☝️Ну вот, собственно, о чём я и писал ранее. При этом ещё гипотетически рассуждал:

«И если даже технологическая элита озадачилась решением будущих проблем, она не успеет интегрировать в новые условия жизни оставшихся не у дел безработных...»

Ну так вот, никаких «если».

Генеральный директор BlackRock: Сокращение численности населения — это хорошо, потому что теперь у нас есть ИИ, который будет выполнять всю вашу работу.

Если ознакомиться с более полным текстом  выступления (хотя на основных платформах почему-то этого выступления не тиражируют), а не реагировать на кликбейтный заголовок, можно найти достаточно разумные, хоть и циничные доводы. Однако есть существенные «но», которые либо не учитываются, либо учитываются, но не озвучиваются.

Технократическая развилка: мир стоит перед выбором между цифровым рабством и цифровой инфантилизацией
Мы живем в эпоху, когда технологии впервые в истории обретают власть над своими создателями. И пока политики спорят о подходах к регулированию ИИ, реальность уже сделала свой выбор: либо цифровое рабство, либо цифровая инфантилизация.

Ложная дилемма современности
Сегодня нам предлагают выбирать между двумя токсичными альтернативами.
✔️ Технофеодализм западного образца превращает нас в цифровых крепостных. Алгоритмические бароны взимают оброк с каждого клика, наши личные данные стекаются в их облачные замки, а право «изменить настройки» стоит, как выкуп за свободу. Лоббируемый алгоритмическими баронами безразрешительный курс под девизом «сначала взломай, потом извинись» подразумевает, что скорость важнее последствий, а демократия сводится к нажатию «Accept All». Но безразрешительная модель — лишь красивая упаковка для корпоративной диктатуры, где алгоритмы решают, что мы видим, покупаем и думаем.
✔️ Технопатернализм азиатского типа делает из граждан инфантильных детей под неусыпным контролем заботливого «папы» Левиафана. Каждый алгоритм получает штамп «Разрешен к применению». Инновации идут строем в колоннах разрешительного курса согласно национальному плану. Девиз: «сначала согласуй, потом запускай». Цена спокойствия разрешительной модели — исчезновение гаражной дерзости и права на эксперимент. Государство-опекун решает, какие платформы, сервисы и приложения нужны его детям. 72% китайцев доверяют ИИ не потому, что он лучше, а потому, что им не дали права сомневаться.

Обе эти модели игнорируют главное.

1) В течение ближайших лет развитие ИИ принесет человечеству огромные возможности и ужасающие проблемы.
2) Каждая грань жизни станет совершенно иной, и это произойдет несмотря ни на что, в независимости от любых политических баталии «за» или «против» развития ИИ.
3) В отличие от всех предыдущих научно-технических революций, изменения будут происходить не в течение поколений, а за время, меньшее чем требуется ребенку на обучение в школе.

И потому нужен третий путь.

Третий путь: техностюардизм
Техностюардистский курс ведёт к техносимбиозу: не господство технологий над людьми, не опека государства над гражданами, а равноправное партнерство.

✔️ Государство должно не разрешать или запрещать, а взять на себя ответственность за управление изменениями, которые несет с собой ИИ.
✔️ Целью такого управления должно стать поощрение, стимулирование и принятие проектов, инициатив и законов, способствующих тому, чтобы положительные последствия развития ИИ технологий перевешивали отрицательные.

Техностюардизм — это обязательство предвидеть и предотвращать потенциальный вред от ИИ и направлять ИИ инновации к общественному благу.

Техностюардизм означает:
• Граждане как совладельцы технологической инфраструктуры
• Алгоритмы как общественное достояние, а не частная собственность
• Инновации как результат коллективного творчества, а не корпоративных лабораторий

Почему это важно именно сейчас
Мы находимся в уникальной точке истории — последнем моменте, когда можем повлиять на траекторию технологического развития.
Через 10 лет структуры власти закостенеют: либо корпорации окончательно поработят нас через ИИ, либо государства превратят в цифровых младенцев.
Техносимбиоз предлагает модель, где ИИ усиливает человеческий потенциал, а не заменяет его. Где ИИ помогает принимать решения, а не принимает их за нас, и данные принадлежат тем, кто их создает.

Время действовать
Пока политики спорят о регулировании, а корпорации делят рынки, реальная власть переходит к тем, кто контролирует код. Техностюардизм — не утопия, а практическая необходимость. Это единственный способ сохранить человеческое достоинство в эпоху ИИ.

Выбор прост: либо мы станем хозяевами алгоритмов, либо они станут нашими хозяевами. Третьего не дано.

Вопрос не в том, какие технологии мы создаем, а в том, кому они будут принадлежать.

#Технофеодализм #Технопатернализм #Техностюардизм

Только поглядите какое небо!🙂

Перечитывая произведения Урсулы Ле Гуин с новым опытом и знаниями, я осознаю, насколько незрелыми и слабыми кажутся мои собственные попытки писать и воплощать идеи. Да и сами идеи теперь представляются мне несущественными.

Я также замечаю удивительное сходство мысли таких авторов, как Ле Гуин, Стругацкие, Ефремов, Крапивин, Булычёв, Носов, Чуковский, Толкин. Что, к примеру, объединяет Ефремова и Толкина? Оба отвергали неискренность и наигранность, как и Чуковский.

Они словно верховные чародеи Земноморья или христианские апостолы — неузнанные при жизни, но глубоко влияющие на умы после смерти.

И конечно, я снимаю шляпу перед мастерством Ле Гуин и глубиной её мысли, которые открылись мне лишь теперь.

Давным-давно одно могучее и большое государство обанкротилось, оставив наследие от шанцевого инструмента до заводов, газет, пароходов и ракет, бороздящих просторы вселенной. Смекалистые и шустрые люди решили перезапустить это хозяйство и уже зарабатывать по-крупному. Собрались они в артели да картели, договорились, кто и где будет работать, и разошлись по своим «делянкам». Простому люду - крестьянам и чиновникам - поручили крутить колесо застывшей государственной машины, чтобы охранять и содержать эти делянки.

Это была присказка, а сказка впереди. С тех пор в этой большой артели шустрых купцов люди ходят на работу, зарабатывают деньги и получают зарплату на карманные расходы детям. Строят связи, строят козни, пользуются возможностями (страна возможностей, всё-таки), делают ставки: кто-то срывает куш, кто-то проигрывает. Есть, конечно, одиночки или группы, которые считают, что работают на государство, но их так мало и они так разбросаны, что единой системы не образуют. Меж ними даже нет единой мысли и согласия.

А чуть ниже, среди народных масс, - песочница, где наёмные аниматоры и мы сами (в свободное от работы время) играют в СССР, Российскую империю, анархизм, этатизм, либертарианство и прочее. Но и это не складывается в единую ткань, даже в лоскутное одеяло. Если бортики песочницы сломаются, а аниматоры разбегутся, все пойдут кто в лес, кто по дрова, а то и стенка на стенку. Поэтому призывы из песочницы к аниматорам и их нанимателям «играть всерьёз» звучат странно. К кому, собственно, они обращены? Ещё страннее слова о «кесарю - кесарево» - совсем уж дремучий анахронизм.

Как можно охарактеризовать всякие Палантиры и прочий цифровой контроль? Перефразирую мнемоническую фразу для запоминания цветов радуги: «Каждый новый дракон желает знать, где сидит герой». 🙂

Георгий Кичигин
Под вечным небом. 1999

Пока балом правят обезумевшие политики и прочие сильные мира сего, давайте постараемся не только выжить, но и сохранить всё самое доброе и прекрасное.

Я в первую очередь интуит и в меньшей степени аналитик. С одной стороны, я люблю анализировать и запоминать большие объёмы информации, раскладывать её по полочкам, выстраивать связи и систематизировать. Но я совершенно не игрок в шахматы (тем более на скорость) или покер. Впрочем, я никогда всерьёз этими играми не занимался — возможно, дело в каких-то психологических барьерах из детства. Мышление у меня ассоциативное и образное.

Психолог-когнитивист Даниэль Канеман, основываясь на своих научных экспериментах, скептически относился к надёжности интуитивных решений. Возможно, он прав. Но сколько я себя помню, моя интуиция меня никогда не подводила, а вот я её — нередко. Часто я поддавался эмоциям, чужому мнению или внешним факторам, что приводило к закономерным плачевным итогам. Я точно знаю: интуицию нельзя вызвать по собственному желанию. Она работает в фоновом режиме, независимо от моего суетливого «я», и говорит своё веское слово в тот момент, когда ей это нужно.

Многое из того, что я вижу сегодня, я уже давно обдумывал или предчувствовал. Эти озарения и догадки приходили ко мне в любое время, независимо от того, размышлял ли я на подходящую тему или нет. Словно где-то в глубине постоянно работает второй мозг, размышляющий о том, что ему вздумается. Конечно, я понимаю: интуиция не возникает на пустом месте. Чем больше опыта и шире познания в разных областях, тем чаще и глубже она себя проявляет.

Сегодня я твёрдо знаю: чтобы не мешать интуиции делать своё дело, нужно больше наблюдать, меньше говорить — и уж тем более не вступать в споры и бессмысленные ссоры, — а также накапливать знания и опыт. На этом канале я чаще всего пишу, только когда текст, можно сказать, сам всплывает из тёмных глубин моего сознания. И заранее я никогда не знаю, о чём он будет.

Говорят, что Бог наделил человека свободой выбора. В этом смысле самое интересное заключается в том, что сомнениям подвергается именно наше «Я», тогда как интуиция выдает лишь ответы или решения на вопросы, которые для нас по-настоящему важны. Но вот в чем загвоздка: кто внутри нас определяет, что для нас важно? Быть может, примирение интуиции с нашим «Я», чувственного с рациональным, женского с мужским — это и есть примирение с Богом. Возможно, единство всех этих начал и есть Бог.

Вполне возможно, в ближайшем будущем нас ждут кардинальные перемены в привычном укладе жизни и общественных отношениях — как негативные, так и позитивные. Но все это лишь флуктуации внутри границ фундаментальных установок, заданных давно. Их можно назвать рельсовыми путями развития человечества.

Какие это установки? Если, к примеру, Милтон Фридман говорил, что социальная ответственность бизнеса — в увеличении прибыли, то эта установка будет предопределять, чему послужат очередные технические новшества и вызываемые ими кардинальные изменения в укладе жизни и политике. Если Ларри Финк, генеральный директор BlackRock, считает, что сокращение численности населения — это хорошо, вероятно выражая мнение влиятельного истеблишмента, то и вся текущая политика будет выстраиваться в рамках таких базовых установок. Если на богатейших технократов влияет Кертис Ярвин, который ищет «гуманную альтернативу геноциду», то и это будет влиять на их стратегию бизнеса и политики. Ярвину даже можно присоветовать почитать «Улитку на склоне» Стругацких, которые до безобразия точно предсказали возникновение этого вопроса в его голове.

В этих примерах, которых на самом деле больше, человек — лишь математическая переменная, которую при необходимости можно заменить или исключить из уравнения, решающего задачу увеличения прибыли. Помимо базисных установок, есть маркеры, по которым можно понять многое. Если в государстве низкий уровень дохода и поддержки ученых, врачей и учителей, это говорит, что наука, образование и медицина не в приоритете, несмотря на любые заявления политиков. О приоритетах лучше судить по финансированию. Странно, что никто не связывает фразы «денег нет, но вы держитесь» или «хочешь зарабатывать — иди в бизнес» с тем, что деньги, как видим, есть, но идут они на другой известный нам всем проект. Повторюсь, человек, не говоря уж о «государствообразующей нации», — лишь переменная, которую можно заменить миллионом индусов, например. Зачем тратиться на медицину, науку и образование, если дешевле купить человеческий ресурс с нужными компетенциями? Кончатся одни — возьмут других.

Оптимисты, конечно, верят в светлое будущее, каким-то магическим образом игнорируя все это. С таким же успехом можно верить, что обезьяна, отправленная на Марс, при приземлении на Красной планете выйдет из космического корабля человеком.

И конечно же обсуждать эти базовые установки скучно. Куда интересней спорить, кто прав — белые или красные, увлекаться политическими интригами, подковерной возней, кулуарными слухами, самоубийствами чиновников, перестановками, ротациями, кто с кем дружит и кому что должен. Это и есть те самые флуктуации. Они здесь и сейчас, а не где-то там, далеко. На них можно заработать, спекулируя на валютах, акциях или внимании подписчиков. Для Ларри Финка, Ярвина и им подобных это даже хорошо: лягушка не должна выпрыгнуть из кастрюли, пока медленно варится. Пусть развлекается, пока может.

Давайте-ка крепко подумаем, держа в уме ту самую обезьяну, что летит на Марс. Внедрение ИИ и роботизации в теории освобождает людей от тяжёлого, рутинного труда, которым они зарабатывают на хлеб. Времени становится море — занимайся творчеством, саморазвитием, чем угодно! Но тут Илон Маск говорит про безусловный базовый доход (ББД). И вот тут логика ломается. Зачем ББД? Кто-то скажет: «Чтобы покупать еду». Но если еду производят роботы, которым не нужно платить, то зачем деньги? Роботы требуют энергии и обслуживания? Их обеспечивают другие роботы, солнечные батареи и автоматические станции. Снова без затрат на труд. Так зачем же деньги? Да, на переходный период ББД нужен, пока автоматизация не захватила всё. Но что потом?

Идём дальше. Если умные и дальновидные люди понимают это, в чём смысл текущей конкуренции, войн — прямых, гибридных, цифровых? Зачем санкции, «огородки»? Они что, хотят первыми ворваться в светлое будущее, где все потребности и так удовлетворены, а борьба за ресурсы теряет смысл? Какой тогда прок большому бизнесу гнаться за прибылью? Чтобы что? Почему бы всем не объединиться и не ускорить этот процесс, чтобы разом покончить с причинами войн, борьбы за ресурсы, рынки и статус?

Но что-то заставляет этих умных людей продолжать кровавый, полный слёз и стонов подъём на вершину пирамиды. Не та ли это «обезьяна» внутри них? И что нужно изменить в ней, чтобы она стала человеком? Отправить её на Марс? Выдать VIP-подписку на ИИ-бота последней модели? Или всё-таки что-то глубже — внутри самой её природы?

А если мы понимаем её природу, то разве можно ожидать каких-то иных действий? Мы же не ожидаем от камня сочувствия, а от рыбы — прорывных исследований в квантовой физике. Но почему-то ждём, что психопаты в деловых костюмах построят нам светлое будущее и подарят новый смысл жизни.

Представьте, что всё пошло по сценарию, в котором через какое-то время на Земле осталась небольшая группа людей, обретших бессмертие. Все их потребности удовлетворены, ни в чём нет недостатка. Они окружены заботой роботов и ИИ. Попробуйте сами теперь порассуждать над тем, а что же дальше.

Кстати, не задавались ли вы вопросом, почему такое исчезло с наших экранов?

А давайте теперь сведём воедино некоторые мои прошлые тезисы, чтобы, так сказать, у нас сложилась единая картина, которую я буду развивать дальше:

И все бы хорошо, пока в государстве есть достаточное количество людей, способное работать (а не воровать, пить или жить на пособия) открывать, изобретать, проектировать и воплощать. Соблюдается некий биологический баланс. Но представьте на минутку, что этот баланс нарушается. Людей, способных к созиданию и созидательному мышлению, становится меньше. Например, в следствии убыли населения, снижения качества медицинского обслуживания, образования и воспитания, а также преобладания пропаганды потребления и маргинального образа жизни. Созидателей начинает не хватать, чтобы восстанавливать разрушенное. Это словно стареющий организм, где снижается способность к регенерации и обновлению тканей.

Главная особенность и опасность кризисных процессов (не только вышеописанного) в том, что они протекают медленно в течении ряда поколений. Трудно понять в моменте, что баланс  нарушился. Для этого нужно видеть всю картину мира в масштабе (в прошлом, настоящем и будущем), а также иметь  массив объективной информации.

Все эти сферы, подобно атомам или клеткам, формируем мы. Каждый из нас — как и общество в целом — представляет собой точку, от которой расходятся свои сферы познания. Но вот здесь начинаются нюансы.

Многие из нас, например, вовсе не интересуются философией, теоретической, а уж тем более прикладной наукой. Зато мифологическое мышление у нас развито... ну, хоть как-то. Ну, знаете — все эти жабки с монетками, феншуй, гороскопы — современный каргокульт, призванный привлечь удачу и достаток.

Узнаёте? Да, мы учимся в школе, но, по сути, усваиваем уже готовую картину мира — схему, набор знаний, который позволяет более-менее безопасно дожить от рождения до, желательно, естественного конца.

И вот получается, что только небольшая горстка «атомов» общества находится на границе познания — на границе известного, глядя в неизведанное. Именно они — вопреки и благодаря — создают каркас нашего упорядоченного и предсказуемого мира, отодвигая древние страхи дальше от нас.
Остальные атомы — они кормят, обувают этих первопроходцев, строят инфраструктуру и дома, ставшие возможными благодаря труду тех самых исследователей. Разделение труда.

Но возникает вопрос: есть ли между атомами общества то общее понимание, идея общего дела, взаимное уважение, рождающееся из осознания своей сопричастности к упорядочиванию мира?

Ну вот, мой дорогой инженер, дожились. Как я уже сказал: «Каждый новый дракон желает знать, где сидит герой». Наш, конечно, Горыныч уже далеко не новый, пообжился уже, знаешь вот это все: «А корова моя, хозяйство, а запасы на зиму…», а посему Буренушку свою будет сторожить пуще глаз своих.

Недавно я перешагнул за 35-летний рубеж. И что же, спрашивается, мы имеем на сегодняшний день? Если бы кто-то задал мне вопрос, о чём я мечтаю, я бы, не задумываясь, ответил: да, есть у меня мечта - наивная и, может быть, несерьёзная для взрослого семейного человека. Я мечтаю создать тот самый институт, о котором писал (и, наверняка, мечтал) Иван Ефремов:

«Создать институт обмена безумными, как выражаются физики, идеями. Новыми предвидениями на грани вероятного, научными фантазиями и недоказанными гипотезами. Так, чтобы здесь встречались, черпая друг у друга вдохновение, самые различные отрасли науки, писатели и фантасты.».

Этот институт я бы назвал его именем.

На пути будущих сотрудников и студентов (да, именно так) была бы разбита красивая аллея, вдоль которой стояли бы памятники всем тем учёным, писателям, философам, кто когда-либо пытался создать для нас образ будущего. Образ, который, увы, не нашёл благодатной почвы в обществе и теперь живёт лишь в умах отдельных людей. Каждый факультет, каждое подразделение этого института носило бы имя одного из таких людей.

В просторном холле стоял бы большой памятник самому Ивану Антоновичу - ведь, к великому сожалению, он до сих пор не удостоился ничего, кроме скромной памятной таблички. В большой библиотеке, в которой непременно были бы живые книги, студентов и исследователей встречал бы памятник Николаю Фёдорову, основоположнику русского космизма. Не только потому, что он оказал огромное влияние на мысль о будущем, но и потому, что он сам был библиотекарем.

Может возникнуть вопрос - почему же моя мечта заключается в осуществлении чужой мечты? Но я бы сказал: она мне не чужая. Когда я впервые познакомился с трудами Ефремова, его идеи и мысли отзывались во мне так глубоко, что, казалось, они оживляли меня изнутри, буквально воспламеняли. Потому и мечты его для меня - не чужие, а родные.

Так почему бы не устроить, скажем, флэш-моб с теми, кто разделяет эту мечту? Пронести её огонь через предстоящий период мракобесия и неопределённости, чтобы однажды она смогла зажечь того, кто будет способен её воплотить.

«Божьи мельницы мелют медленно!»