Обесценивание морально-этических принципов, человеческой жизни и благ цивилизации происходит, когда их объем растет, а мир не расширяется. Речь не только о географии, но и о мире идей, смыслов, культуры и духа, где мы ставим флаг первопроходца. Человеческий мир должен постоянно расти и осваиваться, меняя условия для развития. Даже новый маршрут на работу увеличивает нейронные связи. Ценности и блага нужно перераспределять в неосвоенные пространства. Это горизонтальное развитие питает вертикальный рост — моральное, духовное и физическое преодоление пределов. Сегодня, несмотря на технический прогресс, человечество варится в собственном соку. Техника развивает лишь элиту, создающую её, а ценность основной массы людей для этой элиты падает.

Когда человек осваивает и познаёт новые, ещё неизведанные области, физический мир и всё, что наполняет его, он тем самым познаёт самого себя. Прежде всего потому, что изучение явлений, объектов мира, и идентификация собственного «я» происходит по принципу относительности - я уже писал об этом. Поэтому чем разнообразнее и шире пространства, которые мы открываем для себя, тем больше возможностей понять самих себя.

В новой обстановке, в «новых мирах и землях», мы открываем ранее недоступный спектр чувств и эмоций, скрытые обыденностью таланты и границы наших возможностей, а также других людей - их характеры и образ мышления. Мы расширяем свою эрудицию, когнитивные и интеллектуальные способности, которые, в свою очередь, расширяют окно для познания, самопознания и плодотворной рефлексии.

Аллегорически познание себя через познание мира можно представить как сцену, где мир и человек - два обращённых друг к другу зеркала, - вселенная, которая смотрит сама на себя.

Представьте, что вы — единственный уцелевший колонист на Марсе. В какой-то момент эфир заполняет звенящая тишина: единственный радиоканал с Землёй оборвался. С этого момента, после шока, давящего тихого ужаса и последующего морального упадка, запускается медленный распад личности, отрезанной от привычной социальной «питательной среды». Единственное, что связывает вас с домом, — это яркая голубовато-белая точка на небосводе Марса. Интересно, что эту звёздочку, в которой сосредоточены вся ваша память, знания, образы, вкусы, запахи, воспоминания о доме и родителях, можно сравнить с той самой точкой сингулярности, из которой родилась Вселенная.

Возможно, у вас тут же возникнет ассоциация с Робинзоном Крузо, но то, что будет происходить с вами, нельзя даже сравнивать с ситуацией, в которую попал герой Даниэля Дефо. На Марсе нет ничего знакомого, а главное — нет ощущения, будто «где-то рядом есть люди», нет ощущения, что это родная земля.

В этом случае скорость, с которой личность начнёт распадаться, будет зависеть от психологической устойчивости и внутреннего наполнения: запаса знаний, умения сочинять, воображать и создавать руками или мысленно. Земля-звезда остаётся психологическим якорем, который лишь удерживает от резкого распада.

Представим более жестокий поворот: однажды эта звёздочка тоже исчезает с марсианского небосвода (уже интересно, почему?). Исчезновение визуального психологического якоря обрывает надежду. Ощущение дома «где-то далеко» исчезнет, и всё у вас ухнет вниз, наступит экзистенциальный кризис. И тут, возможно, после очередного шока вы, подобно герою фильма «Письма мёртвого человека», скажете сами себе: «Сейчас я зайду в свою комнату — и для меня всё кончится. Ведь мы взрослые люди: смерть не так страшна, когда погибло всё». Возможен и другой сценарий: безумные блуждания по коридорам станции или медленное угасание в депрессии.

Если отбросить ситуацию с Робинзоном Крузо, то данную ситуацию можно сравнить разве что с освоением и жизнью на самом южном материке нашего общего дома. В одной статье про освоение Антарктиды приводилась такая выдержка из записей членов экипажа советской экспедиции:

«На станции “Восток” человек не живёт — он медленно умирает… Обычно люди теряют по 5–10 кг за первый месяц. Резко поднявшись со стула, можно упасть от головокружения».

Главная трудность там — не холод и не логистика, а тотальная изолированность. Полное одиночество (или, наоборот, вынужденное существование годами рядом с очень небольшой группой людей, от которых не укрыться) медленно разрушает моральное состояние.

И всё же, на мой взгляд, шанс сохранить себя до естественного конца есть. Его дают не только начальная психологическая устойчивость и знания. Не менее важной я считаю способность, подобно творцу, пусть и вымышленно, создавать миры. Тогда вы подобны коралловому рифу, который даёт жизнь и дом множеству существ. Такая внутренняя экосистема может удержать сознание от окончательного падения даже в полном одиночестве.

P.S. Если допустить существование Творца, пусть и сверхмогущественного, но одинокого существа, то создание Вселенной и нас было вполне логичным шагом для защиты от собственного распада.

Когда Дж. Безос арендует половину Венеции для свадьбы стоимостью $50 миллионов, это не просто манифестация стиля одного нувориша. Это манифест фундаментальной трансформации капитализма — от протестантской этики к неофеодальной форме властных, социальных и политических отношений. И это – как и протест венецианцев, и надувные 🐊в каналах – социологически прикольная вещь.

Традиционное "веберовское" капиталистическое богатство - знак божественного благословения, но демонстрация роскоши - непростительная гордыня. Сегодняшние техномиллиардеры разрушили эту традицию. И ведут себя, скорее, как индийские набобы из викторианских романов: частные космические программы, яхты размером с военные корабли. Свадьба Безоса — апогей этой трансформации.

Источник изменений лежит в самой природе современного богатства. Традиционные капиталисты создавали физические активы — заводы, дороги, инфраструктуру. Их капитал был привязан к конкретным местам и сообществам, что создавало обязательства.

Техномиллиардеры контролируют платформы и данные — абстрактные активы, позволяющие извлекать ренту из всей экономики, не создавая ничего материального. Amazon поднял торговую маржу с традиционной в обычной экономике в 10 раз, фактически обложив данью всех участников рынка. Это ближе к феодальному контролю над торговыми путями, чем к промышленному капитализму. Безос – ближе к Тамерлану, чем к Рокфеллеру.

Богатство платформенных гигантов создано не столько инновациями, сколько регуляторной средой. Оформлено политически. Amazon доминирует благодаря антимонопольной слепоте властей. Стоит регуляторам ограничить комиссии платформ, обеспечить налоговую прозрачность или разделить интегрированные бизнесы — и состояния могут сдуться как мыльные пузыри.

Именно здесь истинный смысл венецианского спектакля. Это не личное торжество, а геополитическое мероприятие. Когда ты приглашаешь дочь президента США, топ-менеджеров корпораций, медиамагнатов и политиков на трехдневный фестиваль роскоши, ты создаешь сеть взаимных обязательств. Это взятка, поражающая воображение, — не деньгами, а опытом и впечатлениями, которые не купить.

Традиционная коррупция ограничена суммами, которые можно передать незаметно. Но превращая объект всемирного наследия в свою игровую площадку, ты даришь опыт экстраординарной власти. Каждый гость становится соучастником этого великолепия, психологически связанным с хозяином праздника.

Березовский в 1990-е тоже устраивал легендарные вечеринки для политиков и медиаперсон. Безос просто делает это изящнее и с большим бюджетом, но суть - демонстрация могущества + создание клиентелы.

Венецианцы не могут попасть в город, так как миллиардер арендовал его. Протестующие с надувными крокодилами в каналах — это не просто фольклор, а символическое сопротивление новому феодализму опять же стилистически близкое традиционному для феодализма "карнавалу, как способу отрицания власти".

Мы наблюдаем фундаментальную трансформацию: от конкурентного капитализма к олигархическому контролю. Ключевые экономические активы сосредоточены в руках узкой группы людей, богатство которых целиком зависит от политических решений. При этом они обладают достаточными ресурсами для влияния на эти самые решения.

Венецианская свадьба — не аномалия, а логичное развитие системы, где экономическая власть трансформируется в политическое влияние через "экономику впечатлений". Это возвращение к аристократической культуре, только без традиционных ограничений аристократии — обязательств перед подданными, кодекса чести, хотя бы формальной ответственности.

И вопрос тут не в том, имеет ли право Безос потратить свои деньги на роскошную свадьбу. Вопрос в том, должно ли общество позволять накопление богатства до уровня, когда частные лица получают власть над общественными пространствами, политическими процессами и самой структурой экономики. "Сопротивление венецианцев" -  попытка горожан напомнить новым набобам, что города принадлежат людям, а не капиталу.

Смех смехом, но классический марксизм становится все более релевантным способом объяснения политпроцессов. Спасибо Безосу с Трампом.

☝️Ну вот, собственно, о чём я и писал ранее. При этом ещё гипотетически рассуждал:

«И если даже технологическая элита озадачилась решением будущих проблем, она не успеет интегрировать в новые условия жизни оставшихся не у дел безработных...»

Ну так вот, никаких «если».

Генеральный директор BlackRock: Сокращение численности населения — это хорошо, потому что теперь у нас есть ИИ, который будет выполнять всю вашу работу.

Если ознакомиться с более полным текстом  выступления (хотя на основных платформах почему-то этого выступления не тиражируют), а не реагировать на кликбейтный заголовок, можно найти достаточно разумные, хоть и циничные доводы. Однако есть существенные «но», которые либо не учитываются, либо учитываются, но не озвучиваются.

Технократическая развилка: мир стоит перед выбором между цифровым рабством и цифровой инфантилизацией
Мы живем в эпоху, когда технологии впервые в истории обретают власть над своими создателями. И пока политики спорят о подходах к регулированию ИИ, реальность уже сделала свой выбор: либо цифровое рабство, либо цифровая инфантилизация.

Ложная дилемма современности
Сегодня нам предлагают выбирать между двумя токсичными альтернативами.
✔️ Технофеодализм западного образца превращает нас в цифровых крепостных. Алгоритмические бароны взимают оброк с каждого клика, наши личные данные стекаются в их облачные замки, а право «изменить настройки» стоит, как выкуп за свободу. Лоббируемый алгоритмическими баронами безразрешительный курс под девизом «сначала взломай, потом извинись» подразумевает, что скорость важнее последствий, а демократия сводится к нажатию «Accept All». Но безразрешительная модель — лишь красивая упаковка для корпоративной диктатуры, где алгоритмы решают, что мы видим, покупаем и думаем.
✔️ Технопатернализм азиатского типа делает из граждан инфантильных детей под неусыпным контролем заботливого «папы» Левиафана. Каждый алгоритм получает штамп «Разрешен к применению». Инновации идут строем в колоннах разрешительного курса согласно национальному плану. Девиз: «сначала согласуй, потом запускай». Цена спокойствия разрешительной модели — исчезновение гаражной дерзости и права на эксперимент. Государство-опекун решает, какие платформы, сервисы и приложения нужны его детям. 72% китайцев доверяют ИИ не потому, что он лучше, а потому, что им не дали права сомневаться.

Обе эти модели игнорируют главное.

1) В течение ближайших лет развитие ИИ принесет человечеству огромные возможности и ужасающие проблемы.
2) Каждая грань жизни станет совершенно иной, и это произойдет несмотря ни на что, в независимости от любых политических баталии «за» или «против» развития ИИ.
3) В отличие от всех предыдущих научно-технических революций, изменения будут происходить не в течение поколений, а за время, меньшее чем требуется ребенку на обучение в школе.

И потому нужен третий путь.

Третий путь: техностюардизм
Техностюардистский курс ведёт к техносимбиозу: не господство технологий над людьми, не опека государства над гражданами, а равноправное партнерство.

✔️ Государство должно не разрешать или запрещать, а взять на себя ответственность за управление изменениями, которые несет с собой ИИ.
✔️ Целью такого управления должно стать поощрение, стимулирование и принятие проектов, инициатив и законов, способствующих тому, чтобы положительные последствия развития ИИ технологий перевешивали отрицательные.

Техностюардизм — это обязательство предвидеть и предотвращать потенциальный вред от ИИ и направлять ИИ инновации к общественному благу.

Техностюардизм означает:
• Граждане как совладельцы технологической инфраструктуры
• Алгоритмы как общественное достояние, а не частная собственность
• Инновации как результат коллективного творчества, а не корпоративных лабораторий

Почему это важно именно сейчас
Мы находимся в уникальной точке истории — последнем моменте, когда можем повлиять на траекторию технологического развития.
Через 10 лет структуры власти закостенеют: либо корпорации окончательно поработят нас через ИИ, либо государства превратят в цифровых младенцев.
Техносимбиоз предлагает модель, где ИИ усиливает человеческий потенциал, а не заменяет его. Где ИИ помогает принимать решения, а не принимает их за нас, и данные принадлежат тем, кто их создает.

Время действовать
Пока политики спорят о регулировании, а корпорации делят рынки, реальная власть переходит к тем, кто контролирует код. Техностюардизм — не утопия, а практическая необходимость. Это единственный способ сохранить человеческое достоинство в эпоху ИИ.

Выбор прост: либо мы станем хозяевами алгоритмов, либо они станут нашими хозяевами. Третьего не дано.

Вопрос не в том, какие технологии мы создаем, а в том, кому они будут принадлежать.

#Технофеодализм #Технопатернализм #Техностюардизм

Только поглядите какое небо!🙂

Перечитывая произведения Урсулы Ле Гуин с новым опытом и знаниями, я осознаю, насколько незрелыми и слабыми кажутся мои собственные попытки писать и воплощать идеи. Да и сами идеи теперь представляются мне несущественными.

Я также замечаю удивительное сходство мысли таких авторов, как Ле Гуин, Стругацкие, Ефремов, Крапивин, Булычёв, Носов, Чуковский, Толкин. Что, к примеру, объединяет Ефремова и Толкина? Оба отвергали неискренность и наигранность, как и Чуковский.

Они словно верховные чародеи Земноморья или христианские апостолы — неузнанные при жизни, но глубоко влияющие на умы после смерти.

И конечно, я снимаю шляпу перед мастерством Ле Гуин и глубиной её мысли, которые открылись мне лишь теперь.

Давным-давно одно могучее и большое государство обанкротилось, оставив наследие от шанцевого инструмента до заводов, газет, пароходов и ракет, бороздящих просторы вселенной. Смекалистые и шустрые люди решили перезапустить это хозяйство и уже зарабатывать по-крупному. Собрались они в артели да картели, договорились, кто и где будет работать, и разошлись по своим «делянкам». Простому люду - крестьянам и чиновникам - поручили крутить колесо застывшей государственной машины, чтобы охранять и содержать эти делянки.

Это была присказка, а сказка впереди. С тех пор в этой большой артели шустрых купцов люди ходят на работу, зарабатывают деньги и получают зарплату на карманные расходы детям. Строят связи, строят козни, пользуются возможностями (страна возможностей, всё-таки), делают ставки: кто-то срывает куш, кто-то проигрывает. Есть, конечно, одиночки или группы, которые считают, что работают на государство, но их так мало и они так разбросаны, что единой системы не образуют. Меж ними даже нет единой мысли и согласия.

А чуть ниже, среди народных масс, - песочница, где наёмные аниматоры и мы сами (в свободное от работы время) играют в СССР, Российскую империю, анархизм, этатизм, либертарианство и прочее. Но и это не складывается в единую ткань, даже в лоскутное одеяло. Если бортики песочницы сломаются, а аниматоры разбегутся, все пойдут кто в лес, кто по дрова, а то и стенка на стенку. Поэтому призывы из песочницы к аниматорам и их нанимателям «играть всерьёз» звучат странно. К кому, собственно, они обращены? Ещё страннее слова о «кесарю - кесарево» - совсем уж дремучий анахронизм.

Как можно охарактеризовать всякие Палантиры и прочий цифровой контроль? Перефразирую мнемоническую фразу для запоминания цветов радуги: «Каждый новый дракон желает знать, где сидит герой». 🙂

Георгий Кичигин
Под вечным небом. 1999

Пока балом правят обезумевшие политики и прочие сильные мира сего, давайте постараемся не только выжить, но и сохранить всё самое доброе и прекрасное.

Я в первую очередь интуит и в меньшей степени аналитик. С одной стороны, я люблю анализировать и запоминать большие объёмы информации, раскладывать её по полочкам, выстраивать связи и систематизировать. Но я совершенно не игрок в шахматы (тем более на скорость) или покер. Впрочем, я никогда всерьёз этими играми не занимался — возможно, дело в каких-то психологических барьерах из детства. Мышление у меня ассоциативное и образное.

Психолог-когнитивист Даниэль Канеман, основываясь на своих научных экспериментах, скептически относился к надёжности интуитивных решений. Возможно, он прав. Но сколько я себя помню, моя интуиция меня никогда не подводила, а вот я её — нередко. Часто я поддавался эмоциям, чужому мнению или внешним факторам, что приводило к закономерным плачевным итогам. Я точно знаю: интуицию нельзя вызвать по собственному желанию. Она работает в фоновом режиме, независимо от моего суетливого «я», и говорит своё веское слово в тот момент, когда ей это нужно.

Многое из того, что я вижу сегодня, я уже давно обдумывал или предчувствовал. Эти озарения и догадки приходили ко мне в любое время, независимо от того, размышлял ли я на подходящую тему или нет. Словно где-то в глубине постоянно работает второй мозг, размышляющий о том, что ему вздумается. Конечно, я понимаю: интуиция не возникает на пустом месте. Чем больше опыта и шире познания в разных областях, тем чаще и глубже она себя проявляет.

Сегодня я твёрдо знаю: чтобы не мешать интуиции делать своё дело, нужно больше наблюдать, меньше говорить — и уж тем более не вступать в споры и бессмысленные ссоры, — а также накапливать знания и опыт. На этом канале я чаще всего пишу, только когда текст, можно сказать, сам всплывает из тёмных глубин моего сознания. И заранее я никогда не знаю, о чём он будет.

Говорят, что Бог наделил человека свободой выбора. В этом смысле самое интересное заключается в том, что сомнениям подвергается именно наше «Я», тогда как интуиция выдает лишь ответы или решения на вопросы, которые для нас по-настоящему важны. Но вот в чем загвоздка: кто внутри нас определяет, что для нас важно? Быть может, примирение интуиции с нашим «Я», чувственного с рациональным, женского с мужским — это и есть примирение с Богом. Возможно, единство всех этих начал и есть Бог.

Вполне возможно, в ближайшем будущем нас ждут кардинальные перемены в привычном укладе жизни и общественных отношениях — как негативные, так и позитивные. Но все это лишь флуктуации внутри границ фундаментальных установок, заданных давно. Их можно назвать рельсовыми путями развития человечества.

Какие это установки? Если, к примеру, Милтон Фридман говорил, что социальная ответственность бизнеса — в увеличении прибыли, то эта установка будет предопределять, чему послужат очередные технические новшества и вызываемые ими кардинальные изменения в укладе жизни и политике. Если Ларри Финк, генеральный директор BlackRock, считает, что сокращение численности населения — это хорошо, вероятно выражая мнение влиятельного истеблишмента, то и вся текущая политика будет выстраиваться в рамках таких базовых установок. Если на богатейших технократов влияет Кертис Ярвин, который ищет «гуманную альтернативу геноциду», то и это будет влиять на их стратегию бизнеса и политики. Ярвину даже можно присоветовать почитать «Улитку на склоне» Стругацких, которые до безобразия точно предсказали возникновение этого вопроса в его голове.

В этих примерах, которых на самом деле больше, человек — лишь математическая переменная, которую при необходимости можно заменить или исключить из уравнения, решающего задачу увеличения прибыли. Помимо базисных установок, есть маркеры, по которым можно понять многое. Если в государстве низкий уровень дохода и поддержки ученых, врачей и учителей, это говорит, что наука, образование и медицина не в приоритете, несмотря на любые заявления политиков. О приоритетах лучше судить по финансированию. Странно, что никто не связывает фразы «денег нет, но вы держитесь» или «хочешь зарабатывать — иди в бизнес» с тем, что деньги, как видим, есть, но идут они на другой известный нам всем проект. Повторюсь, человек, не говоря уж о «государствообразующей нации», — лишь переменная, которую можно заменить миллионом индусов, например. Зачем тратиться на медицину, науку и образование, если дешевле купить человеческий ресурс с нужными компетенциями? Кончатся одни — возьмут других.

Оптимисты, конечно, верят в светлое будущее, каким-то магическим образом игнорируя все это. С таким же успехом можно верить, что обезьяна, отправленная на Марс, при приземлении на Красной планете выйдет из космического корабля человеком.

И конечно же обсуждать эти базовые установки скучно. Куда интересней спорить, кто прав — белые или красные, увлекаться политическими интригами, подковерной возней, кулуарными слухами, самоубийствами чиновников, перестановками, ротациями, кто с кем дружит и кому что должен. Это и есть те самые флуктуации. Они здесь и сейчас, а не где-то там, далеко. На них можно заработать, спекулируя на валютах, акциях или внимании подписчиков. Для Ларри Финка, Ярвина и им подобных это даже хорошо: лягушка не должна выпрыгнуть из кастрюли, пока медленно варится. Пусть развлекается, пока может.

Давайте-ка крепко подумаем, держа в уме ту самую обезьяну, что летит на Марс. Внедрение ИИ и роботизации в теории освобождает людей от тяжёлого, рутинного труда, которым они зарабатывают на хлеб. Времени становится море — занимайся творчеством, саморазвитием, чем угодно! Но тут Илон Маск говорит про безусловный базовый доход (ББД). И вот тут логика ломается. Зачем ББД? Кто-то скажет: «Чтобы покупать еду». Но если еду производят роботы, которым не нужно платить, то зачем деньги? Роботы требуют энергии и обслуживания? Их обеспечивают другие роботы, солнечные батареи и автоматические станции. Снова без затрат на труд. Так зачем же деньги? Да, на переходный период ББД нужен, пока автоматизация не захватила всё. Но что потом?

Идём дальше. Если умные и дальновидные люди понимают это, в чём смысл текущей конкуренции, войн — прямых, гибридных, цифровых? Зачем санкции, «огородки»? Они что, хотят первыми ворваться в светлое будущее, где все потребности и так удовлетворены, а борьба за ресурсы теряет смысл? Какой тогда прок большому бизнесу гнаться за прибылью? Чтобы что? Почему бы всем не объединиться и не ускорить этот процесс, чтобы разом покончить с причинами войн, борьбы за ресурсы, рынки и статус?

Но что-то заставляет этих умных людей продолжать кровавый, полный слёз и стонов подъём на вершину пирамиды. Не та ли это «обезьяна» внутри них? И что нужно изменить в ней, чтобы она стала человеком? Отправить её на Марс? Выдать VIP-подписку на ИИ-бота последней модели? Или всё-таки что-то глубже — внутри самой её природы?

А если мы понимаем её природу, то разве можно ожидать каких-то иных действий? Мы же не ожидаем от камня сочувствия, а от рыбы — прорывных исследований в квантовой физике. Но почему-то ждём, что психопаты в деловых костюмах построят нам светлое будущее и подарят новый смысл жизни.

Представьте, что всё пошло по сценарию, в котором через какое-то время на Земле осталась небольшая группа людей, обретших бессмертие. Все их потребности удовлетворены, ни в чём нет недостатка. Они окружены заботой роботов и ИИ. Попробуйте сами теперь порассуждать над тем, а что же дальше.

Кстати, не задавались ли вы вопросом, почему такое исчезло с наших экранов?