Постоянство – ключ к успеху продуктивных людей. Робин Шарма в интервью для GQ объясняет, почему самое главное в привычке вставать в 5 утра – делать это постоянно, каждый день:
«Постоянство – это фундамент счастливой, здоровой и полноценной жизни. Мы часто говорим себе: «Я буду больше заниматься спортом» или «Я стану счастливее», но забываем, что любое изменение держится на привычках. А привычка – это и есть постоянство, способность делать то, что мы пообещали себе, даже когда не хочется.
Как развить постоянство? Будьте скучными. Вспомните выдающихся спортсменов: их жизнь подчинена строгой рутине. Каждый день они делают одно и то же, едят одну и ту же еду. Владельцы крупных IT-компаний годами носят одинаковые джинсы и свитера, чтобы не тратить время на выбор. Секрет в том, что небольшие, ежедневные усилия, повторяемые годами, дают потрясающие результаты.
Найдите партнера по привычке. В группе единомышленников люди добиваются лучших результатов (вспомните успех формата «анонимных алкоголиков»). Партнер избавит от чувства одиночества, поддержит в моменты слабости и поможет не сойти с дистанции.
Лет десять назад один слушатель, посетивший около 20 моих лекций, решил сделать мне комплимент. Я ждал слов о содержании или подаче моих выступлений, но он сказал нечто иное: «Я продолжаю приходить, потому что вы последовательны и постоянны». Признаюсь, я был слегка разочарован – уж очень скучно это прозвучало. Лишь спустя время я осознал, что это был лучший комплимент. Думаю, мой гость имел в виду вот что: «Вы говорите об этих ценностях и из года в год продолжаете их придерживаться».
«Постоянство – это фундамент счастливой, здоровой и полноценной жизни. Мы часто говорим себе: «Я буду больше заниматься спортом» или «Я стану счастливее», но забываем, что любое изменение держится на привычках. А привычка – это и есть постоянство, способность делать то, что мы пообещали себе, даже когда не хочется.
Как развить постоянство? Будьте скучными. Вспомните выдающихся спортсменов: их жизнь подчинена строгой рутине. Каждый день они делают одно и то же, едят одну и ту же еду. Владельцы крупных IT-компаний годами носят одинаковые джинсы и свитера, чтобы не тратить время на выбор. Секрет в том, что небольшие, ежедневные усилия, повторяемые годами, дают потрясающие результаты.
Найдите партнера по привычке. В группе единомышленников люди добиваются лучших результатов (вспомните успех формата «анонимных алкоголиков»). Партнер избавит от чувства одиночества, поддержит в моменты слабости и поможет не сойти с дистанции.
Лет десять назад один слушатель, посетивший около 20 моих лекций, решил сделать мне комплимент. Я ждал слов о содержании или подаче моих выступлений, но он сказал нечто иное: «Я продолжаю приходить, потому что вы последовательны и постоянны». Признаюсь, я был слегка разочарован – уж очень скучно это прозвучало. Лишь спустя время я осознал, что это был лучший комплимент. Думаю, мой гость имел в виду вот что: «Вы говорите об этих ценностях и из года в год продолжаете их придерживаться».
❤3🔥3
Вы когда-нибудь замечали, сколько сил уходит на попытки контролировать то, что вам неподвластно? Чужие мнения, решения, настроения, выбор – мы постоянно пытаемся на них влиять: уговариваем, исправляем, спасаем. А в результате только усталость, груз обид и эмоциональное выгорание.
Мел Роббинс, автор нашумевшего «Правила пяти секунд», предлагает исцеляющую формулу в книге «Теория «Позвольте им». Инструмент, меняющий жизнь».
Всего два слова – но за ними глубокий сдвиг в сознании. «Позвольте им» (Let them) – это не пассивность и не смирение, а честное признание реальности: люди такие, какие они есть. Они будут думать, чувствовать и поступать так, как считают нужным, независимо от ваших ожиданий. Как только вы перестанете тратить энергию на сопротивление им, она вернется к вам.
Вторая часть формулы, «Позвольте себе», возвращает вам контроль над собственной жизнью. Позвольте себе выбирать, защищать свои границы, поступать по совести. Даже если кому-то это не нравится.
Роббинс шаг за шагом проводит читателя через ключевые сферы жизни: отношения, дружбу, семью, работу, вечную оглядку на чужое мнение и бесконечные эмоциональные качели. Она объясняет, почему попытки изменить других всегда тщетны, а принятие дает ключ к свободе. Вы узнаете, как перестать спасать других в ущерб себе, не бояться чужого мнения и строить отношения, основанные на взаимном выборе, а не на чувстве вины или обязательствах.
Эта книга – не призыв махнуть на всё рукой. Она о том, как перестать жить чужой жизнью и наконец заняться своей. Если вы устали от бесконечных попыток кого-то переделать, убедить или заслужить похвалу – «Позвольте им» поможет вам перенаправить эту энергию в правильное русло.
Приобрести книгу
Мел Роббинс, автор нашумевшего «Правила пяти секунд», предлагает исцеляющую формулу в книге «Теория «Позвольте им». Инструмент, меняющий жизнь».
Всего два слова – но за ними глубокий сдвиг в сознании. «Позвольте им» (Let them) – это не пассивность и не смирение, а честное признание реальности: люди такие, какие они есть. Они будут думать, чувствовать и поступать так, как считают нужным, независимо от ваших ожиданий. Как только вы перестанете тратить энергию на сопротивление им, она вернется к вам.
Вторая часть формулы, «Позвольте себе», возвращает вам контроль над собственной жизнью. Позвольте себе выбирать, защищать свои границы, поступать по совести. Даже если кому-то это не нравится.
Роббинс шаг за шагом проводит читателя через ключевые сферы жизни: отношения, дружбу, семью, работу, вечную оглядку на чужое мнение и бесконечные эмоциональные качели. Она объясняет, почему попытки изменить других всегда тщетны, а принятие дает ключ к свободе. Вы узнаете, как перестать спасать других в ущерб себе, не бояться чужого мнения и строить отношения, основанные на взаимном выборе, а не на чувстве вины или обязательствах.
Эта книга – не призыв махнуть на всё рукой. Она о том, как перестать жить чужой жизнью и наконец заняться своей. Если вы устали от бесконечных попыток кого-то переделать, убедить или заслужить похвалу – «Позвольте им» поможет вам перенаправить эту энергию в правильное русло.
Приобрести книгу
👍5🔥1
Как окружающие крадут нашу энергию и как вернуть её себе — об этом Мел Роббинс рассказывает в интервью о книге «Теория „Позвольте им“», делясь главными открытиями, которые сделала во время работы.
«Вы даже не представляете, сколько времени и сил тратится впустую из-за чужих поступков и наших ожиданий относительно того, как всё «должно» быть.
Моя теория – мощный инструмент трансформации мышления. Он позволяет мгновенно понять, что вам подвластно, а что — нет. Любой психолог подтвердит: попытки управлять тем, что вам не подконтрольно, усугубляют стресс, тревогу и ведут к разочарованию. Так что применяйте этот метод каждый раз, когда на работе случается нечто, выводящее вас из равновесия.
Пусть начальник будет не в духе. Пусть коллега приписывает себе ваши заслуги. Пусть клиент грубит. Я позволяю им. Со стороны это может выглядеть как пассивность, но на деле — это акт осознанного выбора и возвращения себе контроля.
Если грубый клиент вывел вас из себя, значит, вы добровольно отдали ему власть над собой. Но стоит сказать себе «Пусть» — и вы словно делаете шаг назад, поднимаясь над ситуацией. Вы больше не позволяете нахалу портить вам день.
У каждого из нас есть глубинная потребность всё контролировать — это даёт ощущение безопасности. Но надеяться, что кто-то изменится, — ловушка. Это попытка управлять тем, чем управлять невозможно.
Мы бездумно растрачиваем время и силы, позволяя окружающим истощать нас. Мы становимся уязвимыми, зацикливаясь на пустяках, которые не имеют никакого значения.
Главная ценность теории «Позвольте им» в том, что она возвращает вам полноценную жизнь. Хотите знать, откуда берется усталость и почему на себя вечно не хватает времени? Ответ прост: вы размениваете себя на чужие мнения, чужие эмоции и чужое незрелое поведение».
«Вы даже не представляете, сколько времени и сил тратится впустую из-за чужих поступков и наших ожиданий относительно того, как всё «должно» быть.
Моя теория – мощный инструмент трансформации мышления. Он позволяет мгновенно понять, что вам подвластно, а что — нет. Любой психолог подтвердит: попытки управлять тем, что вам не подконтрольно, усугубляют стресс, тревогу и ведут к разочарованию. Так что применяйте этот метод каждый раз, когда на работе случается нечто, выводящее вас из равновесия.
Пусть начальник будет не в духе. Пусть коллега приписывает себе ваши заслуги. Пусть клиент грубит. Я позволяю им. Со стороны это может выглядеть как пассивность, но на деле — это акт осознанного выбора и возвращения себе контроля.
Если грубый клиент вывел вас из себя, значит, вы добровольно отдали ему власть над собой. Но стоит сказать себе «Пусть» — и вы словно делаете шаг назад, поднимаясь над ситуацией. Вы больше не позволяете нахалу портить вам день.
У каждого из нас есть глубинная потребность всё контролировать — это даёт ощущение безопасности. Но надеяться, что кто-то изменится, — ловушка. Это попытка управлять тем, чем управлять невозможно.
Мы бездумно растрачиваем время и силы, позволяя окружающим истощать нас. Мы становимся уязвимыми, зацикливаясь на пустяках, которые не имеют никакого значения.
Главная ценность теории «Позвольте им» в том, что она возвращает вам полноценную жизнь. Хотите знать, откуда берется усталость и почему на себя вечно не хватает времени? Ответ прост: вы размениваете себя на чужие мнения, чужие эмоции и чужое незрелое поведение».
👍3❤2
Почему людей так привлекают простые методы поп-психологии? Психологи объяснили, что за популярностью книги Мел Роббинс скрывается стремление к душевному спокойствию.
Клинический психолог из Мельбурна Жаклин Болч объясняет суть метода так: вовремя замечать, что вы требуете от других соответствия своим ценностям, планам или ожиданиям.
«Осознав это, необходимо сосредоточиться на том, что можно контролировать. Это дает возможность остановиться на мгновение и прислушаться к себе».
Сара Куинн, президент Австралийского психологического общества, отмечает, что эту теорию «легко запомнить и применять».
По её словам, мы часто ощущаем себя заложниками обстоятельств или других людей. Это порождает тревогу, чувство уязвимости, беспомощности и страха. В итоге мы тратим много времени и сил на тщетные попытки контролировать то, что нам неподвластно.
Мэри Гослетт, клинический психолог, специализирующаяся на работе с травмой, считает, что метод «Позвольте им» учит нас не идти на поводу у эмоций. Например, если вы узнали, что кто-то распускает о вас слухи, у вас есть выбор: либо устроить скандал, либо отстраниться.
«Пусть сплетничают, — говорит она. — Я не буду оправдываться или защищаться. Просто дам себе передышку, вместо того чтобы вступать в конфликт, таща за собой груз боли и обиды».
Клинический психолог из Мельбурна Жаклин Болч объясняет суть метода так: вовремя замечать, что вы требуете от других соответствия своим ценностям, планам или ожиданиям.
«Осознав это, необходимо сосредоточиться на том, что можно контролировать. Это дает возможность остановиться на мгновение и прислушаться к себе».
Сара Куинн, президент Австралийского психологического общества, отмечает, что эту теорию «легко запомнить и применять».
По её словам, мы часто ощущаем себя заложниками обстоятельств или других людей. Это порождает тревогу, чувство уязвимости, беспомощности и страха. В итоге мы тратим много времени и сил на тщетные попытки контролировать то, что нам неподвластно.
Мэри Гослетт, клинический психолог, специализирующаяся на работе с травмой, считает, что метод «Позвольте им» учит нас не идти на поводу у эмоций. Например, если вы узнали, что кто-то распускает о вас слухи, у вас есть выбор: либо устроить скандал, либо отстраниться.
«Пусть сплетничают, — говорит она. — Я не буду оправдываться или защищаться. Просто дам себе передышку, вместо того чтобы вступать в конфликт, таща за собой груз боли и обиды».
❤3👍2
Ева Иллуз – социолог, которого цитирует весь мир. Ее книги стали интеллектуальными бестселлерами, а смелые идеи о любви в эпоху капитализма вызвали дискуссии далеко за пределами академической среды. Иллуз – основательница целого направления: социологии эмоций. Она показывает, как наши самые сокровенные переживания формируются экономикой, культурой потребления и медиасредой – превращаясь одновременно в объект анализа и поле для манипуляций.
Книги Евы Иллуз «Почему любовь ранит?» и «Почему любовь уходит» образуют диптих о кризисе романтических отношений в условиях позднего модерна. В первой работе Иллуз исследует мучительный парадокс: любовь, позиционируемая как пик личного счастья и фундамент идентичности, все чаще оборачивается разочарованием. Рыночная логика колонизирует интимную сферу: мы невольно подсчитываем «выгоды» партнерства, подходим к отношениям как к стартапу, требующему вложений и постоянного роста. Этот холодный расчет довершает культура терапии с её императивом бесконечного самокопания и «работы над отношениями».
Во второй работе – «Почему любовь уходит» – фокус смещается с переживания боли на сам механизм распада отношений. Иллуз показывает, что причины кроются не столько в личных неудачах, сколько в социальных условиях: культура бесконечного выбора подрывает саму возможность верности, а культ аутентичности приучает нас – настоящее счастье всегда где-то впереди. Экономическая нестабильность и ускоряющийся ритм жизни создают общий фон, на котором любые союзы оказываются хрупкими.
Вместе эти две работы создают цельную социологическую модель, объясняющую, почему стремление к любви – этому высшему идеалу современности – так часто приводит к краху надежд.
💔 Книга «Почему любовь ранит»
💔 Книга «Почему любовь уходит»
Книги Евы Иллуз «Почему любовь ранит?» и «Почему любовь уходит» образуют диптих о кризисе романтических отношений в условиях позднего модерна. В первой работе Иллуз исследует мучительный парадокс: любовь, позиционируемая как пик личного счастья и фундамент идентичности, все чаще оборачивается разочарованием. Рыночная логика колонизирует интимную сферу: мы невольно подсчитываем «выгоды» партнерства, подходим к отношениям как к стартапу, требующему вложений и постоянного роста. Этот холодный расчет довершает культура терапии с её императивом бесконечного самокопания и «работы над отношениями».
Во второй работе – «Почему любовь уходит» – фокус смещается с переживания боли на сам механизм распада отношений. Иллуз показывает, что причины кроются не столько в личных неудачах, сколько в социальных условиях: культура бесконечного выбора подрывает саму возможность верности, а культ аутентичности приучает нас – настоящее счастье всегда где-то впереди. Экономическая нестабильность и ускоряющийся ритм жизни создают общий фон, на котором любые союзы оказываются хрупкими.
Вместе эти две работы создают цельную социологическую модель, объясняющую, почему стремление к любви – этому высшему идеалу современности – так часто приводит к краху надежд.
💔 Книга «Почему любовь ранит»
💔 Книга «Почему любовь уходит»
👍5❤2
Положит ли свобода конец любви? Ева Иллуз объясняет, что побудило её написать книгу «Почему любовь уходит»:
«Эта книга — очередная веха в моем двадцатилетнем исследовании того, как капитализм и культура современности преобразили нашу эмоциональную и романтическую жизнь. Социология вносит неоценимый вклад, напоминая: то, что мы переживаем как глубоко личную драму, на самом деле является отражением масштабных социальных процессов. Социологический взгляд на внутреннюю жизнь сегодня особенно важен: капиталистический рынок и культура потребления убеждают человека, что подлинно лишь его субъективное «я». Именно поэтому критика сексуальности и эмоций с позиции социологии — это критика самого капитализма.
В данной книге я подвожу предварительные итоги своего многолетнего исследования того, как капитализм и современность меняют нашу эмоциональную жизнь. Я напрямую обращаюсь к вопросу, который либеральная философия задает себе еще с XIX века: не убивает ли свобода способность любить по-настоящему? На протяжении двухсот лет этот вопрос поднимали главным образом в связи с распадом традиционных сообществ и развитием рыночных отношений. Но о любви и чувствах в этом контексте говорили редко. Между тем эмоциональная свобода не менее значима для современного человека, чем другие свободы. Она полностью изменила наш внутренний мир, и при этом таит в себе множество противоречий».
«Эта книга — очередная веха в моем двадцатилетнем исследовании того, как капитализм и культура современности преобразили нашу эмоциональную и романтическую жизнь. Социология вносит неоценимый вклад, напоминая: то, что мы переживаем как глубоко личную драму, на самом деле является отражением масштабных социальных процессов. Социологический взгляд на внутреннюю жизнь сегодня особенно важен: капиталистический рынок и культура потребления убеждают человека, что подлинно лишь его субъективное «я». Именно поэтому критика сексуальности и эмоций с позиции социологии — это критика самого капитализма.
В данной книге я подвожу предварительные итоги своего многолетнего исследования того, как капитализм и современность меняют нашу эмоциональную жизнь. Я напрямую обращаюсь к вопросу, который либеральная философия задает себе еще с XIX века: не убивает ли свобода способность любить по-настоящему? На протяжении двухсот лет этот вопрос поднимали главным образом в связи с распадом традиционных сообществ и развитием рыночных отношений. Но о любви и чувствах в этом контексте говорили редко. Между тем эмоциональная свобода не менее значима для современного человека, чем другие свободы. Она полностью изменила наш внутренний мир, и при этом таит в себе множество противоречий».
🔥6
Глобализация, «конец истории», многополярность, борьба идеологий – это иллюзия, зыбкая рябь на поверхности бездонного океана, который зовется географией. Эту мысль отстаивает Роберт Каплан в пророческой книге «Месть географии. Что могут рассказать географические карты о грядущих конфликтах и битве против неизбежного».
Пока западные стратеги упорно верили в триумф демократии и рынок, стирающий все различия, горы, реки, пустыни и моря терпеливо ждали своего часа – и дождались. Балканы, Ирак, Сирия, Украина – везде земля напомнила о себе, разрушив политические иллюзии.
Каплан возвращает нас к забытой истине: государства – заложники своего географического положения. Россия веками расширялась не из имперского честолюбия, а потому что у нее не было иного способа обезопасить себя на открытой равнине. Китай разрывается между сушей и морем, и его проекция силы в Южно-Китайском море – не бравада, а ответ на собственную уязвимость. Иран, зажатый между горами и враждебными соседями, научился столь искусно плести паутину влияния, что в ней увязают даже гегемоны. Европа, при всей своей тяге к единству, навсегда останется раздробленной – слишком изрезаны ее берега, слишком глубоки исторические трещины.
Но самый тревожный урок Каплан приберег для Америки. Сначала Вашингтон увяз в Ираке и Афганистане, теперь втянулся в противостояние с Ираном, а тем временем на южной границе зреет катастрофа, куда более близкая и неотвратимая. Мексика с ее миграционным потоком, войной наркокартелей и бедностью, подпитывающей эту систему, бросает вызов, перед которым меркнут любые заокеанские авантюры.
Мексика для США важнее Афганистана (и любой эскалации вокруг Ирана) поскольку география не оставляет выбора: удерживать позиции в Евразии способен лишь тот, кто укрепил собственный тыл. После прочтения этой книги новости воспринимаются иначе: сквозь слова политиков проступает безмолвная воля земли, за которой всегда остается последнее слово.
Приобрести книгу
Пока западные стратеги упорно верили в триумф демократии и рынок, стирающий все различия, горы, реки, пустыни и моря терпеливо ждали своего часа – и дождались. Балканы, Ирак, Сирия, Украина – везде земля напомнила о себе, разрушив политические иллюзии.
Каплан возвращает нас к забытой истине: государства – заложники своего географического положения. Россия веками расширялась не из имперского честолюбия, а потому что у нее не было иного способа обезопасить себя на открытой равнине. Китай разрывается между сушей и морем, и его проекция силы в Южно-Китайском море – не бравада, а ответ на собственную уязвимость. Иран, зажатый между горами и враждебными соседями, научился столь искусно плести паутину влияния, что в ней увязают даже гегемоны. Европа, при всей своей тяге к единству, навсегда останется раздробленной – слишком изрезаны ее берега, слишком глубоки исторические трещины.
Но самый тревожный урок Каплан приберег для Америки. Сначала Вашингтон увяз в Ираке и Афганистане, теперь втянулся в противостояние с Ираном, а тем временем на южной границе зреет катастрофа, куда более близкая и неотвратимая. Мексика с ее миграционным потоком, войной наркокартелей и бедностью, подпитывающей эту систему, бросает вызов, перед которым меркнут любые заокеанские авантюры.
Мексика для США важнее Афганистана (и любой эскалации вокруг Ирана) поскольку география не оставляет выбора: удерживать позиции в Евразии способен лишь тот, кто укрепил собственный тыл. После прочтения этой книги новости воспринимаются иначе: сквозь слова политиков проступает безмолвная воля земли, за которой всегда остается последнее слово.
Приобрести книгу
🔥5👍1
ГЕОГРАФИЯ ПРОТИВ ДЕМОКРАТИИ: НЕУДОБНЫЙ ТЕЗИС КАПЛАНА
Роберт Каплан в «Мести географии» формулирует мысль, которую в политологии принято обходить стороной:
Демократия — не универсальный шаблон. Она возможна только там, где ландшафт позволяет центральной власти контролировать территорию.
И наоборот: там, где горы, пустыни и разрозненные оазисы дробят пространство на изолированные анклавы, либеральные институты не приживаются.
Разберем на конкретных примерах:
Египет и Тунис — единый рельеф, долина Нила, отсутствие естественных барьеров. После «арабской весны» государства устояли.
Ливия, Йемен, Сирия — фрагментированный ландшафт, горы, пустынные анклавы. Итог — распад центральной власти и затяжной хаос.
Ирак — границы нарисованы британскими чиновниками без учета географии и этноконфессионального деления. Результат известен.
А как же аномалии?
Швейцария (горы), Ботсвана (пустыня), Коста-Рика (горы и джунгли) — стабильные демократии. Они опровергают тезис Каплана или просто доказывают, что география — не приговор?
Роберт Каплан в «Мести географии» формулирует мысль, которую в политологии принято обходить стороной:
Демократия — не универсальный шаблон. Она возможна только там, где ландшафт позволяет центральной власти контролировать территорию.
И наоборот: там, где горы, пустыни и разрозненные оазисы дробят пространство на изолированные анклавы, либеральные институты не приживаются.
Разберем на конкретных примерах:
Египет и Тунис — единый рельеф, долина Нила, отсутствие естественных барьеров. После «арабской весны» государства устояли.
Ливия, Йемен, Сирия — фрагментированный ландшафт, горы, пустынные анклавы. Итог — распад центральной власти и затяжной хаос.
Ирак — границы нарисованы британскими чиновниками без учета географии и этноконфессионального деления. Результат известен.
А как же аномалии?
Швейцария (горы), Ботсвана (пустыня), Коста-Рика (горы и джунгли) — стабильные демократии. Они опровергают тезис Каплана или просто доказывают, что география — не приговор?
👍4
Вопрос для вас: Фрагментированная география (горы, пустыни, острова) — это скорее…
Anonymous Poll
0%
Проклятие — хаос, слабость власти, вечная нестабильность
25%
Защита — природное препятствие для установления диктатуры и тотального контроля
75%
Ни то, ни другое — всё решают институты, а не рельеф
👍1
Пока мировые лидеры ломают копья в словесных баталиях, география тихо вершит свое дело. Взгляните на эскалацию вокруг Ирана — и вы увидите идеальную иллюстрацию к книге Каплана. Страна, которую он называет «природной крепостью», зажатая между хребтами Загроса и водами Залива, веками оттачивала искусство выживания в окружении врагов. Сегодня, когда США и Израиль наносят удары, Иран пускает в ход не только военную силу, но и ту самую паутину влияния, искусство плетения которой отточил задолго до появления современных границ. Ормузский пролив, через который проходит пятая часть мировой нефти, становится рычагом давления, непропорциональным экономическому весу страны. А европейские державы уже отказываются принимать участие в военной миссии — география разделила союзников, как делила всегда.
Другой пример — Венгрия. Здесь география не разделяет, а берет в заложники — и диктует свои условия: венгерский премьер Виктор Орбан, борющийся за переизбрание, блокирует помощь Украине, требуя восстановить поставки российской нефти по трубопроводу «Дружба». За этим, на первый взгляд, циничным торгом стоит суровая географическая реальность: Венгрия и Словакия заперты внутри континента, лишены выхода к морю и потому зависят от единственного нефтепровода, как пациент от аппарата жизнеобеспечения. География всегда берет свое. Даже когда о ней забывают.
Другой пример — Венгрия. Здесь география не разделяет, а берет в заложники — и диктует свои условия: венгерский премьер Виктор Орбан, борющийся за переизбрание, блокирует помощь Украине, требуя восстановить поставки российской нефти по трубопроводу «Дружба». За этим, на первый взгляд, циничным торгом стоит суровая географическая реальность: Венгрия и Словакия заперты внутри континента, лишены выхода к морю и потому зависят от единственного нефтепровода, как пациент от аппарата жизнеобеспечения. География всегда берет свое. Даже когда о ней забывают.
👍4
Мексика – ключ к судьбе Америки? Роберт Каплан в интервью о книге «Месть географии» размышляет о том, как география США способствует статусу мировой державы:
«В Америке больше километров внутренних водных путей, чем почти где-либо ещё в мире. Она находится в умеренном климатическом поясе. Это последний обширный участок умеренного пояса, который был полностью заселён в эпоху европейского Просвещения.
На севере находится Канада, но население Канады составляет лишь десятую часть населения США. Это средний класс, тот же уровень жизни, и 90 процентов канадцев живут в пределах 100 миль от границы с США. Таким образом, с географической и демографической точек зрения Канада является лишь небольшим северным продолжением Соединенных Штатов.
На юге, в Мексике, Соединенные Штаты действительно сталкиваются с географическим вызовом. Средний возраст типичного мексиканца – от 25 до 30 лет. Средний возраст типичного американца – 37 лет. Наше общество гораздо старше. Нравится нам это или нет, нам понадобится гораздо больше людей с юга, чтобы заполнить вакансии и поддержать нашу экономику, чтобы поколение «беби-бумеров» и стареющее общество могли уйти на пенсию.
Кроме того, на юге нет естественной границы как таковой. Река Рио-Гранде очень узкая, большая часть границы является условной. Разница в уровне жизни между Мексикой и Соединенными Штатами, возможно, является самой большой разницей в уровне жизни между любыми двумя соседними странами в мире, за исключением Северной и Южной Кореи».
«В Америке больше километров внутренних водных путей, чем почти где-либо ещё в мире. Она находится в умеренном климатическом поясе. Это последний обширный участок умеренного пояса, который был полностью заселён в эпоху европейского Просвещения.
На севере находится Канада, но население Канады составляет лишь десятую часть населения США. Это средний класс, тот же уровень жизни, и 90 процентов канадцев живут в пределах 100 миль от границы с США. Таким образом, с географической и демографической точек зрения Канада является лишь небольшим северным продолжением Соединенных Штатов.
На юге, в Мексике, Соединенные Штаты действительно сталкиваются с географическим вызовом. Средний возраст типичного мексиканца – от 25 до 30 лет. Средний возраст типичного американца – 37 лет. Наше общество гораздо старше. Нравится нам это или нет, нам понадобится гораздо больше людей с юга, чтобы заполнить вакансии и поддержать нашу экономику, чтобы поколение «беби-бумеров» и стареющее общество могли уйти на пенсию.
Кроме того, на юге нет естественной границы как таковой. Река Рио-Гранде очень узкая, большая часть границы является условной. Разница в уровне жизни между Мексикой и Соединенными Штатами, возможно, является самой большой разницей в уровне жизни между любыми двумя соседними странами в мире, за исключением Северной и Южной Кореи».
👍1🔥1
Может ли ложь быть сильнее правды? Юваль Ной Харари в новой книге «Nexus: Краткая история информационных сетей от каменного века до ИИ» отстаивает провокационный тезис: информация не обязательно должна отражать реальность, чтобы приносить пользу. В мире, где ложь осуждают, а точные данные возводят в абсолют, это сложно принять.
Главное свойство информации – не истинность, а способность связывать. Библия полна фактических ошибок, и тем не менее остается самым влиятельным текстом в истории, потому что связала миллиарды людей в единую религиозную сеть. Миф сильнее факта, если цель – сплотить, а не описать.
Человечество покорило мир не благодаря способности отличать правду от лжи, а благодаря умению создавать интерсубъективные реальности: нации, деньги, корпорации. Информация всегда была «клеем», а не «зеркалом».
Но сегодня в игру вступает новый игрок. В отличие от печатного станка или письменности, искусственный интеллект – не инструмент, а полноценный агент. Он не только тиражирует человеческие мысли, но и сам порождает смыслы, навязывает логику и действует автономно.
Информационные сети должны были объединить человечество, но вместо этого принесли раскол. Алгоритмическая персонализация (ленты новостей, рекомендации) фрагментирует публичную сферу на информационные «пузыри», которые исключают противоположные мнения. Мы слышим только тех, кто думает, как мы, и становимся глухи ко всем остальным.
У человечества есть выбор: сплотиться вокруг мифов, которые нас возвышают (права человека, наука, демократия), или же отдаться во власть алгоритмов, которые лучше всего скрепляют людей страхом и ненавистью, поскольку эмпатия не прописана в их коде.
Приобрести книгу
Главное свойство информации – не истинность, а способность связывать. Библия полна фактических ошибок, и тем не менее остается самым влиятельным текстом в истории, потому что связала миллиарды людей в единую религиозную сеть. Миф сильнее факта, если цель – сплотить, а не описать.
Человечество покорило мир не благодаря способности отличать правду от лжи, а благодаря умению создавать интерсубъективные реальности: нации, деньги, корпорации. Информация всегда была «клеем», а не «зеркалом».
Но сегодня в игру вступает новый игрок. В отличие от печатного станка или письменности, искусственный интеллект – не инструмент, а полноценный агент. Он не только тиражирует человеческие мысли, но и сам порождает смыслы, навязывает логику и действует автономно.
Информационные сети должны были объединить человечество, но вместо этого принесли раскол. Алгоритмическая персонализация (ленты новостей, рекомендации) фрагментирует публичную сферу на информационные «пузыри», которые исключают противоположные мнения. Мы слышим только тех, кто думает, как мы, и становимся глухи ко всем остальным.
У человечества есть выбор: сплотиться вокруг мифов, которые нас возвышают (права человека, наука, демократия), или же отдаться во власть алгоритмов, которые лучше всего скрепляют людей страхом и ненавистью, поскольку эмпатия не прописана в их коде.
Приобрести книгу
👍2🔥2🤔1
Каким будет восстание машин? Автор бестселлера «Sapiens» Юваль Харари предупреждает о скрытых опасностях искусственного интеллекта и его способности манипулировать информацией в книге «Nexus».
Забудьте образы из «Терминатора» и «Матрицы»: «Чтобы манипулировать людьми, нет нужды физически подключать мозг к компьютерам», – пишет Харари в книге «Nexus». «Тысячелетиями пророки, поэты и политики использовали язык для манипулирования. Теперь компьютеры учатся делать то же самое. Им не нужны роботы-убийцы, чтобы стрелять в нас. Они сделают так, что люди сами нажмут на курок».
Если в Sapiens центральное место занимали истории и нарративы, то здесь речь идет об информационных сетях, которые Харари рассматривает как базовые структуры, лежащие в основе наших обществ. Однако информация не всегда достоверно отражает реальность. Часто она порождает вымыслы и массовые заблуждения, которые приводят к катастрофическим явлениям.
Информационные революции приносят не только прогресс: Харари вспоминает «Молот ведьм» – гид по выявлению и убийству ведьм, который получил распространение в Европе благодаря изобретению печати. Когда технологии ускоряют передачу информации, большая ее часть оказывается бесполезной или опасной. А для общества вымыслы часто надежнее правды.
Но главная опасность ИИ – не в дезинформации или слежке. В отличие от книг и радио, ИИ способен самостоятельно принимать решения и генерировать идеи, утверждает Харари. Пример – Мьянма (2016–2017): алгоритмы Facebook ради вовлеченности продвигали ненавистническую пропаганду, что привело к массовым убийствам и этническим чисткам.
Автор доказывает, что алгоритмы нужно рассматривать как автономных агентов, иначе люди станут инструментами в руках ИИ. Без немедленных мер развитие ИИ может привести к катастрофам вплоть до уничтожения цивилизации.
Забудьте образы из «Терминатора» и «Матрицы»: «Чтобы манипулировать людьми, нет нужды физически подключать мозг к компьютерам», – пишет Харари в книге «Nexus». «Тысячелетиями пророки, поэты и политики использовали язык для манипулирования. Теперь компьютеры учатся делать то же самое. Им не нужны роботы-убийцы, чтобы стрелять в нас. Они сделают так, что люди сами нажмут на курок».
Если в Sapiens центральное место занимали истории и нарративы, то здесь речь идет об информационных сетях, которые Харари рассматривает как базовые структуры, лежащие в основе наших обществ. Однако информация не всегда достоверно отражает реальность. Часто она порождает вымыслы и массовые заблуждения, которые приводят к катастрофическим явлениям.
Информационные революции приносят не только прогресс: Харари вспоминает «Молот ведьм» – гид по выявлению и убийству ведьм, который получил распространение в Европе благодаря изобретению печати. Когда технологии ускоряют передачу информации, большая ее часть оказывается бесполезной или опасной. А для общества вымыслы часто надежнее правды.
Но главная опасность ИИ – не в дезинформации или слежке. В отличие от книг и радио, ИИ способен самостоятельно принимать решения и генерировать идеи, утверждает Харари. Пример – Мьянма (2016–2017): алгоритмы Facebook ради вовлеченности продвигали ненавистническую пропаганду, что привело к массовым убийствам и этническим чисткам.
Автор доказывает, что алгоритмы нужно рассматривать как автономных агентов, иначе люди станут инструментами в руках ИИ. Без немедленных мер развитие ИИ может привести к катастрофам вплоть до уничтожения цивилизации.
🔥6
«Если люди такие умные, почему мы такие глупые?» Юваль Ной Харари рассуждает о проблемах, которым посвящена книга «Nexus»:
«Мы – самые умные животные на планете: строим самолеты, атомные бомбы, компьютеры. И одновременно находимся на грани самоуничтожения цивилизации и экосистем. Это парадокс: если мы так много знаем о галактиках, ДНК и атомах, почему совершаем саморазрушительные поступки? Религиозные лидеры говорят: в человеческой природе есть изъян, и нужен внешний спаситель вроде Бога.
На самом деле с человеческой природой все в порядке. Проблема в информации. Большинство людей хорошие и не стремятся к саморазрушению. Но если дать им плохую информацию, они примут неправильные решения. Мы умеем накапливать огромные объемы информации, но она не становится лучше. Современные общества так же подвержены массовым психозам, как и племена каменного века.
Информация – это не правда. Главная функция информации – объединять. Самый простой способ объединить множество людей в общество, религиозную общину, корпорацию или армию – это не правда. Это фантазии, мифы и заблуждения. Поэтому, обладая самыми совершенными в истории информационными технологиями, мы находимся на грани самоуничтожения.
Мы живем внутри культуры, воспринимая все через мифологию, идеологию, песни и сериалы. И до сегодняшнего дня все эти продукты создавал органический человеческий разум. Теперь их все чаще будет создавать неорганический искусственный интеллект – его стоило назвать не Artificial Intelligence, а Alien Intelligence. Не потому, что он из космоса, а потому что он мыслит и принимает решения совершенно иначе, чем люди».
«Мы – самые умные животные на планете: строим самолеты, атомные бомбы, компьютеры. И одновременно находимся на грани самоуничтожения цивилизации и экосистем. Это парадокс: если мы так много знаем о галактиках, ДНК и атомах, почему совершаем саморазрушительные поступки? Религиозные лидеры говорят: в человеческой природе есть изъян, и нужен внешний спаситель вроде Бога.
На самом деле с человеческой природой все в порядке. Проблема в информации. Большинство людей хорошие и не стремятся к саморазрушению. Но если дать им плохую информацию, они примут неправильные решения. Мы умеем накапливать огромные объемы информации, но она не становится лучше. Современные общества так же подвержены массовым психозам, как и племена каменного века.
Информация – это не правда. Главная функция информации – объединять. Самый простой способ объединить множество людей в общество, религиозную общину, корпорацию или армию – это не правда. Это фантазии, мифы и заблуждения. Поэтому, обладая самыми совершенными в истории информационными технологиями, мы находимся на грани самоуничтожения.
Мы живем внутри культуры, воспринимая все через мифологию, идеологию, песни и сериалы. И до сегодняшнего дня все эти продукты создавал органический человеческий разум. Теперь их все чаще будет создавать неорганический искусственный интеллект – его стоило назвать не Artificial Intelligence, а Alien Intelligence. Не потому, что он из космоса, а потому что он мыслит и принимает решения совершенно иначе, чем люди».
🤔3🔥2👍1
Книга Найджела Барли «Наивный антрополог. Записки из глинобитной хижины» (1983) занимает уникальное место в антропологической литературе. Это откровенный, язвительный и невероятно смешной дневник об изнанке полевых исследований. Барли — тогда еще молодой британский антрополог — отправляется в Северный Камерун изучать народ довайо. Этнографическое описание местной культуры в книге, безусловно, присутствует, но главная ее ценность — в детальном разборе того, что обычно остается за рамками академических монографий: бюрократических проволочек, бытовой неустроенности, языковых барьеров, болезней и полного несовпадения ожиданий и реальности.
Ключевая идея Барли — показать, как на самом деле добывается то самое «научное знание», которое потом ложится на страницы этнографических трудов. Читатель видит не фигуру всеведущего исследователя, а растерянного чужака, который месяцами не может выучить язык, попадает в нелепые ситуации из-за разницы культурных кодов и вынужден торговаться с местными жителями за каждую крупицу информации.
Стоит неправильно произнести слово — и вместо расспросов о брачных обычаях он уже предлагает женщине адюльтер. А желание записать местные мифы разбивается о местную логику: «я могу рассказать только то, что видел своими глазами. Барли показывает, что полевая работа — это не героическое одиночное плавание, а череда компромиссов, ошибок и медленного встраивания в чужую реальность. Для довайо он — не «учёный», а «богатый чудак», источник денег, транспорта и лекарств, чьи странности (письменные заметки, фотоаппарат, отказ от мяса) становятся предметом пересудов.
«Невинный антрополог» — одно из лучших введений в профессию для студентов: он не отпугивает сложностью теории, но доходчиво объясняет, почему антропология — это дисциплина, требующая не только ума, но и огромного терпения, чувства юмора и способности признавать собственную уязвимость.
Приобрести книгу
Ключевая идея Барли — показать, как на самом деле добывается то самое «научное знание», которое потом ложится на страницы этнографических трудов. Читатель видит не фигуру всеведущего исследователя, а растерянного чужака, который месяцами не может выучить язык, попадает в нелепые ситуации из-за разницы культурных кодов и вынужден торговаться с местными жителями за каждую крупицу информации.
Стоит неправильно произнести слово — и вместо расспросов о брачных обычаях он уже предлагает женщине адюльтер. А желание записать местные мифы разбивается о местную логику: «я могу рассказать только то, что видел своими глазами. Барли показывает, что полевая работа — это не героическое одиночное плавание, а череда компромиссов, ошибок и медленного встраивания в чужую реальность. Для довайо он — не «учёный», а «богатый чудак», источник денег, транспорта и лекарств, чьи странности (письменные заметки, фотоаппарат, отказ от мяса) становятся предметом пересудов.
«Невинный антрополог» — одно из лучших введений в профессию для студентов: он не отпугивает сложностью теории, но доходчиво объясняет, почему антропология — это дисциплина, требующая не только ума, но и огромного терпения, чувства юмора и способности признавать собственную уязвимость.
Приобрести книгу
👍2🔥1
Антропологию часто обвиняют в ненаучности. Какой аргумент в ее защиту профессиональные антропологи считают самым сильным?
Anonymous Quiz
0%
У нее есть свой метод — включенное наблюдение, который никто больше не использует
33%
Она производит данные, которые нельзя получить никак иначе (глубинные культурные смыслы)
44%
Она самокритична — антропологи первыми признали, что их знание всегда частично и субъективно
22%
Ее выводы работают на практике (от маркетинга до международного развития)
Экстремальная антропология – писатель Райан Мердок объясняет, почему стоит прочитать книгу «Наивный антрополог»:
«Найджел Барли был несчастным «кабинетным антропологом» в одном из британских университетов. Его закаленные полевыми исследованиями старшие коллеги постоянно напоминали об этом, ведь в их времена было недостаточно засесть в библиотеке среди стеллажей. Нужно было путешествовать и жить среди племен вдали от цивилизации.
В поисках локации для исследований Барли решил остановиться на «забытой группе горных язычников в Северном Камеруне». Так все и началось.
За год полевых исследований Барли обманывают, обворовывают, заставляют бегать по бюрократическим инстанциям и угрожают самые разные существа, включая летучих мышей, цикад и старого козла.
В аварии он теряет два передних зуба, болеет малярией и лежит в постели из-за приступов вирусного гепатита, подхваченного от грязной иглы стоматолога. Но никакая боль не сравнится с африканской бюрократией.
Барли описывает все то, что делает путешествия по странам третьего мира одновременно и мучением, и комедией. Книга «Наивный антрополог» просто уморительна. При этом в ней удивительно много этнографических сведений. Я был удивлен, как много я узнал к концу книги о обычаях народа давайо, их системах родства и магии «вождя дождя».
Так уж устроены путешествия. Произвольный выбор места назначения открывает новые возможности и навсегда связывает нас с людьми, о которых мы не слышали до отправления в путь. Нравится нам это или нет, но это место навсегда остается в нашей жизни.
Приобретите книгу «Наивный антрополог» уже сегодня – она вам обязательно понравится».
«Найджел Барли был несчастным «кабинетным антропологом» в одном из британских университетов. Его закаленные полевыми исследованиями старшие коллеги постоянно напоминали об этом, ведь в их времена было недостаточно засесть в библиотеке среди стеллажей. Нужно было путешествовать и жить среди племен вдали от цивилизации.
В поисках локации для исследований Барли решил остановиться на «забытой группе горных язычников в Северном Камеруне». Так все и началось.
За год полевых исследований Барли обманывают, обворовывают, заставляют бегать по бюрократическим инстанциям и угрожают самые разные существа, включая летучих мышей, цикад и старого козла.
В аварии он теряет два передних зуба, болеет малярией и лежит в постели из-за приступов вирусного гепатита, подхваченного от грязной иглы стоматолога. Но никакая боль не сравнится с африканской бюрократией.
Барли описывает все то, что делает путешествия по странам третьего мира одновременно и мучением, и комедией. Книга «Наивный антрополог» просто уморительна. При этом в ней удивительно много этнографических сведений. Я был удивлен, как много я узнал к концу книги о обычаях народа давайо, их системах родства и магии «вождя дождя».
Так уж устроены путешествия. Произвольный выбор места назначения открывает новые возможности и навсегда связывает нас с людьми, о которых мы не слышали до отправления в путь. Нравится нам это или нет, но это место навсегда остается в нашей жизни.
Приобретите книгу «Наивный антрополог» уже сегодня – она вам обязательно понравится».
🔥5
В 1997 году, когда интернет еще воспринимался как диковинка, американский инвестор Джеймс Дэвидсон и британский лорд Уильям Рис-Могг написали книгу, которую поначалу всерьёз никто не принял. Сегодня «Суверенную личность» называют библией Кремниевой долины.
Главная мысль авторов проста и отрезвляюща: человечество входит в новую эпоху. Охота, земледелие, промышленность — это пройденные этапы. Наступает время информации — и привычный мир начинает рушиться.
Раньше власть держалась на контроле над территорией. Государство знало, где вы живете, чем владеете и сколько можете заплатить налогов. Но в мире, где богатство уходит в цифру, а капитал пересекает границы за секунды, этот контроль рассыпается. Авторы предсказали то, что мы наблюдаем уже сегодня: частные деньги в обход центробанков, экономику вне национальных юрисдикций и человека, который больше не привязан к одному государству. Он сам решает, каким правилам подчиняться, — и в этом его новая власть.
Дэвидсон и Рис-Могг не обещают светлого будущего для всех. Напротив: они предупреждают о растущем неравенстве, исчезновении привычных рабочих мест и волне агрессивного национализма — как реакции на эти тектонические сдвиги.
Это вызывает тревогу и внутреннее сопротивление — трудно поверить в неизбежное. Но когда шок проходит, наступает странная ясность. Будущее перестаёт быть чужим прогнозом. Оно проступает сквозь настоящее.
Приобрести книгу
Главная мысль авторов проста и отрезвляюща: человечество входит в новую эпоху. Охота, земледелие, промышленность — это пройденные этапы. Наступает время информации — и привычный мир начинает рушиться.
Раньше власть держалась на контроле над территорией. Государство знало, где вы живете, чем владеете и сколько можете заплатить налогов. Но в мире, где богатство уходит в цифру, а капитал пересекает границы за секунды, этот контроль рассыпается. Авторы предсказали то, что мы наблюдаем уже сегодня: частные деньги в обход центробанков, экономику вне национальных юрисдикций и человека, который больше не привязан к одному государству. Он сам решает, каким правилам подчиняться, — и в этом его новая власть.
Дэвидсон и Рис-Могг не обещают светлого будущего для всех. Напротив: они предупреждают о растущем неравенстве, исчезновении привычных рабочих мест и волне агрессивного национализма — как реакции на эти тектонические сдвиги.
Это вызывает тревогу и внутреннее сопротивление — трудно поверить в неизбежное. Но когда шок проходит, наступает странная ясность. Будущее перестаёт быть чужим прогнозом. Оно проступает сквозь настоящее.
Приобрести книгу
👍3
Предсказания «Суверенной личности», которые сбылись: в 1997 году Дэвидсон и Рис-Могг увидели будущее, очень похоже на современный мир. Как им это удалось?
Развитие цифровой экономики
В 1997 году интернет только зарождался. Как и многие современники, авторы предсказали его бурный рост и открывающиеся возможности.
Однако главное, что выделяет их среди остальных, — цепочка поистине тектонических сдвигов, которую они предвидели уже в те годы. Среди предсказанных феноменов:
Онлайн-экономика
Киберпреступность
Криптовалюты (!)
Цифровое образование и контент
Социальное расслоение из-за интернета
Только вдумайтесь: всё это было описано в 1997 году — когда ещё не существовало ни блогов, ни соцсетей, ни видеохостингов, ни алгоритмов, ни спама. И по сути авторы оказались правы. Технологические гиганты, электронная коммерция, а позже — удалённая работа и гиг-экономика: такой взрывной рост был бы немыслим без интернета.
Кибербезопасность и криптовалюта
Бизнес ушёл в онлайн. Потребители почти забыли, как выглядят наличные. Банки превратили сбережения в пиксели на экране, отказавшись от физических хранилищ.
Преступники быстро это учли и последовали за деньгами. Теперь они орудуют в интернете, где за один заход можно украсть больше, чем физически поместится в банковском хранилище.
Ответом на эти угрозы стал бурный рост кибербезопасности и криптовалют. Ирония судьбы: после глобального финансового кризиса 2008 года сотни миллионов людей по всему миру разочаровались в традиционных банках и решили защищать свои деньги самостоятельно.
Авторы предсказали появление Биткойна, Эфириума и других цифровых валют ещё в 1997 году — в эпоху, когда факсу доверяли больше, чем электронной почте. Сегодня эти валюты бросают вызов доллару США.
Развитие цифровой экономики
В 1997 году интернет только зарождался. Как и многие современники, авторы предсказали его бурный рост и открывающиеся возможности.
Однако главное, что выделяет их среди остальных, — цепочка поистине тектонических сдвигов, которую они предвидели уже в те годы. Среди предсказанных феноменов:
Онлайн-экономика
Киберпреступность
Криптовалюты (!)
Цифровое образование и контент
Социальное расслоение из-за интернета
Только вдумайтесь: всё это было описано в 1997 году — когда ещё не существовало ни блогов, ни соцсетей, ни видеохостингов, ни алгоритмов, ни спама. И по сути авторы оказались правы. Технологические гиганты, электронная коммерция, а позже — удалённая работа и гиг-экономика: такой взрывной рост был бы немыслим без интернета.
Кибербезопасность и криптовалюта
Бизнес ушёл в онлайн. Потребители почти забыли, как выглядят наличные. Банки превратили сбережения в пиксели на экране, отказавшись от физических хранилищ.
Преступники быстро это учли и последовали за деньгами. Теперь они орудуют в интернете, где за один заход можно украсть больше, чем физически поместится в банковском хранилище.
Ответом на эти угрозы стал бурный рост кибербезопасности и криптовалют. Ирония судьбы: после глобального финансового кризиса 2008 года сотни миллионов людей по всему миру разочаровались в традиционных банках и решили защищать свои деньги самостоятельно.
Авторы предсказали появление Биткойна, Эфириума и других цифровых валют ещё в 1997 году — в эпоху, когда факсу доверяли больше, чем электронной почте. Сегодня эти валюты бросают вызов доллару США.
🔥5