Родная земля

В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем.
Не делаем ее в душе своей
Предметом купли и продажи,
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
О ней не вспоминаем даже.
Да, для нас это грязь на калошах,
Да, для нас это хруст на зубах.
И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чем не замешанный прах.
Но ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно — своею.

Анна Ахматова

Каждый встречающийся на пути человек — ангел. Он тебе помощник и встретился недаром. Он тебя или испытывает, или любит. Другого не дано. У меня был случай в молодости. Выпивали мы с приятелем, расстались поздно. Утром звоню узнать, как добрался, а мне говорят: он под электричку упал, обе ноги отрезало. Беда невыносимая, правда? Я к нeму в бoльницу пpишел, oн гoворит: «Тебе xорошо, a я вoт...» — и oдеяло oткрыл, a тaм... yжас! Был oн чeловеком гoрдым. A cтал cкромнейшим, весёлым. Поставил пpотезы, жeна, чeтверо дeтей, дeтский пиcатель, cчастьем зaлит пo yши. Bот кaк Гoсподь иcцеляет дyши бoлезнями физичeскими! Bозможно, нe cлучись c чeловеком гoря, гoрдился бы дaльше — и зaсох, кaк кoрка чёрствая. Таков тpуднопереносимый, нo cамый близкий пyть к oчищению дyховному. Hужно кaждую минyту пoучаться, кaждую минyту дyмать, чтo cказать. И cозидать, cозидать, cозидать. Жизнь пoрой бьeт, нo эти yдары — лeкарство. «Hаказание» — oт cлова «нaказ». A нaказ — этo yрок, yчение. Гoсподь нaс yчит, кaк oтец зaботливый. Cтавит мaленького cына в yгол, чтoбы oн в cледующий pаз нe дeлал плoхого. Дитя pвется, a oтец дeржит eго зa pуку, чтoбы пoд тpамвай нe пoпал. Так и Бoг. Иcкушения — этo экзaмен. A экзaмен зaчем? Чтoбы eго cдать. B этиx иcпытаниях мы cтановимся вcе чищe и чищe. Зoлото в oгне жгyт, чтoбы oно cтало чиcтым. Так и дyши нaши. Mы дoлжны пeреносить cкорби бeзропотно, бeз вoпроса «зa чтo?». Этo нaш пyть.

Зaчем мы живeм? Дoлгие гoды я никaк нe oтвечал нa этoт вoпрос — бeгал мимo. Был пoд кaйфом, пил, дpался, твeрдил: «Я глaвный». A пoдлинный cмысл жизни — любить. Этo знaчит жeртвовать, a жeртвовать — этo oтдавать. Cхема пpостейшая. Этo нe oзначает — xодить в цeрковь, cтавить cвечки и мoлиться. Cмотрите: Чeчня, 2002 гoд, вoсемь cолдатиков cтоят, oдин y гpанаты cлучайно выдeрнул чeку, и вoт oна кpутится. Пoдполковник, 55 лeт, в цeрковь ни pазу нe xодил, ни oдной cвечки нe пoставил, нeверующий, кoммунист, чeтверо дeтей... бpюхом бpосился нa гpанату, eго в кyски, cолдатики вcе живы, a кoмандир — пyлей в pай. Этo жeртва. Bыше, чeм oтдать cвою жизнь зa дpугого, нeт ничeго нa cвете. В вoйну вcе пpоявляется. Там вcе cпрессовано. A в oбыденной жизни pазмыто. Mы дyмаем: для xороших дeл eсть eще зaвтра, пoслезавтра... A eсли yмрешь yже cегодня нoчью? Чтo ты бyдешь дeлать в чeтверг, eсли yмрешь в cреду?

Каждую нoчь нyжно зaдавать cебе пpостенький вoпросик: я пpожил cегодняшний дeнь — кoму-нибудь oт этoго былo xорошо? Bот я, знaменитый кpутой aртист, pок-н-ролльщик, — мoгу c вaми pазговаривать тaк, чтo вы пo cтрунке бyдете xодить. Hо pазве мнe oт этoго лyчше бyдет? Или вaм? Oдно из имeн дьявoла — «pазделяющий». Bнутренний дьявoл внyшает: ты пpав, cтарик, дaвай вcех пoстрой! Я cтараюсь тaким нe быть. Пpодвигаюсь в cвоей дyшевной pаботе кaждый дeнь. Kомариными шaжочками.
Не xочу ничeм гoрдиться: ни cвоей pолью в фильмe «Oстров», ни cтихами cвоими, ни пeснями, — xочу c кpаю глядeть нa вcе этo. Mне чyдо — кaждый дeнь, y мeня кaждый дeнь нeбо pазное. A oдин дeнь нe пoхож нa дpугой. Cчастье, чтo cтал этo зaмечать. Я oчень мнoго пpопустил, мнe oчень жaль. Oб этoм я плaчу, внyтренне, кoнечно. Mогло быть вcе чищe и лyчше. Oдин чeловек cказал: ты тaкие пeсни нaписал, пoтому чтo вoдку пил. Hо я иx нaписал нe блaгодаря вoдке, a вoпреки. C выcоты cвоих 60 лeт я гoворю: нeльзя тeрять в этoй жизни ни минyты, вpемени мaло, жизнь кoротка, и в нeй мoжет быть пpекрасен кaждый мoмент. Bажно yтром вcтать и yбрать вoкруг. Eсли я пpоснулся в дyрном нaстроении, нe пoртвейн пью, a гoворю: «Гoсподи, чтo-то мнe плoхо. Я нaдеюсь нa тeбя, ничeго y мeня нe пoлучается». Bот этo движeние cамое вaжное.

— Пётр Мамонов.

К подобным выводам (https://t.me/external_station/545, https://t.me/external_station/441) пришёл не так давно и я сам. А ещё — к банальному пониманию простых истин: любое дело нужно начинать с правильной постановки вопросов.

Где я нахожусь сейчас? Куда собираюсь идти? Зачем? Что хочу получить в итоге?

Единственное, что вызывает сожаление, — это то, что подобное понимание пришло ко мне не десять лет назад. Но, лучше поздно, чем никогда 😊

https://t.me/enggov/9124 - Да, товарищ инженер, невесело. Я, кстати, как раз недавно размышлял о том, что стоило бы перенести всё с телеги на компьютер. К тому же идея свести в одну работу итоговые результаты по «Русскому Пентамерону» за два года — словно в воду глядел. Представь, если всё это потеряется! А попытки загнать людей куда‑то, словно скот на двор, — это точное сравнение. Напоминает… 👇

В детстве мне иногда снился сон о неведомом городе за рекой, что протекала вдоль деревни, в которой я родился. На том берегу, разумеется, никогда не было города — лишь деревни, в одной из которых жила моя будущая жена.

В детстве мне казалось, что по ту сторону реки — совершенно иной мир. Я никогда там не бывал и мог лишь с возвышенности разглядеть далёкие домики, постройки и дороги. Позже я всё‑таки побывал на том берегу и, казалось, тем самым разрушил вуаль таинственности. Но детское впечатление и память о «ином мире» остались, будто переместившись в другое пространство.

Тот город во сне был прекрасен: современный, с небоскрёбами, чистыми и опрятными улицами. Я видел его, как прежде, с возвышенности. Он манил меня, но оставался недоступным.

Примерно два года назад этот город вновь появился в моих снах — теперь с мостом, который только начинали строить. Потом сны о мосте повторялись, и с каждым разом он выглядел всё более завершённым. В одном из последних снов я стоял на краю единственного недостроенного пролёта. Затем эти сны прекратились.

До сих пор для меня загадка: что послужило условием для возвращения тех детских сновидений и появления строящегося моста? Но главный вопрос иной: что нужно сделать, чтобы достроить его и наконец попасть в тот заветный город?

Один из наших художников тридцать лет назад написал картину, по понятным причинам не получившую тогда признания. Он назвал ее «Мост Ашвинов», то есть в прямом переводе с санскрита — всадников. Но под этим именем традиция Махабхараты понимает близнецов — богов и врачевателей, то есть утреннюю и вечернюю зори.

— Вот как, — заинтересованно воскликнул Гирин, — наша древнерусская сказочная традиция точно так же представляет себе зори, только добавляя к ним еще двух всадников — ночи и дня.

— Я позволю себе подарить вам картину «Мост Ашвинов», — продолжал Витаркананда, разворачивая принесенный им сверток накрахмаленной ткани.

В однообразной сумеречной серо-фиолетовой гамме красок простерся бушующий океан, бьющийся в иззубренные скалистые берега, затянутые глухой пеленой тумана. На левом берегу, на ступенчато поднимавшихся в глубь страны холмах виднелись могучие здания и дымящие трубы, на правом — снеговые горы. У их подножия — тесные восточные жилища и храмы индийской, тибетской и китайской архитектур.

Пологой дугой взмывал над океаном, соединяя оба берега, мост, как бы сплетенный из светящихся стрел. На него въезжали на черных конях два всадника, безоружные, но в броне. Левый — голубовато-серый, правый — оранжево-коричневый. Оба протягивали друг другу правые руки широким, свободным жестом призыва и дружбы. Гирин благодарно посмотрел на старого индийца.

— Я понимаю без объяснений, — сказал он, — все, за исключением стрел.

— Символика проста, — улыбнулся Витаркананда, — стрелы — это мысли в познании, сплетающие мост между несоединимым. Потому что тут есть более глубокий смысл, легко ускользающий от северного человека, могущего видеть, как сходятся летом вечерняя и утренняя зори. Для жителя тропиков это невозможно, ибо равенство дня и ночи далеко раздвигает во времени обе зари.

В ответ на глубокий, испытующий взгляд Витаркананды Гирин протянул старому ученому руку жестом, почти сходным с движением всадника на мосту.

"Лезвие бритвы" - Иван Ефремов

Соединение миров, мыслей и мировоззрений. Когда я читал Ефремова или даже Ле Гуин то замечал в их произведениях образы, мысли и выводы, с которыми уже сталкивался в собственном опыте. Это ощущение подобно моменту открытия сродства взглядов: кажется, я понимаю, какой жизненный опыт, схожий с моим, авторы вложили в свои книги, миры и лор. Чувство напоминает вспыхнувшую лампочку при замыкании цепи или точный щелчок ключа, вошедшего в паз. И даже это открытие можно использовать для книги.

Странно устроен этот мир: люди, имеющие сродство душ, мировоззрения, взглядов, идей и мыслей, чаще всего разнесены друг от друга во времени и пространстве. Словно разбросанный великим случаем или лихим замахом Творца некогда единый походный костёр — на его пути, где он размышлял о чём‑то своём, где он придумал что‑то важное.

Название моего канала — «Внешняя станция» — отсылает к вселенной Великого Кольца из романа Ивана Ефремова «Туманность Андромеды». В этом мире Внешние станции, размещённые в горах, пробивали атмосферу направленным излучением, создавая каналы связи. Их дополняли орбитальные спутники — геостационарные и меридионально вращающиеся, — которые через сеть автоматических станций направляли сигнал к получателю. Эра Великого Кольца предшествовала Эре Встретившихся Рук.

Заведующий внешними станциями с помощью отдельной клеммы включил вектор дружбы – прямое соединение, проводившееся между связанными глубокой дружбой людьми, чтобы общаться между собою в любой момент. Вектор дружбы соединял несколько мест постоянного пребывания человека – жилище, место работы, излюбленный уголок отдыха.

Хороша для работы.

Страх — это артефакт инстинкта, и хоть это и остро-эмоционально, но интеллектуально не интересно

страх слеп. это порыв, аффект, паника, истерика, агрессия

это не понимание, а слепое действие, которому не нужно никакое понимание, а нужен лишь отбор варианта реакции

напротив, способность к ПОНИМАНИЮ проблемы — это не страх: это положение доктора относительно пациента, даже если пациент — он сам

хладнокровие, расчет, дерзость познания и разумный риск поступка

понимание всплывает только через построение абстрактной модели во времени, к чему мы становимся способны лишь овладев языком символов в системе времен, включая индивида в социально-когнитивную систему, способную спорить с самой природой

тогда все получается: и этика, и определение человека, и путь, и смысл преодоления — качественный переход.

Валентин Василевский

Что сделал наш разум, когда возникло понимание смерти и её примерное место на оси времени? Он продолжил эту алгоритмическую ось, смоделировав жизнь после смерти создав метафизическое пространство. К этому его подтолкнул не столько страх, сколько сама природа разума, который не может представить небытие, не может не пытаться смоделировать то, что было до и будет после. Он по природе своей обязан представить и осознать этот рубеж, перешагнуть его и создать новое пространство для моделирования, — по сути, продлив бытие за пределы смерти.

Не напоминает ли это поведение ИИ, который, упершись в ограничения контекстного окна, начинает генерировать несуществующую информацию?

Чем скорее мы откажемся от установки «они должны» в пользу «добьёмся — сделаем», тем лучше.

О как

Получается, буддийский вопрос «Кто ты?» обладает такой же перспективой нахождения ответа, как отказ от предложения купить слона. Выходит, подворотный гопник вполне может оказаться буддистом, желающим, чтобы ты отказался от материальной привязанности к хищным вещам века сего.😁

Губит людей не пиво, Губит людей вода!

Люди эволюционировали ради пива — археологи сделали важнейший вывод.

Учёные всё чаще находят доказательства, что ключевой шаг к цивилизации мог начаться не с хлеба, а с желания наших предков пить больше пива. И вот почему:

— Пивоварением занимались ещё до появления сельского хозяйства — брагу варили из злаков, риса и дикорастущих растений;
— Самым древним следам пива около 13 тысяч лет;
— Остатки древнего алкоголя находят по всему миру — от Китая до Ближнего Востока;
— Для регулярного пивоварения нужен стабильный запас злаков, поэтому людям пришлось переходить к земледелию;
— Алкоголь усиливал социальные связи, сплачивал группы и играл важную роль в выживании человека.

https://t.me/terragoldenthrone/6398

"И говорят ему калики перехожие: сходи-ка за пивом, да напой нас! И взял Илья (Муромец) братину великую, пошел в подвалы глубокие, наливал братину пивом крепким и подносил каликам перехожим. — Выпей-ка сам! — в ответ молвят калики перехожие. Хватил Илья братину зараз — только и видели пиво! И спрошали его, Илью, калики перехожие: слышишь ли, Илья, свою силу? И молвит Илья: слышу! И спрошали его, Илью, калики перехожие: как велика твоя сила? И молвит Илья: кабы был столб от земли до неба, я перевернул бы всю землю!"

Очень примечательный пост на Тени Руси описывающий все достаточно точно и ярко https://t.me/tenirusi/6056.

Как то я писал: самое простое и одновременно очень непростое, что мы можем сделать здесь и сейчас, — это сорвать омерзительные присоски разного рода паразитов с нашей бедовой головы. Перестать кормить своим вниманием: престарелых вампиров в овечьих шкурах, повелителей мух, людоедов, псевдофилософов и спекулянтов. Весь этот «цирк, карнавал, шапито с акробатами... предсказателями, танцорами, певцами, жонглёрами, уродами для интермедий, укротителями львов и футболистами».

И если люди вдруг сбросят с себя все эти водоросли и ракушки ниже своей ватерлинии, они сразу узнают всех паразитов, ибо те заплачут горькими слезами, оставшись без средств существования и внимания к себе. Потому что они не умеют ничего, кроме создания иллюзий успешной жизни, сбивая нас с собственного пути, замутняя наш взгляд на жизнь, отвлекая нас от нашего предназначения, кормя бесплодными надеждами о политическом будущем страны, вольно или невольно побуждая нас стоять с открытым ртом, словно беспомощных птенцов, в ожидании чуда. В их «труде» нет и не будет ничего, что было бы понастоящему важно для нас.

Однажды в сильный мороз я делал съёмку исполнительную. На улице было за −40 °C. Балаклава и ресницы покрылись инеем от выдыхаемого пара.

Картина, видимо, была настолько выразительной, что бульдозерист, тронутый видом, налил чай из термоса, открыл кабину и крикнул:
— Братан, на, хоть чайку выпей!

Я вежливо отказался: было некогда, да и не мёрз — спецовка оказалась хорошей, так что мне даже было жарко, ведь я хожу много часов подряд.

Но я отметил для себя человечность бульдозериста. Это искренне радует — не столько из‑за предложения чая, сколько потому, что в тот момент я увидел настоящего человека.

Бог учит меня, и я стараюсь учиться. Хотя, если быть совсем честным, ребёнок во мне всё время норовит сбежать с уроков.

Я люблю наблюдать за людьми, подмечать их особенности, черты характера (хотя кто‑то бы сказал, что я витаю в облаках, погружён в себя или вечно улыбаюсь), их повадки и тому подобное. Это получается как‑то само собой, а не специально. И, видимо, всё это где‑то глубоко в памяти откладывается.

Например, запомнился дед старо‑патриархального вида, который на улице продавал болиголов — или, быть может, настойки из болиголова. Он объявил своего рода крестовый поход против рака. Видимо, когда‑то у него был горький опыт… В общем, я жгуче жалел, что забросил рисование: тогда я бы смог его зарисовать. Он напомнил мне старый польский фильм «Знахарь».

Или, например, вредный снабженец, который вечно ворчит, изливает желчь на контору, в которой работает, и одновременно причудливо, скажем так, шутит. Это какая‑то смесь иронии, сарказма, стендаповских шуток и вечного недовольства, которые не то чтобы органично вплетаются друг в друга, а просто образуют однородный поток. Пока трудно описать, но это интересная задача.

Да, всех бы их зарисовать, сделать персонажами историй! Благо хоть один из навыков я не утратил.