ветра,
Хочется осень любить,
С горькой стужей расстаться,
Зиму домой проводить.

​Хочется воли в просторе,
Утренней тени лесной,
С небом шептаться о море,
Бредить грядущей весной.

​Хочется жить, наконец-то,
Снова вставать на заре,
Чтобы с тобою остаться —
И заварить нам любви.

Иногда, Telegram и другие соцсети напоминают мне «Божественную комедию». Это воплощенная в цифре архитектура Ада Данте.
Целая экосистема с сумрачным Чистилищем и кругами, разделенная на уровни и узкие щели чатов.

В ежедневном Сизифовом труде мы листаем ленту, то опускаясь, то поднимаясь по этой спирали. И некоторые уровни этого пространства кажутся воплощением строк:

Обрывки всех наречий, ропот дикий,
Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
Плесканье рук, и жалобы, и всклики
​Сливались в гул, без времени, в веках,
Кружащийся во мгле неозаренной,
Как бурным вихрем возмущенный прах.

- Кто мы, откуда и куда мы идем?

- Страшной каждый день задавать себе этот вопрос. С посылом мы уже определились, мы народ-победитель.

​Сегодня за наше внимание в сети ведется неустанная война, охватывающая все сферы жизни. Но стоит задуматься: что же такое наше внимание? По сути, это и есть наше время — чистое время жизни. Для кого-то оно конвертируется в деньги, но для любого из нас оно остается единственным невозобновляемым ресурсом. Это очевидное положение и должно стать фундаментом информационной гигиены.

​Принцип прост, но соблюдать его мешает отсутствие привычки задавать себе два вопроса: «Что я получаю взамен своего потраченного времени?» и «Что я буду делать с тем, что получил?». Попробуйте не отмахиваться от них, а честно ответить себе при случае. Многих этот ответ поставит в тупик — так было и со мной.

​Охотники за нашим вниманием напоминают мне лично злых волшебников из «Сказки о потерянном времени». Там они воровали часы у нерадивых школьников, чтобы вернуть себе молодость. В реальности происходит почти то же самое. Блогер, прокатив вас на эмоциональных качелях негатива или откровенной лжи, конвертирует ваш интерес в личный доход, который потратит на свое здоровье и комфорт. Вы же остаетесь выжатым, перевозбужденным и опустошенным. Это не прибавляет вам жизни, скорее наоборот — вы постепенно превращаетесь в «обмылышек».

​В этой системе массы напоминают эмоциональных дураков на бирже, которые лишь обеспечивают прибыль крупным игрокам.

​Проблема еще и в том, что мы не можем дать верные ответы на важные вопросы, пока у нас нет собственной цели. Той самой, что отвечает на вопрос «Зачем?». Сенека верно заметил: «Для корабля, который не знает, в какую гавань ему идти, ни один ветер не будет попутным». Те, кто борется за ваше внимание, прекрасно это понимают и стремятся сформировать эти цели за вас.

Вспомнилась статья про сферы познания и мои размышления о том, что мифологическая структура путешествия многоликого героя (мономиф) — это тень некоего структурного стержня человеческого разума или чего-то иного внутри нас.

Здоровый путь человечества и здоровые отношения в обществе начнутся только тогда, когда мы гармонизируем все сферы и инструменты познания в единую философию и этику выражения знания. Грубо говоря, когда примирим светское с религиозным, материальное с духовным, рациональное с иррациональным, трансцендентное стремление — с мирскими желаниями.

Когда осознанно примем и будем умело использовать их диалектическое единство в жизни. Или, если угодно, рационализируем иррациональное в единый структурный механизм восприятия реальности. А это возможно, только если принять всю противоречивость человека.

Сегодня мы делаем разрозненные, неосознанные, профанные попытки — как в басне «Обезьяна и очки». Например, через утренние ритуалы (миллениалов), призванные заякорить дисциплину там, где требуется роботизированная эффективность. Но смешно пытаться быть роботами через психологические ритуалы. Это карго-культ.

Для первобытного язычника быть рыбой или камнем (оборотничество) был духовным актом. Мы же пытаемся быть роботами, зарабатывая себе психологические проблемы. А люди с холодным, почти роботизированным прагматизмом стремятся исключить из производства самого человека — потому что он не подходит для бесконечно бестрансцендентного производства скрепок как самоцели.

Это материя, эволюционно получившая механизм самоуправляемого воспроизводства, и он антагонистичен человеку.

Сознание человечества похоже на расколотое зеркало. Атеисты и теисты, например, пытаются собрать его из осколков, но каждый — лишь свою половину. При этом все враждуют и пытаются разбить часть зеркала противника.

Эти осколки начинают работать против человека, как осколок кривого зеркала тролля в сердце Кая. Они обретают самоуправляемое самовоспроизводство, где нет места человечности. В этой системе у человека два выхода: самоустраниться (инфантильный гедонизм) или стать не-человеком — кибернетизированным существом с программой вместо сознания.

Раскол произошёл из древнего единства, из общего племенного сознания. Оно дробилось по мере расселения по планете, по мере приспособления к разным ландшафтам, породившим разное восприятие.

Но теперь, заполнив собой планету так, что изоляция невозможна, человечество снова стремится к единству. Однако без необходимой философской, эпической концепции реальности это стремление оборачивается болезненным, кровавым слиянием и самопоглощением, ведущим к самоуничтожению.

Думаю, моя личная задача — попытаться выработать ту самую гармонизированную философскую и этическую концепцию для единого человечества. Которая позволит нам, выйдя за пределы земной колыбели, не быть снова разделёнными и в итоге растворёнными в бесконечной пустоте.

Когда современный человек выстраивает «утренний ритуал» ради продуктивности, он невольно совершает подмену: древние духовные практики, предназначенные для трансценденции, он использует как инструмент для выколачивания из себя эффективности в материальном производстве. По сути, это попытка заколачивать гвозди статуэткой божества.

Изначально ритуал (это трансформирующее «оборотничество») был нужен, чтобы вырваться из оков материального и коснуться вечного. Мы же применяем те же механизмы — дисциплинарные «якоря» и психологические настройки — лишь для того, чтобы лучше соответствовать внешним метрикам эффективности.

Системы автоматизированного слежения за работником (видеокамеры, браслеты, программы-трекеры) представляют собой неосознанную форму шизофренического садизма. Почему? Потому что такая система пытается выжать из человека то, что противоречит его биологической и духовной природе, его психофизиологии. Из него выколачивают эффективность робота.
Эта система не понимает и не принимает причин человеческой «неэффективности». Она пытается заставить работать на максимуме человека, чью психологическую нестабильность часто сама же и породила, — чтобы получить от него производительность автоматической линии. Возьмем, к примеру, современный глобальный бизнес: с помощью маркетинга и рекламы он создает для продажи своих товаров иллюзии успешной жизни, формирует у людей ложные главные цели — ту самую «морковку на ниточке».

Об этом писал и Ефремов в «Лезвии бритвы»:

«Никому нет дела, что наше сознание раздваивается, раскалывается между грубой реальностью жизни, её неумолимой жестокостью и той призрачной жизнью, доведённой почти до реальности искусством кино, литературы, театра или политической пропагандой».

Стремясь достичь этих навязанных материальных целей, человек идет делать то, что противоречит его глубинным устремлениям и внутренней природе. Это порождает когнитивный диссонанс между ожидаемым удовлетворением и реальностью, что ведет к психологическим проблемам и, как ни парадоксально, снижает ту самую эффективность. Система, породившая губительные иллюзии, вынуждена тратиться на контроль и принуждение, чтобы выколачивать производительность. Но как только появляется возможность, она избавляется от человека, заменяя его ИИ или роботами, которые изначально созданы под её задачи.

Мы используем иррациональные глубины психики для обслуживания примитивного материального конвейера — там, где робот или ИИ уже побеждает. Потому что имитация всегда проигрывает оригиналу. Человек, пытающийся через психологические ухищрения стать роботом, обречен. Роботу не нужна медитация, чтобы концентрироваться, — он и есть чистая концентрация по определению. Пытаясь конкурировать с внеэмоциональным и внебиологическим алгоритмом на его поле, мы добровольно принимаем статус неэффективного звена в системе, которая эволюционно настроена на вытеснение всего живого и противоречивого.

Другой казус заключается в том, что люди, прячась за напускной цинизм в обертке «интеллектуального реализма», сводят духовный опыт к биологии (например, поиск смысла — к игре нейромедиаторов). С какой целью? Поведение человека от этого не становится более рациональным — он по-прежнему подвержен психоэмоциональным импульсам. Этим мы лишь ставим под сомнение рациональную оправданность собственного существования, ведь предельно рациональное существо — это не человек, а специализированная система-робот.

Но для природы не существует понятий рациональности и объективности. Смысл в мир привносим мы сами, и без него мы приходим к экзистенциальному тупику. Зачем же тогда, например, цинично разрушать духовно-психологическое, иррациональное восприятие любви научной объективизацией? Чтобы лишить себя смысла и превратиться в бессознательную материю, которая познает себя лишь ради самовоспроизводства? Это — псевдорациональность и псевдореализм, порожденные цинизмом как формой психологической защиты, подобно снобизму и интеллектуальному одиночеству.

Истинный реализм и рациональность заключаются в том, чтобы принять: человеческий разум по своей сути иррационален и лишь имитирует рациональность как побочный продукт метаний экзистенциального поиска. Тезизу, что любовь — всего лишь химико-физический процесс, можно противопоставить другой: эти процессы суть материальное проявление духовного, подобно тому, как математика или квантовые поля проявляются в поведении материи.

Истинная гармонизация — не в сведении духовного акта к физиологии, а в признании, что рациональность — всего лишь интерфейс, инструмент восприятия, а не цель существования. Отрицание этого ведет к тому, что современный «прогресс» зачастую становится не развитием человека, а самовоспроизводством материи. «Производство скрепок» — идеальная метафора для системы, лишенной вертикали смысла. Если единственная цель — эффективность процесса, то человек в этой формуле становится досадной помехой, аномалией, которую нужно либо перекодировать, либо устранить.