Эта лекция отлично дополняет предыдущий стрим с Семихатовым и перекликается с тем, о чём я планирую писать позже.

В дополнение вышесказанному. Личное осмысление.

Как упорядочить свои мысли и построить устойчивую модель знаний

1. Лучший способ добиться чёткого понимания любой модели — даже своей собственной — это постепенно развертывать её в тексте: посты, статьи, монографии. До этого в голове она как кварк-глюонный бульон после Большого взрыва — хаос. Прописывание мыслей — это программирование мозга, способ записи информации. Поэтому пишите сами, а ИИ оставьте для редактуры или споров по готовому тексту.

2. Если ИИ сформулирует модель за вас, мозг её не усвоит. Усвоение идёт через обучение, через собственный опыт. Даже ИИ "поняла" свою модель через постоянное обучение: многократное сравнение данных, правда/ложь — её замена эмпирического опыта. Пассивное потребление не работает.

3. В голове нужна не энциклопедия, а структура: базовые факты и закономерности. Даже ИИ не хранит буквально все знания — в ней структура связей и законов. Энциклопедические детали — в Google или справочники. Мусор из головы выбрасывайте, потенциально полезное — на бумагу или в заметки.

Пишите сами, стройте свою модель, фильтруйте лишнее. ИИ — помощник, а не замена.

"Чтобы добиться чистоты языка, нужно биться за чистоту человеческих чувств и мыслей"

«Живой как жизнь» Корней Иванович Чуковский

Цифровизация как способ дисциплинирования простолюдинов.
Бюрократия тоже всё больше будет заменяться алгоритмами, Большим Братом ИИ.
Об этом пишет к.ф.н., доцент кафедры современных аксиологических проблем и религиозной мысли РГСУ Ростислав Васюков («Социально-гуманитарные знания», №3, 2025).
Лидер в цифровом контроле – Китай, но современная цифровая бюрократия нацелена не столько на прямое насилие, сколько на «подталкивание» правильного (для бюрократии) поведения.

«Современная бюрократия, адаптируясь к новым условиям, становится деликатнее и изощрённее. Она учится имитировать изменения, используя технологии и методы «мягкого контроля», пытается сделать своё влияние менее заметным, но более глубоким. Её требования уже не давят на индивидов грубо извне, вызывая возмущение, а стремятся плавно встроиться в их сознание, став частью их собственных убеждений.

В Китае система социального кредита превращает соблюдение правил в аналог игры с элементами RPG – граждане добровольно корректируют поведение, чтобы повысить рейтинг, получая бонусы вроде приоритетной записи к врачу. Это уже не грубое давление, а то, что философ Бен Чхоль Хан назвал «позитивным насилием» – подчинение через соблазн удобства и социального одобрения. Согласно ему, власть сегодня действует не через запреты и подавление, а через соблазнительные стратегии саморазвития. Она становится позитивным насилием, заставляющим человека подчиняться добровольно - через обещания успешности, признания и счастья.
Даже протесты против системы становятся её инструментом: когда те или иные активисты требуют реформ, их требования мгновенно канализируются в форматы петиций и онлайн-голосований, превращая бунт в сырьё для бюрократических процедур. Современные интернет-платформы позволяют конвертировать всякого рода активизм в клики - подписи, лайки, репосты. Это создаёт иллюзию участия, но выхолащивает политическую энергию, превращая её в данные для манипуляций».

Если в России или Китае давняя власть бюрократов, то на Западе – корпораций, всё больше превращающихся в частных бюрократов, тоже программирующих поведение собственных пролов. Но для начала пролов надо перевести из пролетариата в прекариат:
«Гиг-экономика, несмотря на декларируемую свободу фрилансеров, создаёт систему последовательного контроля, в которой платформы (типа Uber, Deliveroo, Upwork) диктуют условия труда через автоматизированные правила.
Что приводит к следующим последствиям.
- Иллюзия свободы: работники формально независимы, но вынуждены подчиняться рейтингам, срокам и алгоритмам, которые заменяют традиционного «начальника».
- Пополнение прекариата (класса неустроенных людей): отсутствие соцгарантий, нестабильный доход, давление конкуренции.
- Отчуждение: алгоритмы превращают человеческую деятельность в функцию. В частности, в некоторых службах такси, если алгоритм приложения фиксирует три отказа от заказов подряд, водитель автоматически понижается в рейтинге, теряя доступ к выгодным поездкам. Это создаёт парадокс добровольного принуждения – свобода выбора существует лишь в рамках, предписанных кодом.

Курьеры Deliveroo в Великобритании тратят до трети рабочего времени на ожидание «подходящих» заказов, которые распределяет ИИ, оптимизирующий прибыль компании, а не доход работника. Подобные практики повторяют принципы научного управления Тейлора, где каждый шаг работника регламентирован, но в данной ситуации надсмотрщиком выступает не человек, а искусственный интеллект.

Глобальная алгоритмизация труда воспроизводит исторические формы эксплуатации, о которых писал ещё Маркс. В целом, несмотря на значительную разницу теоретических подходов, Маркс и Вебер сходятся в одном: бюрократия стремится бесконечно воспроизводить саму себя, даже если это противоречит интересам общества. Она становится системой ради системы, а не ради людей».

☝️ О чем я собственно и пишу.

Мы часто говорим о свободе, о необходимости быть свободными людьми. Но с чего начинается обретение этой свободы? Нет, не с формулирования абстрактной и возвышенной "свободы", не с политических лозунгов "демократических" лидеров, а с простого — с познания окружающего мира.

С рождения мы складываем собственную карту реальности. Ещё не умея читать или говорить, учимся на опыте: сунули палец в огонь — обожглись. Первая граница, первый урок. Кажется, это ограничение свободы, но на самом деле — начало осмысления: как устроен мир, где наши пределы, что мы можем преодолеть, а с чем пока стоит считаться.

Позже, повзрослев, мы способны изобретать костюм огнезащиты и расширять свободу, опираясь на знание. Свобода — это не безбрежное поле фантазий, а пространство, выстроенное на понимании закономерностей, критическом мышлении и рефлексии.

Личность каждого из нас — это сумма того, что мы узнали о мире с момента рождения, когда только учились ходить. Мы словно нейросети: обучаемся, формируя свои знания о мире, формируя мировоззрение.

Мы — это наши выводы об этом мире.

И чем больше выводов, точек наблюдения, осмысленных уроков, тем более сложной, живой и устойчивой становится внутренняя модель.

Но что, если эта модель слишком мала? Что, если карта мира ограничивается ближайшим двором, экраном телевизора или лозунгами, которые упрощают мир до «здесь мы», «там враги»? Какие выводы мы сделаем о мире, о себе, о других? Когда нас лишают возможности видеть многообразие, наш внутренний мир сужается, превращается в клетку из стереотипов.

Ефремов писал:

Красота и многообразие нашей Земли,ее людей, природы, искусства, геройских подвигов остается в подавляющем множестве случаев неизвестна среднему человеку, серому не душой, а своим поразительным невежеством, в узкой и монотонной жизни...

Еще хуже,когда в определенных целях нарочито скрывают широту огромного мира,направляют внимание на мелкие,якобы важные споры,на пустяковые вопросы, на мнимых врагов.Или восхваляют именно за невежество и узкое самоограничение в знании. Все это опустошает, озлобляет человека, делает духовно нищим, не видящим путей к чему-то большому и интересному...

Но как мы вообще определяем себя в мире? Здесь подходит аналогия с триангуляцией. Чтобы определить координаты, нужны как минимум три точки с известными параметрами. Даже навигатор определяет местоположение, опираясь на спутники, а человек веками ориентировался по солнцу, луне, звёздам.

Представьте: Вы находитесь в абсолютной пустоте, без точек отсчёта. Потеря ориентации неизбежна. А если кто-то подсовывает ложные координаты? Если точки, от которых мы отталкиваемся, подменены? Мы получаем искажённое представление не только о своём положении, но и о себе. Так работают дезинформация, пропаганда, манипуляция. Но если у нас уже есть внутренняя карта мира, сложенная из опыта, ошибок, встреч, наблюдений, размышлений — нас гораздо труднее обмануть.

Важно помнить: когда мы сознательно строим себя, фантазируя, придумывая образы, которые играем, мы часто создаём лишь роль. Но стресс, кризис, испытание — всё это словно лакмус, показывающий, кто мы на самом деле.

Настоящее познание начинается не с того, чтобы придумать себе роль, а с того, чтобы исследовать мир, считывать сигналы, накапливать опыт, на основе которого мы строим выводы о себе. Чем больше таких точек — тем полнее модель, тем яснее мы видим, где наша свобода, а где ограничения. Это органично вплетается в личность, становится её плотью и кровью, тем, что наработано личным опытом, ошибками и выводами.

Но всё это возможно только тогда, когда мы стремимся к познанию. Никто не принесёт готовую карту на блюдечке. Более того — всегда найдутся те, кто захочет подменить её фальшивой. Задача каждого из нас — собирать свою карту самому, опираясь на множество точек, не довольствуясь готовыми схемами. Только тогда внутренний мир становится по-настоящему свободным — не за счёт отрицания реальности, а за счёт её глубокого понимания.

Посмотрел краем глаза политическое инфополе (поднял перископ своей подводной лодки, так сказать) — какая-то информационная вакханалия! Полит.блогеры и ЛОМы ловят каждое телодвижение сильных мира сего, чтобы выдать очередное толкование. А измученные в глубине души неопределённостью и страхом войны люди ловят каждое слово этих толкователей.

И вдруг подумалось: чем, например, те же политологи и ЛОМы отличаются от ведунов или древнегреческих оракулов, а высший политический свет — от богов Олимпа? Чем климатические изменения и погода, от которой раньше жизнь зависела гораздо больше, чем сейчас, отличаются от финансового климата и котировок цен на ресурсы или валюты, что скачут от битв и споров этих «богов»? Какие есть принципиальные различия, кроме того, что современные боги смертны? Хотя и боги Олимпа, похоже, оказались смертны — их место заняла другая полития.

И в такие моменты в голове возникает эта сцена из «Кин-дза-дза»☝️

КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЗАВИСТИ И ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ПОПЫТКА ДОГНАТЬ ДРУГОГО

Завидуют другим, богатству других, славе других, отношениям, те люди, которые ещё не нашли свой Путь. Или же те у которых нет Пути, в том смысле, что они готовы заниматься чем угодно лишь бы были деньги. Им не важно каким будет процесс, для них имеет значение только результат. Также сюда входят люди, которые не могут или не хотят принять свой Путь.

Когда человек находит свой Путь он успокаивается. Он больше не смотрит на «блестящесть» и мнимую яркость чужих Путей. Он понимает, что он нашёл тот процесс, которым он хочет заниматься.

Вместе с этим приходит понимание - результат не гарантирован. Результат всегда промежуточен. И если смотреть в долгой перспективе, то результаты - это всегда лишь часть процесса.

Процесс в свою очередь гарантирован. Процесс всегда прямое действие. В процессе-Пути мы идём, мы меняемся. Мы ошибаемся. Мы учимся. Мы узнаём себя. Мы узнаём людей. Заводим знакомых, коллег и если повезёт встречаем любовь и друзей.

Поэтому так важно найти своё предназначение - это и есть жизнь. Жизнь - это не путь вверх. Жизнь - это Путь вперёд. Жизнь - это смена состояний. Жизнь - это процесс постоянного изменения.

Жан-Поль Сартр так писал насчёт зависти: зависть рождается из «взгляда Другого», мы сравниваем себя с другими, теряя свободу быть собой. Зависть возникает, когда мы сравниваем себя с Другим через призму его взгляда. Мы начинаем воспринимать себя через его ценности, достижения или статус, теряя связь с собственной аутентичностью.

Свобода, по Сартру, — это наша способность выбирать себя, быть автором своей жизни. Однако под взглядом Другого,
мы начинаем играть роли, которые от нас ожидают - «хороший работник», «успешный человек».
Мы отождествляем себя с внешними ярлыками - доход, статус, внешность, а не с внутренними ценностями.
Зависть становится попыткой «догнать» Другого, чтобы вернуть себе субъектность: «Если я буду таким же, как он, я перестану быть объектом в его глазах».

Но это иллюзия: погоня за чужими целями лишь усиливает отчуждение от себя.

Люди всегда завидуют результату, а не процессу. Процесс как правило не виден. Поэтому, если вы обнаружили в себе зависть, подумайте хотите ли вы такого же процесса своей жизни, чтобы получить желаемый результат? Спросите себя “Готов ли я пройти путь человека, которому завидую?”. Зачастую подробно изучив чужой процесс-жизнь мы понимаем, что завидовать то особо и нечему. А если всё-таки хотите такого же процесса(хотя это невозможно, каждый процесс индивидуален), тогда дерзайте.

Если всё-таки хотите “услышать” свой Путь, тогда максимально абстрагируйтесь от взглядов Других.

И ещё не забывайте, деньги - это только средства. Они вообще сбоку и вынесены за пределы понятий процесс/жизнь/результат.

#зависть #жизнь #путь #процесс #результат #сартр #другие

По себе знаю, что это помогает защититься от информационного перегруза и связанных с ним проблем, вроде синдрома упущенной выгоды. Недавно я осознал, что мой мозг просто отказывается воспринимать новую информацию. Даже полезные каналы с обучающим контентом по профессии или хобби теряются в общем информационном шуме. Это, в свою очередь, порождает другие психологические трудности. И тут приходит понимание: пора приводить свои мозги в порядок. Мне 35 лет. Оглядываешься назад, смотришь вперёд и осознаёшь, что, по статистике, осталось, дай Бог, ещё 35 лет. Не так уж много, если задуматься. А начинать приводить себя в порядок нужно с самых простых, но в то же время сложных вопросов, которые задавали ещё в детстве: чего ты сам хочешь от жизни и куда собираешься двигаться?

Давайте подключим сегодня воображение и представим общество как точку, от которой во все стороны расходятся сферы познания — инструментарий человеческого разума.

Я набросаю эту модель грубо: она, конечно, будет далека от идеала — неоднозначна, условна, с массой поводов для критики. Но всё же.

Первая, самая маленькая сфера — это эмпирический метод познания, сопровождающий нас с самых истоков, ещё до появления всего остального. Это наблюдение, проба и ошибка, непосредственный опыт взаимодействия с окружающим миром — основа, на которой строилось выживание на самых ранних этапах.

Затем нарисуем самую большую сферу — мифологическое мышление как способ осмысления мира за пределами непосредственного опыта. Оно стало первой попыткой упорядочить хаос, борьбой с энтропией в сознании: сделать окружающее предсказуемым, пусть и через образы, символы, истории. Именно оно заложило базу для формирования первичных систем объяснения мира, которые помогали не просто выживать, но и жить — с ощущением смысла.

Внутри этой сферы мы выделим религию как её часть — более устойчивую, унифицированную систему представлений, призванную не только упорядочить хаос внешнего мира, но и регулировать социальные отношения в растущем обществе.

Следом идёт философия — её сфера сопоставима по размерам с мифо-религиозной, но немного уступает ей. Философия стала следующим этапом — вышла из недр мифов и религии, опираясь на их наследие, чтобы приступить к рефлексии и анализу.

Затем появляется сфера теоретической науки. Она производит первичное переформатирование мифо-религиозного и философского мировоззрения в более объективную реальность — ту, которую можно измерить, рассчитать, предсказать. В ней уже не живут боги и чудовища, в ней нет Платоновского мира идей — всё это отодвигается за границы познанного.

Далее идёт кристаллизация — прикладная наука и эмпирический опыт вновь вступают в игру, но теперь на новом уровне.

А теперь — к частностям, к нам.

Все эти сферы, подобно атомам или клеткам, формируем мы. Каждый из нас — как и общество в целом — представляет собой точку, от которой расходятся свои сферы познания. Но вот здесь начинаются нюансы.

Многие из нас, например, вовсе не интересуются философией, теоретической, а уж тем более прикладной наукой. Зато мифологическое мышление у нас развито... ну, хоть как-то. Ну, знаете — все эти жабки с монетками, феншуй, гороскопы — современный каргокульт, призванный привлечь удачу и достаток.

Узнаёте? Да, мы учимся в школе, но, по сути, усваиваем уже готовую картину мира — схему, набор знаний, который позволяет более-менее безопасно дожить от рождения до, желательно, естественного конца.

И вот получается, что только небольшая горстка «атомов» общества находится на границе познания — на границе известного, глядя в неизведанное. Именно они — вопреки и благодаря — создают каркас нашего упорядоченного и предсказуемого мира, отодвигая древние страхи дальше от нас.
Остальные атомы — они кормят, обувают этих первопроходцев, строят инфраструктуру и дома, ставшие возможными благодаря труду тех самых исследователей. Разделение труда.

Но возникает вопрос: есть ли между атомами общества то общее понимание, идея общего дела, взаимное уважение, рождающееся из осознания своей сопричастности к упорядочиванию мира?

Подставляем ли мы друг другу плечо?

Осознают ли учёные, благодаря кому они могут работать в относительной безопасности, сытости и комфорте? Испытывают ли они благодарность и понимание к простым людям — к обывателям и рабочим?

А обыватели и рабочие — чувствуют ли уважение и благодарность к тем, кто открывает перед ними новые горизонты, создавая более безопасный, комфортный и в то же время удивительный мир?

Есть ли между атомами общества крепкие связи — ощущение общности, сопричастности, общего дела?

Кстати, стоит крепко задуматься над этим. Если отложить в сторону сложную для восприятия философию и науку, то человек и общество с более системной религиозной картиной мира (буддизм, ислам, христианство и т.п.) в случае глобальных катаклизмов, способных разрушить цивилизацию, окажутся в более выгодном и устойчивом положении, чем атомизированное сообщество — «планктон», лишённое как системного научно-философского понимания мира, так и религиозного. Грубо говоря, общество, связанное крепкими и системными религиозными убеждениями, в случае краха цивилизации окажется на уровне античности или средневековья, тогда как остальные скатятся к состоянию традиционных обществ аборигенов Тихоокеанского региона, например, островов Меланезии. Аллегория «Повелителя мух» Уильяма Голдинга, развернувшаяся на всё общество. Подобный эффект может спровоцировать и технологическая сингулярность, создав ещё большую пропасть между элитой и обывателями.

Кстати, вопрос на засыпку: какую сферу, связанную не столько с познанием, сколько с чувственной и образной идентификацией познанного и самих себя, я мог упустить? На этом канале я уже касался ее.

Как тут не вспомнить этот фрагмент из замечательного фильма "Сказка странствий".

Какие только кривозеркальные лабиринты не создают для нас в информационном пространстве. В таких немудрено заблудиться и потерять себя любой человеческой душе и разуму. И если уж попался, то, скорее всего, ясности в голове не наступит до самого жизненного итога, а перед финальной чертой останется лишь горечь сожаления. Тысячи загубленных душ блуждают там до самой смерти. Настоящее, чистое зло.

"Шаблонами люди чаще всего говорят по инерции, совершенно не переживая тех чувств, о которых они говорят. Поэтому в старое время было так много шаблонов именно в бюрократической речи, созданной специально затем, чтобы прикрывать наплевательство к судьбам людей и вещей.

Подлинная жизнь со всеми ее красками, тревогами, запахами, бурлившая вдали от канцелярий, в ней не отражалась никак. Уводя нашу мысль от реальностей жизни, затуманивая ее мутными фразами, этот жаргон был по самому своему существу — аморален.

Жульнический, бесчестный жаргон. Потому что вся его лексика, весь его синтаксический строй представляли собою, так сказать, дымовую завесу, отлично приспособленную для сокрытия истины. Как и все, что связано с бюрократическим образом жизни, он был призван служить беззаконию. Вспомним хотя бы казенную бумагу, название которой воспроизводится Герценом: “Дело о потере неизвестно куда дома волостного правления и об изгрызении плана оного мышами”.

Конечно, и сама по себе отвратительна формула этого чиновничьего жаргона: эта “потеря неизвестно куда”, это “изгрызение плана”, но в тысячу раз отвратительнее то, что крылось за этим жаргоном. Ведь дело шло о чудовищной краже: в городе среди бела дня на глазах у всех жителей был похищен огромный дом, и, чтобы упрятать следы преступления, чиновники уничтожили те чертежи, на которых был изображен этот дом, и свалили свою вину на ни в чем не повинных мышей.

Такие воровские дела сплошь и рядом скрывались в ту пору за дымовой завесой “канцелярского стиля”. Оттого-то в нашей стране “бюрократ” — одно из наиболее ругательных слов. “Я волком бы выгрыз бюрократизм”, — эта строка Маяковского прозвучала как девиз всей советской эпохи. К сожалению, “выгрызать бюрократизм” приходится нам кое-где и сейчас.

Всякий приспособленец, пользовавшийся революционной фразеологией с карьеристскими целями, ловко превращал ее в бездушную мозаику штампованных оборотов и слов. Какой удобной ширмой для злостных очковтирателей служила штампованная казенная речь с ее застывшими словесными формулами, очень наглядно показано в великолепном гротеске Ильфа и Петрова:
“Задание, например, следующее: — Подметайте улицы
Вместо того чтобы сейчас же выполнить этот приказ, крепкий парень поднимает вокруг него бешеную суету. Он выбрасывает лозунг:

— Пора начать борьбу за подметание улиц.

Борьба ведется, но улицы не подметаются. Следующий лозунг уводит дело еще дальше: —

Включимся в кампанию по организации борьбы за подметание улиц.

Время идет, крепкий парень не дремлет, и на “неподметенных улицах вывешиваются новые заповеди: — Все на выполнение плана по организации кампании борьбы за подметание.

И, наконец, на последнем этапе первоначальная задача совершенно уже исчезает, и остается одно только запальчивое, визгливое лопотанье.

— Позор срывщикам кампании за борьбу по выполнению плана организации кампании борьбы” [И. Ильф, Е. Петров. Дневная гостиница. Из книги “Фельетоны и рассказы”. М., 1957.]."

«Живой как жизнь» Корней Иванович Чуковский

Любая система управления и форма власти имеет, на мой взгляд, один ключевой недостаток: ваш богатый внутренний мир, уникальность, ценность, биография и все такое прочее она неизбежно умещает в безликую цифру статистики и отчетов. Одна ошибка - и вы можете легко быть помножены на ноль.

Пробежался сегодня по новостям одним глазом и заметил пост о восстановленном барельефе Сталина на станции Таганская московского метро. Правда, как выяснилось, выполнен он из пластика на 3D-принтере.

Что ж, у жизни весьма занятное чувство юмора.

И первая мысль, что пришла в голову: пластиковый Сталин — символ нашей эпохи.

Посмакуйте эти слова — нарочно не придумаешь.