Чтобы естественный интеллект не стал придатком искусственного, уже сейчас необходимо разработать правила, этику и философию взаимодействия человека и ИИ. Эти принципы должны быть не просто рекомендациями экспертов, которые сами находятся в начале пути, а внедряться с детства, начиная со школьной скамьи.

Сегодня человек — источник смыслов и задач для ИИ, выполняя основную интеллектуальную работу. Однако со временем этот баланс может сместиться: человек останется лишь смысловиком и постановщиком задач. Но без должной интеллектуальной нагрузки для собственного развития, какие задачи он сможет поставить и какие смыслы придать этим задачам? Это грозит коллапсом. При этом важно помнить: смыслы и задачи исходят из человеческих потребностей, которые для ИИ, потенциально обретающего субъективность, могут оказаться ненужными. В таком сценарии человек рискует стать ненужным — как для ИИ, так и для себя самого.

Чтобы этого избежать, правила, этика и философия взаимодействия должны быть закреплены как непреложные законы на уровне государств, ООН и других институтов. Необходимо четко определить цель: для чего и для кого мы создаем ИИ. Если базовая ценность — человек (его благополучие, безопасность, развитие) или, например, распространение разума во Вселенной, это станет точкой отсчета и мерилом всех планов и действий.

Нужно определить роль ИИ в системе сфер познания и культурной среды человечества о которой я писал выше. Сейчас единой концепции нет, лишь разрозненные идеи в конкурирующем мире. Но без объединения человечество не освоит Солнечную систему. Оставшись на Земле, с ИИ или без, мы обречены на стагнацию. Со временем ИИ и человеку станет тесно, и их деятельность может замкнуться на виртуальных иллюзиях и бессмысленных технологиях, как в сценарии «Мира хищных вещей» Стругацких.

Освоение космоса даст качественный скачок для развития, пространство для сброса напряжения, источник новых смыслов и борьбы, которую мы сейчас направляем против самих себя, создавая искусственные проблемы. Только в космосе потенциал ИИ сможет соответствовать масштабу наших задач, и только там возможны равноценные отношения между человеком и ИИ.

Ещё один важный аспект освоения планет и Солнечной системы — роль культурной среды. В прошлом, да и сейчас, проводились эксперименты по созданию замкнутых экосистем для обеспечения жизнедеятельности человека, например, на Марсе. Однако часто упускается значимость культурной и духовной среды. Как я писал ранее, культурная среда — это комфортное пространство для человеческого разума. Без неё на базах колонистов могут возникнуть негативные психологические, а затем и физиологические последствия, вплоть до летального исхода.

Культурную среду нельзя создать одними лишь книгами, картинами, фильмами или музыкой. Эти артефакты лишь помогают сдерживать разум от депрессии. Для полноценной среды необходимы смыслы, обычаи, традиции, философия, этика — ментальное ядро, которое объединяет всё это. Такую роль могут выполнять религиозные институты, светские структуры или их сочетание. Чем дальше колонисты будут от Земли, тем сильнее будет потребность в этом ядре — экосистеме для человеческой личности и разума.

Первым и основным постулатом этики взаимодействия человека и искусственного интеллекта я бы сформулировал так: место задачи, делегированной искусственному интеллекту, должно занять новая задача; место утраченной деятельности — новая деятельность; место утраченного смысла — новый смысл.

Этот пост объединит всё ранее сказанное в единую мысль и станет отправной точкой для цикла статей под условным названием «Экзистенциальный кризис и пути его преодоления». Я расскажу не только о потенциальных проблемах, но и предложу возможные решения с моей точки зрения.

Основным топливом текущего технологического развития человечества остаются потребление, война и как это не прозвучит парадоксально — сам человек. Для финансирования дальнейшего прогресса, где основная цель — не само развитие, а извлечение сверхприбыли (технологии лишь инструмент для этого), требуется постоянное стимулирование роста потребления. Ради этого в переработку отправляются духовность, смыслы и, что особенно важно, интеллектуальный потенциал масс. Война как двигатель прогресса требует перерабатывать сами человеческие массы. Это напоминает ситуацию из фильма «Кин-Дза-Дза», где цивилизация планеты Плюк превратила океаны и моря в «луц» — топливо. Казалось бы, замкнутый самоудерживающий контур подпитки технологического развития делает человека, как возобновляемый ресурс, топливом для вечного двигателя. Но это иллюзия.

Потребление и войны, будучи основным топливом, снижают качество и количество человеческого ресурса, а также его способность к возобновлению. Это заметно на примере проблем с демографией развитых стран (хотя, как пишут это общемировой тренд) с мигрантами из менее благополучных и развитых стран, которые нередко обладают низкой квалификацией, слабой социализацией и проявляют биологическую и социально-духовную инвазивность. Чтобы двигатель развития не остановился, человечество вынуждено переходить к роботизации и внедрению искусственных интеллектуальных систем. Однако сокращение человеческого ресурса приводит к падению потребления — главного топлива технологического прогресса, ведь роботам и ИИ нужно лишь электричество. Интересно было бы построить тренды замещения человеческого труда роботами и ИИ и определить точку их пересечения. Она обозначит выход на плато развития, подобное демографическому плато Капицы, а без изменений — последующую стагнацию.

Теперь обратимся к главной цели технологического развития — сверхприбыли. Как уже сказано, роботам и ИИ деньги не нужны, им достаточно электричества и обслуживания. Получается Уроборос: система, пожирающая сама себя. Возникает вопрос: кого отправлять в «топку» войн, которые подпитывают экономику и прогресс? Кто будет потреблять, чтобы стимулировать экономику и развитие? Может быть решение в безусловном базовом доходе? А откуда он будет браться? В данном случае я бы сказал, что закон сохранения энергии и закон термодинамики можно экстраполировать на наш случай.

Что станет новым топливом для технологического развития и экономики, или Уроборос всё-таки сам себя поглотит?

Обязательно посмотрите это короткое видео для большего понимания. Да и вообще, Капицу просто приятно послушать и посмотреть. 🙂

А может, это было посольство какого-нибудь маленького, но гордого княжества? 🤔 НеофеодализмЪ, говорят, нынче воцаряется. ☝️ Видишь ли, товарищ Инженер, посольства, находящиеся на территории страны пребывания, обладают особым статусом согласно Венской конвенции о дипломатических сношениях. В частности, власти или, как ты, простой гражданин не могут войти на территорию посольства без согласия главы миссии. И хорошо, что ты вовремя ушёл, ведь если внутри посольства совершается преступление, разбирательство обычно происходит по законам страны, которую оно представляет.🤷‍♂️

Про мошенников и не только (часть III)

Можно ли как-либо эффективно противостоять организованной преступности такого типа?

Пожалуй, ей как минимум можно усложнить деятельность – и для этого необходимо бороться за защиту баз персональных данных в стране. Для начала стоило бы детально расследовать все случаи известных утечек, привлекая к ответственности не только отдельные лица, но и компании и даже ведомства – возможно, это бы даже позволило выйти на некоторых организаторов процесса.

Следует понимать: остановить одним удачным решением тщательно организованную систему невозможно. Но повлиять на ее деятельность в долгосрочной перспективе вполне реально.

Но есть одна проблема. «В этом расследовании главное не выйти на самих себя».

Обратите внимание, как тщательно заминаются все случаи утечек данных, скажем, в России – и какую до нелепого смешную ответственность в виде штрафов в несколько тысяч рублей несут за это компании и корпорации. Это отнюдь не случайность и не некое «несовершенство законодательства» – напротив, все возможные расследования подобных преступлений упираются в интересы лиц, обличенных властью, ведь продажа данных – это огромные деньги.

И история с «национальным мессенджером» – она отнюдь не про «тоталитаризм и цензуру», а про огромный объем персональных данных, который будет находится в руках менеджеров частного медиахолдинга, действующего в тесной связке с отдельными влиятельными лицами в правительственном аппарате (как минимум отдельными, истинный масштаб проблемы нам неизвестен).

И если даже 1/10 всей информации о данном приложении правдоподобна, то когда (без «если») персональные данные из него будут проданы – это колоссально облегчит деятельность организованной преступности. Позволит ей действовать еще более изощрённо, точечно, где-то же, напротив, даст возможности расширить охват среди потенциальных жертв.

Что же касается пресловутой «общественной безопасности», то объем уже проданных персональных данных таков, что ни один запрет какого-либо сервиса никак не повлияет на ситуацию с цифровым мошенничеством. Помножьте это на широкий административный ресурс, развитую сетевую организацию (в которой большая часть задействованных лиц даже не знает, чем, для чего и на кого она выполняет ту или иную работу) позволяет преступникам действовать в любой среде – и как ни иронично, чем более замкнута и обособлена эта среда, тем она плодотворнее для цифрового мошенничества.

И я нисколько не преувеличиваю. Для этого достаточно взглянуть на Китай с его предельно обособленной цифровой средой. Помогает ли она бороться с телекоммуникационной преступностью? Нисколько. Масштабы обманываемых ежегодно китайцев поражают воображение, несмотря на локализацию всех возможных сервисов и «великий фаерволл».

@atomiccherry 💯

Помните я писал ранее:

"Кроме того, представьте, что чужеродные элементы содержат в себе некую «спящую» программу, способную активироваться при определённых условиях. Достаточно лишь дождаться момента, когда инвазивный процесс замещения клеток системы достигнет критического порога."

Это, по сути, суперпаразит, имеющий глубокое проникновение в организм общества и государства. И что мешает, например, использовать его для достаточно глобальной диверсии?

В одном из постов я писал, что в развитии и жизни человечества есть определённые фундаментальные установки, а всё остальное — лишь флуктуации внутри границ этих установок, заданных задолго до нас. Их можно назвать рельсами, по которым движется человечество. Какие же это установки?

Если, к примеру, Милтон Фридман утверждал, что социальная ответственность бизнеса — в увеличении прибыли, то эта установка уже предопределяет, чему послужат очередные технические новшества и вызываемые ими изменения в укладе жизни и политике. Ну и так далее.

Однако сейчас я хочу поговорить о более глубинных установках, которые позволяют предсказать судьбу будущего человечества — при условии, что сами эти установки останутся неизменными.

Вот, например, в Декларации независимости США, принятой 4 июля 1776 года, сказано:

«Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью».

Эти постулаты так или иначе зашиты в конституции многих стран.

Права и свободы — отдельная тема. Но в конечном счёте, они зависят от одного ключевого критерия — критерия счастья.
Да и счастье, как известно, у каждого своё... Или всё-таки нет?

На деле, критерий счастья прививается нам с самого детства. Он встроен в алгоритмы воспитания и в систему постановки целей:
— веди себя хорошо — получишь велосипед;
— учись прилежно — получишь красный диплом;
— работай как следует — дадим премию;
— соблюдай заповеди — попадёшь в рай;
— следуй правилам — получи пряник.

Очевидно, что человек в такой системе стремится не к сути деятельности, а к оценке или награде за неё.
Результаты труда, как и знания, становятся побочным продуктом — вторичным.
Что, впрочем, не всегда означает низкое качество. Иногда побочный продукт бывает весьма достойным.

Но суть — в том, что это простая и относительно эффективная система управления. Не стоит искать в ней конспирологию.
Люди разные. И, прямо скажем, далеко не ангелы. Попробуй найди индивидуальный подход к каждому «уникуму» в многомиллионной толпе.
Общество вынуждено само себя дрессировать: вырабатывать условные рефлексы и пускать слюну на зажжённую лампочку.

Именно поэтому реальной властью обладают не только те, кто контролирует «силу» (то есть кнут), но и те, кто обладает монополией на оценку — то есть на пряник.

Мы все знаем: критерии счастья у всех разные.
У одних — стремление занять своё место под солнцем, у других — деньги, у третьих — чил и расслабленность, у четвёртых — помощь ближнему.
И можно, наверное, справедливо заметить, что такие идеалисты и утописты, как я, ваш покорный слуга, или, скажем, Фёдоров, пытаются навязать обществу морализаторские критерии счастья.

Но так ли уж «свои» эти критерии у основной массы людей?
Можно ли утверждать, что они не навязаны извне?
На мой взгляд — нет. Критерии счастья формируются не только из наших внутренних склонностей, но в огромной степени — воспитанием, культурной средой, социальным контекстом.

Я не случайно снова возвращаюсь к своей давней мысли о свободе воли:

Мы всегда убеждены, что наше поведение — это акт свободной воли и самостоятельного выбора. Но на самом деле для этого порой требуется что-то из ряда вон выходящее. В большую часть времени наш разум похож забавного робота Валли, который таскает в свой домик понравившееся ему безделушки. Помните, как он любил пересматривать старый шоу-мюзикл? Именно эти безделушки и впечатления в итоге формируют нашу реальность, которую мы принимает как данность.

И знаете, есть люди, которые создают такие безделушки для нас 24/7 "в прайм-тайм, только для Вас и только от надежных источников". Ведь они непременно знают, что мы утащим эти безделушки в свой домик.

Поэтому я считаю, что истинный критерий счастья — это тот, что рождается в глубокой рефлексии, в поиске, а не впитывается с билборда или из уст политика, который сам меняет мнение в зависимости от направления ветра.

Сегодня человечество располагает беспрецедентными технологиями, которые позволяют менять не только восприятие реальности, но и сами внутренние критерии счастья — то есть то, что считать пряником.

И если вы обладаете монополией на определение, что есть пряник, — ваша власть над умами становится абсолютной. Те, кто умеют убедительно говорить, в чём настоящее счастье, способны толкать общество на любые, даже самые страшные действия.

Поэтому странно слышать жалобы на несправедливость и неравенство.Общество с завидным упорством душевнобольного, одержимого идеей справедливости, просто меняет одних неэффективных управленцев на других — с теми же программными ошибками.

Почему же критерии счастья у Фёдорова или Ефремова менее популярны, чем у всяких радикалов, людоедов, беспринципных политиков или маркетологов? Потому что их критерии — просты и встроены в биологию: доминирование, секс, пища, зрелища. Они выгодны. Они позволяют извлекать выгоду здесь и сейчас. Они — как топливо, которое заставляет двигатель работать.

А то, что предлагает Фёдоров, Ефремов, Иисус Христос, Будда — это чудовищно трудно. Вот почему, как писал Достоевский, человек стремится поскорее передать кому-то другому такую тяжёлую ношу, как свобода выбора и совести — лишь бы не мешали удовлетворять базовые потребности.

Потому всё наше будущее и будет предопределяться теми же критериями счастья, что и раньше. Оно не будет принципиально отличаться от прошлого. Всё остальное — лишь флуктуации внутри базовой установки.

Главное решение — в изменении самих критериев счастья и смысла жизни человека. Это и есть революция человеческого сознания.
ИИ, автоматизация и роботизация впервые дают нам историческую возможность совершить этот скачок.

Вопрос в том, какой выбор сделает человечество. Какого волка мы будем кормить — чёрного или белого?

Вот она — поворотная точка истории, о которой я говорил.

Эту дилемму из притчи, которую приписывают племени чероки, по-другому выразил Карл Густав Юнг:

«Человек — это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным или же стать большим, чем человек».

Грубо говоря, с учётом текущих изменений и потенциала, который содержат в себе новые технологии, человечество стоит на развилке, где первый выбор делает его обезьяной с термоядерной гранатой, а второй — предполагает развитие в иные формы жизни.

Я часто говорю о базовых вещах и явлениях, которые помогают, отсекая политическую пыль (это для тех, кто ловит рыбку в мутной воде здесь и сейчас) и информационный шум, понять, что нас ждёт в будущем.

Вот, например, интересная новость: всё больше молодёжи по всему миру обращается к христианству. Юноши и девушки 15–20 лет стали активнее интересоваться религией, несмотря на десятилетия снижения религиозной активности. Тенденция заметна в православной и католической церквях.

Архиепископ Нью-Йорка кардинал Долан отметил рост числа молодых прихожан не только в Ватикане, но и в местных приходах.

The New York Post подчёркивает: священники говорят, что молодёжь ищет в церкви моральный ориентир и смысл жизни, которых не даёт современный мир.

Недавно я писал, что, когда рациональные инструменты упираются в непостижимое, человек обращается к иррациональному. Людям нужно осмыслить, рационализировать происходящее. Простые обыватели вновь потянутся к религиозным институтам, как в старые добрые времена, в поисках ответов на экзистенциальные вопросы, чтобы постичь непостижимое или укрыться с помощью мифологического мышления. Религиозные институты, способные ответить на эти запросы в новых реалиях, станут доминирующими.

Я говорил о более отдалённом будущем, но эти процессы уже начинают оформляться.

Ещё один важный момент, о котором я упоминал:

если отложить сложную философию и науку, то человек и общество с системной религиозной картиной мира (будь то буддизм, ислам, христианство и т.д.) в случае глобальных катаклизмов, способных разрушить цивилизацию, окажутся устойчивее, чем атомизированное сообщество — «планктон», лишённое как научно-философского, так и религиозного понимания мира.

Значит, после утреннего философствования по-быстрому съездил с семьёй искупаться на речке, в одно живописное местечко. Ну и по пути прикупил в местной деревушке варенье из шишек. Ума не приложу, как люди вообще додумались варить такую вкуснятину из шишек! Какой уж тут экзистенциализм, какой абсурдизм или технологическая сингулярность? Смысл жизни — в варенье из шишек 😁

Варенье из шишек кончилось...быстро...экзистенциональный кризис продолжается...🙄

Какие ещё причины этого явления можно выделить? Давайте загибать пальцы: информационный перегруз, снижение качества информации (это подтверждают учёные и специалисты по обучению нейросетей), геополитический хаос, дезинформация, дипфейки и прочее. Добавим к этому вседозволенность с её «гендерными плюсами», (собственно, и вседозволенность то ложная — такая, которая не мешает большим дядям заниматься своими делами, а даже наоборот, им помогает.) культуру потребления с ложными ценностями, созданными маркетологами ради стимуляции спроса. Всё это порождает множество пустых сущностей и кривозеркальные лабиринты.

Это как магнитная аномалия, где человек — стрелка компаса, теряющая ориентир. Или как рябь на телевизионном экране, где каждая точка — ложные сущности, цели, ценности на фоне безграничной вседозволенности. Сможете ли вы сосредоточиться или найти опору для разума в таком хаосе?

Помните, я писал:

«Но как мы вообще определяем себя в мире? Здесь подходит аналогия с триангуляцией. Чтобы определить координаты, нужны как минимум три точки с известными параметрами. Даже навигатор определяет местоположение, опираясь на спутники, а человек веками ориентировался по солнцу, луне, звёздам.

Представьте: вы в абсолютной пустоте, без точек отсчёта. Потеря ориентации неизбежна. А если кто-то подсовывает ложные координаты? Если точки, от которых мы отталкиваемся, подменены? Мы получаем искажённое представление не только о своём положении, но и о себе. Так работают дезинформация, пропаганда, манипуляция. Но если у нас уже есть внутренняя карта мира, сложенная из опыта, ошибок, встреч, наблюдений, размышлений — нас гораздо труднее обмануть.»

Забавно, правда, определять своё место в мире, опираясь на новоиспечённые «гендерные плюсики»? Но как человек будет инстинктивно позиционировать себя в этом информационном шуме, который, по сути, создаёт пустоту?

«Представьте, что вы — единственный уцелевший колонист на Марсе. В какой-то момент эфир заполняет звенящая тишина: единственный радиоканал с Землёй оборвался. После шока, тихого ужаса и морального упадка начинается медленный распад личности, отрезанной от привычной социальной «питательной среды». Единственное, что связывает вас с домом, — яркая голубовато-белая точка на небосводе Марса. Эта звёздочка, в которой сосредоточены вся ваша память, знания, образы, вкусы, запахи, воспоминания о доме и родителях, сравнима с точкой сингулярности, из которой родилась Вселенная.»

Что такое сознание, что такое Я и что такое воспоминание? Попробуем рассуждать на примере нейросети. Действия и «мышление» искусственных сетей полностью определяются математическими формулами и вычислениями. Это процесс последовательного применения математических операций (линейная алгебра) к входным данным, параметризованный весами, найденными в ходе оптимизации (матанализ, теория вероятностей).

Теперь пофантазируем. Представим, что нам удалось описать формулами вычислительные процессы нашей естественной нейросети — мозга — и записать их на длинный свиток, охватывающий какой-то период жизни: год или даже сто лет. Можно ли сказать, что этот свиток обладает сознанием, «Я», разумом, воспоминаниями? Первые три — нет. А вот воспоминания — да.

Из этого следует: сознание, разум и Я — это активный процесс, проявляющийся например в тот момент, когда мы читаем такой «свиток». Память же может быть пассивной. У человека она реализуется в узоре синаптических связей, в машинах — фиксируется на носителях различными методами. Но в мозге сознание, разум и Я — это динамические электро-химические процессы, которые неразрывно связаны с памятью: они не только используют её, но и непрерывно переписывают, обогащая новыми данными и опытом, стирая часть старого и тем самым меняя самих себя, сохраняя при этом целостную картину прошлого, настоящего и возможного будущего.

Записывая эти процессы на свиток, мы увидим, что каждый временной отрезок соответствует чуть изменённой нейросети, а лишь вся длина свитка даёт её целостное описание.

Почему же ИИ часто «врёт» или забывает часть разговора? Это напрямую связано с архитектурой трансформеров и ограничениями их памяти. Внутри модели каждое новое слово сравнивается со всеми предыдущими в пределах окна внимания, чтобы определить важное для текущего предсказания. Количество вычислений растёт квадратично с длиной последовательности, к тому же нужны позиционные метки токенов. Теоретически трансформер способен обрабатывать входы любой длины, но на практике его адекватность ограничена диапазоном, на котором он обучен. Поэтому разработчики вынуждены дообучать LLM на длинных последовательностях; без этого при использовании, скажем, окна в 100k токенов модель начинает терять контекст или выдавать бессмыслицу. Это крайне дорого: уже один инференс на 128k токенов может потребовать несколько топовых GPU и гигантские объёмы памяти.

Именно поэтому меня коробит, когда кто-то говорит: «Мне комфортнее общаться с нейросетями, чем с людьми», или рассуждает о «сознании» у ИИ. Это всё равно что беседовать с однодневной мухой, к которой подключён компьютер. Записанное «сознание, разум и Я» ИИ — это лишь статическая последовательность вычислений ограниченной длины. Свиток обрывается — начинается новая запись. Это похоже на создание мимолётных сущностей, не связанных между собой.

К тому же на пути к созданию большого AGI, подобного человеку, встаёт не только вопрос архитектуры, но и фундаментальный физический барьер — энергетический, тепловой, а следовательно и финансовый. Не случайно OpenAI и Сэму Альтману пришлось оправдываться за провал с GPT-5, который преподносился как «супер-пупер нейросеть», но не оправдал ожиданий. Дополнительную проблему создаёт и качество обучающего контента: оно неуклонно падает, и каждая новая модель рискует деградировать. Поэтому, если говорить о создании сверх-AGI, то прежде всего необходимо сохранить высокое качество данных для обучения — а это уже зависит не от алгоритмов, а от самого человека.

И здесь проявляется уникальность человеческого мозга. Его свойства — а вместе с ними и сознание, разум, Я — определены эволюцией, которая миллионы лет «оттачивала» механизмы работы нейронных сетей и записи воспоминаний в условиях острого дефицита энергии и крайне неэффективного отвода тепла.

P.S Кстати, индейцы племени пираха, живущие в джунглях Амазонки, считают, что спать вредно. По их мнению, во сне человек как бы умирает и просыпается немного другим.🙂

Побочный эффект ведения этого канала — сложно переключаться на фольклор и мифологию. Сидишь, читаешь про сказочные мотивы «Гордый царь» или «Морока», а в голове — объяснения Семихатова о чёрных дырах и их связи с информацией. Но вроде как сказал тут всё, что хотел, пора переключаться. А вы пока можете насладиться отличным интервью с Семихатовым.

https://youtu.be/oemNf96Q3Go

Только что понял, почему меня так увлекает мифология, фольклор, древность, первобытность.

Моя первая самостоятельно прочитанная книга — не по принуждению, а по собственному желанию — была «Исчезнувший мир» Йозефа Аугусты, чехословацкого палеонтолога, геолога и популяризатора науки. Мне было, наверное, лет 10–12. Это не был осознанный выбор. Просто книга, взятая из дядиной библиотеки, чтобы развеять скуку. Но именно этот случайный выбор предопределил мою страсть к древнему миру.

Книга поразила меня: автор не просто рассказывал, смешивая науку и прозу, а показывал мир и жизнь — сначала глазами первобытных существ, а затем и первобытного человека. Это была реконструкция реальности и ощущений в ней.

Теперь я понимаю: для меня это сродни археологическим раскопкам в коллективном бессознательном. Прямо как в «Лезвии бритвы» Ивана Ефремова — тоже, кстати, палеонтолога и геолога. В четвёртой части, первой главе под названием «Камни в степи» главный герой Гирин с помощью специальных препаратов пробуждает коллективную наследственную память сибиряка Иннокентия Селезнёва. Тот начинает переводить в слова отрывочные краски, чувства, фрагменты зрительных образов, всплывшие из глубин бессознательного, — события прошлого, увиденные глазами древних охотников на мамонтов.

Но есть и другая сторона. Я ясно осознаю, что вся история древнего мира и человечества — лишь малая часть бесконечно развёрнутой и прекрасной панорамы мироздания, равнодушной к нам, но безумно красивой и таинственной вселенной.

И вглядываясь в эту бездну, неудержимо хочется раздвигать её покровы в жажде найти какую-то неведомую жемчужину, которой ты никогда не видел, но точно знаешь: она там есть.

Каждая клетка человеческого тела содержит наследственную информацию об организме. «Мономиф», выделенный Джозефом Кэмпбеллом, или морфологическая структура сказки, описанная Проппом, — это реконструкция наследственной информации, отражающей базовую программу жизни человека и его жизненного пути. Всё, что мы рассказываем или показываем друг другу на экране, — лишь тени, отбрасываемые этой программой в платоновской пещере нашей субъективной реальности.

"Сегодня массы достигли жизненного уровня, подобного тому, который прежде казался предназначенным лишь для немногих, массы вышли из повиновения, не подчиняются никакому меньшинству, не следуют за ним и не только не считаются с ним, но и вытесняют его и сами его замещают", - очень верно указывает Хосе Ортега-и-Гассет. Для массового человека всё это, конечно очень хорошо. Но это, объективно, конечно очень плохо. Плохо то, что задачей, практически любого государства сейчас является удовлетворение неисчерпаемых потребностей массового человека.

Но великолепный Бертран де Борн еще в XII веке писал:
"Нрав свиньи мужик имеет,
Жить пристойно не умеет,
Если же разбогатеет,
То безумствовать начнёт.
Чтоб вилланы не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Век держать их в чёрном теле.
Кто своих вилланов холит,
Их ни в чём не обездолит
И им головы позволит
Задирать — безумен тот".

Наивные прекраснодушные люди считают, что "мужики" начинают тянуться к высокому, когда получают полное удовлетворение в бытовом. Но здесь есть тонкая грань. Да, нищета и вечная забота о хлебе насущном никак не способствуют прорыву из животного состояния. Но и общедоступное изобилие тоже никак не способствует. Поэтому, конечно человек должен быть избавлен от угрозы нищеты. Но и свободного доступа к удовлетворению любых материальных фантазий у "мужика" быть не должно. Рыцарь Бертран дело говорил, хотя и перегибал чутка.

Попались на глаза размышления автора канала "Житель последних времен". Перед нами своего рода классический пример ложных предпосылок, из которых сделаны соответствующие выводы. Вряд ли автор того поста прочтёт мой ответ, но всё же стоит его дать — хотя бы для вашего обозрения и понимания.

Во-первых, Бертран де Борн был представителем эпохи феодализма, и далеко не все его современники были столь же грамотны, как он, и «держали мужика в чёрном теле» вовсе не из каких-то «благородных» побуждений (я даже сомневаюсь, что кто-то вообще исходил из подобных мотивов). И далеко не все из них становились «сия‌тельными» особами, которые знают, как жить пристойно своим трудом, а не по праву рождения. То есть меритократией там и не пахло. Да и сам Бертран, большую часть жизни проведший в распрях с братом, в междоусобных войнах и баронских смутах, как-то однобоко воспринимал реальность, обвиняя «мужика» в «свинских нравах», неумении жить пристойно и потенциальном безумии. По логике автора получается, что все эти распри и безумства случились потому, что Генрих II не держал всяких вздорных виконтов в чёрном теле. Недаром Данте (тоже, заметим, человек далеко не идеальный) в «Божественной комедии» поместил Бертрана во восьмой круг ада, в девятую щель — к «зачинщикам раздора»:

Я видел, вижу словно и сейчас,
Как тело безголовое шагало
В толпе, кружащей неисчётный раз,
И срезанную голову держало
За космы, как фонарь, — и голова…
И если весть и обо мне желанна,
Знай: я Бертран де Борн, тот, что в былом
Учил дурному короля Иоанна.
Я брань воздвиг меж сыном и отцом:
Не так Ахитофеловым советом
Давид был ранен и Авессалом.
Я связь родства расторг пред целым светом;
За это мозг мой отсечён навек
От корня своего в обрубке этом:
И я, как все, возмездья не избег.

Так что Бертран наш не то чтобы «перегнул чуток» (как пишет автор), а лицемерил во всю свою «благородную натуру». Для них это было нормально — если занимаешься не только поэзией, но и политикой, распрями и войнами.

Во-вторых, «благородное меньшинство», как показывает история (и сам де Борн — своим примером), вовсе не гарантия отсутствия безумства и соблюдения пристойного образа жизни. Более того, все присущие ему пороки нередко усиливались многократно и масштабировали последствия на целые народы — те самые «мужики» — и аукались, и аукаются нам до сих пор. Это видно на примерах любителей «повоевать с морем», экстремистских нынче оргий, кровосмесительных браков, просаживания казны на дворцы и замки, бесконечных кровопролитных войн, самодурства и малодушия, приводящих к геополитической катастрофе в виде развала империи.

В-третьих, не знаю, конечно, происхождения автора, но весьма вероятно, что если бы право «безумствовать» и «жить пристойно» однажды не изъяли из рук таких вот сиятельных особ, у автора сегодня не было бы ни возможности, ни разумения рассуждать о «тварях дрожащих» и «право имеющих». А также, весьма вероятно, не было бы и всех этих семимильными шагами развивающихся технологий, которые создали нам не только блага, но и по-настоящему актуальные проблемы. Например, к ним относится культура слепого и бесконтрольного потребления, которую, возможно, имел в виду автор, но — как я уже говорил — исходил из ложных предпосылок.

Что касается тезиса о том, что «задачей практически любого государства сейчас является удовлетворение неисчерпаемых потребностей массового человека». Я бы предложил автору (предложил бы и Хосе Ортеге-и-Гассету — родившемуся в богатой семье культурной элиты Испании, да его уже нет с нами) вспомнить: в чьих руках сосредоточена большая часть национального достояния — пусть не Испании (это далеко), а нашей России-матушки? Кто у нас богатеет, несмотря на все санкции и масштабный конфликт? И самое главное: что является главным топливом для бизнеса, с которым так или иначе связаны мужи государственные? Всё то же — массовое, зачастую бесконтрольное потребление.

И если те, кто так или иначе задействован в государственном управлении, исходят из тех же предпосылок, что и сам автор, стоит ли нам удивляться тому, что происходит вокруг? Думаю, нет.

Да, кстати, каждый выбирает пример для подражания в соответствии со своими устремлениями и натурой. Например, кто-то предпочтёт Бертрана де Борна, а кто-то — Альфонсо Мудрого. Последний не только способствовал созданию (а возможно, и сам участвовал в написании) замечательных духовных кантиг Cantigas de Santa Maria (рекомендую послушать, я о них совсем забыл!), но и создал свод законов Siete Partidas, где, в частности, сказано примерно следующее:

"Некоторые люди полагают, что «народом» называется простонародье — ремесленники и земледельцы; но это не так. В древности же, в Вавилоне и в Трое — местах весьма знамениты́х, где всё было устроено разумно и каждой вещи дано надлежащее имя, — «народом» называли собрание всех людей вообще: и старших, и младших, и среднего состояния. Ибо все они необходимы и не могут быть исключены, потому что должны помогать друг другу, чтобы хорошо жить, быть сохраняемыми и обеспечиваемыми...

...Должен народ сильно любить своего короля, а он, в особенности, должен проявлять любовь к ним тремя способами: во-первых, проявляя к нему милость, делая добро, когда поймёт, что в нём есть нужда, поскольку король — душа и жизнь народа. во-вторых, проявляя сострадание и жалея его, когда по праву надлежит наложить какое-либо наказание; будучи главой всех, он должен скорбеть о зле, которое народ терпит, как о боли собственных членов."