«Нам внушили мысль, что на Западе вообще нет никакой идеологии, что там царит плюрализм позиций и убеждений, что каждый волен верить во что угодно, думать, говорить и делать все, что угодно. Это — абсолютная ложь, пропагандистский ход .. На самом деле, на Западе существует доминирующая идеология, которая не менее тоталитарна и нетерпима, нежели любая другая идеология, только ее формы и принципы своеобразны, философские предпосылки инаковы, историческая база в корне отлична отпривычных нам идеологий… Эта идеология — либерализм. Она основана на догме об “автономном индивидууме” (т.е. на последовательном индивидуализме), “прикладной рациональности”, вере в технологический прогресс, на концепции “открытого общества”, на возведении принципа “рынка” и “свободного обмена” в идеологический, социальный и философский абсолют. Либеральная идеология является “правой” в узко экономическом смысле, и “левой” — в смысле гуманитарной риторики. Причем все иные сочетания правого с левым, или просто правое и левое сами по себе либерализм отвергает, маргинализирует. Либерализм тоталитарен по-особому. Вместо прямых физических репрессий против инакомыслящих, он прибегает к тактике мягкого удушения. При этом доминирующая идеология Запада (либерализм) активно борется с альтернативными политико-идеологическими проектами, используя для достижения своих целей методы более тонкие, “мягкие”, завуалированные формы тоталитаризма, — и часто эффективные. Наличие у Запада “доминирующей идеологии” постепенно все яснее обознается и в нашем обществе. Реальность либерализма и идеологии либерализма стала очевидной... Сторонники Запада сегодня - это сторонники конкретного либерализма (а не какой-то туманной “демократии”), а его противники должны объединяться неприятием либерализма и неолиберализма в его современных формах». https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/120

У либерализма есть еще один, более скрытый пласт. Речь идет о богословских и религиозных предпосылках, которые привели Запад к доминирующей сегодня идеологической модели. Это не просто вульгарные штампы “открытого общества” и “прав человека”, но база и тайный исток главенствующей на планете либеральной идеологии, которая сама по себе — лишь вершина айсберга. Речь идет о протестантской эсхатологии. США — сумма Запада, его геополитический, идеологический и религиозный авангард. Только в США принципы либерализма были внедрены тотально и последовательно, и потому Запад и либерализм стали правомочно отождествляться именно с США. Америка — не просто гегемон современного мира, она мыслится всем Западом как образцовая идеологическая модель пути развития, как судья и пастырь человечества. Империя США — прямой наследниками Европы Нового времени. Но Штаты взяли от Европы только одно из измерений истории европейской цивилизации — либеральный рационализм, теорию “социального контракта”, индивидуализм, динамичный технологический индустриализм, абсолютизированные концепции “торгового строя”. Ранее эти тенденции концентрировались в протестантской Англии, которая оказалась первой (помимо Древней Финикии) моделью построения “торговой цивилизации”. Не случайно главными теоретиками либерализма были именно англичане — Адам Смит, Рикардо и т.д., а философами индивидуализма — Локк, Гоббс, Мандевиль. Макс Вебер и еще более ярко Вернер Зомбарт показали, каким образом западный капитализм родился из протестантской этики, и насколько этно-религиозный фактор существенен для возникновения капиталистической формации. От Англии эстафета “торгового строя” постепенно перешла к США, которые со второй половины ХХ в. стали максимальным воплощением Запада, его центром и его осью.

“Запад” возник в период раскола христианской Церкви на Православие и католичество. Католический ареал стал базой того, что именуется с тех пор “Западом” в концептуальном смысле. Начиная с этого момента люди католического мира отождествили самих себя с полноценным человечеством, свою историю — с мировой историей, свою цивилизацию — с цивилизацией вообще. Все прочие цивилизации и традиции были презрительно приравнены к “диким”, “варварским”. Показательно, что в такой “недочеловеческий” разряд попадали не только не христианские народы, но и весь православный мир, который на самом деле и был зоной реального, неискаженного, аутентичного христианства. Именно потому, что православные страны — вначале Византия, позже Россия — были христианскими, они вызывали у католиков такое агрессивное неприятие. Православие давало пример христианства иного — универсального, открытого, не сектантского и радикально альтернативного всему цивилизационному строю, который сложился на Западе и который всегда претендовал на единственную форму христианской государственности. В противостоянии Католичества Православию и следует искать завязь диалектического развития истории цивилизации и геополитических процессов в последующие века. От раскола церквей следует отсчитывать историю Запада. Католичество в то время становится во главе сугубо “западных” тенденций. Но через некоторый промежуток времени определенные элементы католического учения, доставшиеся ему, в наследство от православного единства церквей, входят в противоречие с основной линией развития Запада. Перелом приходится на Реформацию. В этот момент наиболее “западные” тенденции католичества обособляются и концентрируются в протестантском типе. Протестантизм распространяется именно в тех странах и среди тех народов, которые последовательно движутся в направлении, заданном расколом: отчуждение от Востока, высокомерное презрение к “диким народам”, отождествление себя самих и своего технического развития с пиком цивилизации, индивидуалистические и рационалистические тенденции, которые не довольствовались уже рамками католическими (хотя те, в свою очередь, были существенным шагом в том же направлении от традиционного и верного духу изначального учения Православия). Протестантские страны — в первую очередь, Англия — становятся на путь “морской цивилизации”, тяготеют к абсолютизации либеральной модели, к универсализации “торгового строя”. Отныне на самом Западе роль авангарда, роль “Дальнего Запада” начинают играть англичане. Еще позднее именно крайние, наиболее радикальные протестантские английские секты перемещаются в Америку и закладывают основу американской цивилизации, проектируют и реализуют США. Они едут туда — на крайний Запад — как в “землю обетованную” строить там совершенное общество, “идеальный Запад”, “абсолютный Запад”. Соединенные Штаты Америки как государство созданы консенсусом фундаменталистских протестантских сект, и подавляющее большинство политического класса США до сих пор неизменно остаются представителями именно протестантских конфессий. Сегодня страной правят законные идеологические наследники тех, кто ее создал, кто ее организовал, кто привел ее к материальному процветанию и планетарному могуществу. Сами американцы называют это “Manifest Destiny”, “Проявленная Судьба” (или “Предначертанная Судьба”). Американцы видят свою историю как последовательный восходящий путь к цивилизационному триумфу, к победе той мировоззренческой модели, на которой основана сама американская цивилизация — как квинтэссенция всей истории Запада.

Могут возразить — “Современное западное общество — особенно американское — давно уже атеистично, религии придерживается незначительное число граждан, а фундаментализм, пусть протестантского типа — никак не может быть приравнен к официальной идеологии США, ни тем более Запада в целом”. На самом деле, необходимо указать, что религия не обязательно должна выступать как культ или совокупность догматов. Часто в современном мире она проявляется подспудно, как психологические предпосылки, как система культурных и бытовых штампов, как полусознательная геополитическая интуиция. Можно сравнить религию с идеологией — одни (меньшинство) владеют всем объемом концептуального аппарата, другие же (большинство) разделяют идеологию интуитивно. И чаще всего религия сегодня воздействует больше через культурный фон, семейную психологию, нормативы социальной этики. В этом отношении США — страна абсолютно протестантская, и этот “протестантизм” затрагивает не только открытых приверженцев этой конфессии, но и людей иных религиозных убеждений и даже атеистов. Протестантский дух легко обнаружить не только у пуритан, баптистов, квакеров, мормонов, и т.д., но и в американском кришнаизме, и в секте Муна, и среди американских иезуитов, и просто в безрелигиозном американском обывателе. Все они в той или иной степени затронуты “протестантской идеологией”, хотя культово и догматически это признается относительным меньшинством. Второй аргумент. Политический класс в США не является пропорциональным отражением всего общества. По традиции мажоритарным типом в американской политике является “WASP“ — “White Anglo-Saxon Protestant”, “белый англосаксонский протестант”. Следовательно, полноценный протестантский фундаментализм здесь намного более вероятен, нежели в иных слоях. Промежуточным пластом между общепризнанным светским либерализмом для масс и протестантским эсхатологическим фундаментализмом политической элиты служат геополитические центры аналитиков, обслуживающих власть, которые пользуются в своих разработках обобщающей методикой, где главные религиозные и философские постулаты протестантизма, взятые без деталей и пророческого фанатизма проповедников, сочетаются с наиболее прагматическими сторонами либеральной доктрины, очищенной от патетической демагогии о “правах человека” и “демократии”. Иными словами, геополитическое мышление, которое чрезвычайно развито у политической элиты США, непротиворечиво совмещает в себе эсхатологический фундаментализм, идею “США как Нового Израиля, призванного пасти народы в конце истории” и идею свободной торговли, как максимальную рационализацию общественного устройства, основанного на приоритете “разумного эгоизма” и “атомарного индивидуума”.
https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/122

"ИМПЕРИЯ ЗЛА"   Главным геополитическим и идеологическим врагом Запада долгие века была Россия. На богословском уровне, это коренится в противостоянии католичества (+протестантство) Православию, Западной Римской Империи — Византии. Западная и восточная формы христианства — это два выбора, два пути, два несовместимых мессианских идеала. Православие ориентировано на духовное преображение мира в лучах нетварного Фаворского света, католичество — на материальное переустройство земли под административным началом Ватикана. Православные почитают превыше всего созерцание, католики — действие. Православное политическое учение настаивает на “симфонии властей”, строго разводит светское (василевса, царя) и духовное (патриарх, клир) начала. Католичество же стремится распространить власть Папы на светскую жизнь, провоцируя обратный узурпационный ход со стороны светских монархов, рвущихся подчинить себе Ватикан. Православные считают католиков “отступниками”, предавшимися “апостасии”, католики рассматривают православных как “варварскую спиритуалистическую секту”. Наиболее антиправославные черты — вплоть до отказа от службы и многих догматов — довели до предела протестанты. Русь была прямой и единственной духовно-политической, геополитической наследницей Византии после падения Константинополя. Поэтому и только поэтому она называлась “Святой”. Ее сделало “святой”, “богоносной”, “богоизбранной” провиденциальное принятие византийского наследия, верность полноте православной традиции (включая социально-политические и, даже, экономические аспекты). Именно сочетание православной веры с мощной и свободной политической империей, с царством, с Царем в сочетании с национальным Русским Патриархом — обеспечивало догматическую и богословскую, эсхатологическую правомочность такого названия. Начиная с XVI века Русь выступает как главный идеологический, цивилизационный противник Европы. Позже следует затяжная геополитическая дуэль с Англией на Востоке, а в последнее время — “холодная война”. История не линейна, она часто делает отступления, уходит в стороны, выпячивает детали, акцентирует парадоксы и аномалии. Но все же осевая линия очевидна: “Manifest Destiny” (“Проявленная Судьба”) в широком смысле приводит Запад к американской модели, американскому образу жизни, идее западной гегемонии, а Восток ( христианский Восток) сквозь века воплощается в России. Как абсолютно симметрическая антитеза рыночному эсхатологизму протестантских англосаксов в России возникает социалистическая вера в золотой век советских русских, различение “Конца света” по либеральному сценарию и “Конца света” по сценарию православно-русскому, социальному, евразийскому, восточному. Логика истории постоянно и на самых различных уровнях высвечивает основополагающий дуализм — США и СССР, Запад и Восток, Америка и Россия — промысел о драме мира, о двух полюсах континентальной дуэли, о великой войне континентов, физических и духовных.

Источник: https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/123

ПРОТЕСТАНТСКИЙ ДИСПЕНСАЦИАЛИЗМ - ЗАМЫСЕЛ БОЖИЙ ОБ АМЕРИКЕ . Осознают ли сами американцы богословскую подоплеку своего геополитического противостояния с Евразией, с Россией? Да, и подчас яснее, чем русские. Существует протестантское эсхатологическое учение-- “диспенсациализм”, от латинского слова “despensatio”, “промысел”, “замысел”. Согласно ему, у Бога есть один “замысел” относительно христиан англосаксов, другой — относительно евреев, а третий — относительно всех остальных народов. Англосаксы считаются “потомками десяти колен Израиля, не вернувшихся в Иудею из Вавилонского пленения”. Эти десять колен “вспомнили о своем происхождении, приняв протестантизм в качестве основной конфессии”. “Промысел” о протестантских англосаксах таков: перед концом времен должна наступить эпоха “скорби великой”, tribulation. В этот момент силы зла, “империя зла” (когда Рэйган назвал СССР “империей зла” он имел в виду именно этот эсхатологический библейский смысл) нападут на протестантов-англосаксов (а равно и на других “рожденных снова”, born again) и на короткий срок воцарится “мерзость запустения”. Главным отрицательным героем “смутной эпохи” (tribulation) является “царь Гог”. Этот персонаж устойчиво и постоянно отождествляется в эсхатологии диспенсациалистов с Россией. Впервые отчетливо это было сформулировано во время Крымской войны, в 1855, евангелистом Джоном Каммингом. Тогда он отождествил с библейским “Гогом, принцем Магога” — предводителем нашествия на Израиль, предсказанного в Библии— русского царя Николая I. С особой силой эта тема вновь вспыхнула в 1917, а в эпоху “холодной войны” она стала фактически официальной позицией “морального большинства” религиозной Америки. Иной “промысел”, по учению диспенсациалистов, существует у Бога относительно Израиля. Под “Израилем“ они понимают буквальное восстановление еврейского государства перед концом времен. В отличие от православных и всех остальных нормальных христиан, протестантские фундаменталисты убеждены, что библейские пророчества относительно участия народа Израилева в событиях “конца времен” надо понимать буквально, строго по-ветхозаветному, и что они относятся к тем евреям, которые продолжают исповедовать иудаизм и в наши дни. Евреи в конце времен должны вернуться в Израиль, восстановить свое государство (это “диспенциалистское пророчество” странным образом буквально исполнилось в 1947 году) и затем подвергнуться нашествию Гога, т.е. “русских”, “евразийских”. Далее начинается самая странная часть “диспенсациализма”. В момент “великой скорби” предполагается, что англосаксонские христиане будут “взяты“ (“восхищены”) на небо (rapture) — как бы на “космическом корабле или тарелке” — и там переждут войну Гога (русских) с Израилем. Потом они (англосаксы) вместе с протестантским “Христом” спустятся на землю снова, где их встретят победившие Гога израильтяне и тут же перейдут в протестантизм. Тогда начнется “тысячелетнее царство” и Америка будет вместе с Израилем безраздельно господствовать в устойчивом парадизе “открытого общества”, “единого мира”. Эта экстравагантная теория была бы достоянием маргинальных фанатиков, если бы не некоторые обстоятельства. Во-первых, убежденным “диспенциалистом”, искренне верившим в буквальное исполнение такого эсхатологического сценария, был некто Сайрус Скофильд, знаменитый тем, что является составителем самой популярной англоязычной Библии — “Scofield Reference Bible”, разошедшейся тиражом во много миллионов экземпляров. В Америке эту книгу можно встретить на каждом шагу. Этот Скофилд вставил в библейский текст собственные исторические комментарии и пророчества о грядущих событиях, выдержанные в духе радикального “диспенсациализма”, таким ообразом, что неискушенному читателю трудно отличить собственно библейский текст от его авторской диспенциалистской трактовки Скофильда. Поэтому пропаганда христианства в англосаксонском мире, и особенно в США, уже в самой основе несет “патриотического” американского воспитания (“Manifest Destiny”), русофобской эсхатологической индоктринации . Иными словами, в “диспенсациализме” воплощена новейшая форма той

многовековой идеологии, которая лежит в основе дуализма Запад — Восток. В некоторых текстах современных диспенциалистов “промыслы” увязываются с новейшими техническими достижениями, и тогда возникают образы “ядерного диспенциализма”, т.е. рассмотрения “атомного оружия” как некоторого апокалиптического элемента. И снова Россия (ранее СССР) выступает здесь в качестве “сил зла”, “ядерного царя Гога”. Популяризатором “атомного диспенсациализма” был евангелист Хал Линдси, автор книги интерпретации пророчеств “Бывшая великая планета”, разошедшейся тиражом в 18 миллионов экземпляров (по тиражам в свое время это была вторая книга после Библии). Его горячим приверженцем был не кто иной, как Рональд Рейган, регулярно приглашавший Линдси читать лекции атомным стратегам Пентагона. Другой “ядерный диспенсациалист” теле-евангелист Джерри Фолвелл стал при Рейгане ближайшим советником правительства, участвовал в консультациях генералитета, где обсуждались вопросы атомной безопасности. Так архаические религиозные эсхатологические концепции уживаются в светском и прогрессивном американском обществе с высокими технологиями, геополитической аналитикой и хорошо отлаженными системами политического менеджмента.
Источник: https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/124

ПОСЛЕДНЯЯ ХИТРОСТЬ АНТИХРИСТА Сложим все элементы воедино. Силы, группы, мировоззрения и государственные образования, которые совокупно называются “Западом” и претендуют быть единоличными властителями мира за фасадом “либерализма”, исповедуют стройную эсхатологическую доктрину, в которой события светской истории, технологический прогресс, международные отношения, социальные процессы и т.д. истолковываются в апокалипсической перспективе. Эти силы устойчиво и последовательно отождествляют нас, русских, с “духами ада”, с демоническими “ордами царя Гога из страны Магог”, с носителями “абсолютного зла”. Библейское упоминание об апокалипсических “князьях Роша, Мешеха и Фувала” растолковывается как однозначное указание на Россию — “Рош”(=“Россия”), “Мешех” (=“Москва”), Фувал (= “древнее название Скифии”). Русофобия Запада и особенно США проистекает отнюдь не только из-за фарисейской заботы о “жертвах тоталитаризма” или о пресловутых “правах человека”. Речь идет о последовательной доктринальной демонизации восточно-европейской цивилизации во всех ее аспектах. Сторонники капитализма в сфере экономики; теоретики индивидуализма в области философско-социальной; геополитики на уровне стратегии континентов; богословы — все они сходятся к отождествлению России с “империей зла”, с историческим негативом, с абсолютно отрицательным героем мировой драмы. Мировые войны и крушение империй, исчезновение целых народов и рас, классовые конфликты и революции — лишь эпизоды великого противостояния, кульминацией которого должна стать последняя апокалипсическая битва, Endkampf, где нам отводится важнейшая и в глазах Запада целиком негативная роль. Роль планетерного козла отпущения. Западный антихрист старается убедить мир, “антихристом” является его планетарный и духовный враг — континент Россия и ее тайный полюс, то есть мы.

Источник: https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/125

ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ, КУЛЬТУРНЫЙ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ РАСИЗМ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ После обзора скрытых оснований западной либеральной демократии нетрудно разобраться и с эксплицитный повесткой ее мессенджеров и серых кардиналов, вроде Б.А.Леви ( например, борьбы с «тоталитаризмом» за «права человека»). И отныне тексты этого философствующего экспортера американской демократии становятся предельно ясными. В его письмах к М. Уэльбеку мы читаем: «Я, вместо того чтобы писать романы и выяснять истину в философских трактатах, странствую всю жизнь в поисках правды, сражаюсь со злом и заступаюсь за обиженных потому, что стремлюсь противостоять варварству …». Центральное место здесь —«стремлюсь противостоять варварству». Как и у всякого овеянного протестантским духом внеконфессионального «мыслителя» ( а Леви не принадлежит к иудаизму), у него есть точные представления о том, ЧТО есть правда и зло, и что цивилизованные народы Запада извечно противостоят варварским народам, с которыми надо биться на смерть и лучше с помощью ковровых бомбардировок. Подобные т.н. «мыслители» также всегда знают наверняка, что к народам-варварам принадлежат как деспотический Восток, так и авторитарная Россия, впрочем, как и Югославия сербов. Нетрудно понять, что этот «добровольной министр иностранных дел» и «вестник войн» как его окрестили во Франции и других странах, соответственно, пребывает в парадигме естественной установки если не этнического, то цивилизационного, культурного и гносеологического расизма, высокомерные выплески которого мы слышим в истерических воплях этого русофоба на дебатах в Амстердаме (см. отсылку к дебатам выше)

Почему нас заинтересовал Б.А. Леви - этот представитель транснациональной элиты, вездесущий глобалист и экспортер американского неолиберализма, не имеющий официальных должностей, но влиятельный игрок в пространстве международной политики? У этого игрока как нам кажется, идеологическая ангажированность западной гегемонией микшируется с риторическими фигурами из высокой философии, помойка банальных идеологем от неолиберализма вуалируется реминисценциями из европейского идеализма, структурализма и экзистенциализма. Токсичная смесь Камю и Поппера, Ницше и Лакана. Впрочем, актуальный Леви не очень похож на высокобрового интеллектуала, скорее напоминает пропагандиста, помраченного ненавистью к русской культуре. Считается даже , что его последние книжки написаны "литературным негром". И вот вся эта неразборчивая философская дребедень и вторичность претендует на мысль, истину, значение, место под солнцем. Современный мир любит симулякры. Вот еще несколько выдержек из Б.А.Леви в стиле исповедального самолюбования: темы исповеди -- номадизм, скорость, острые ощущения на поверхности вещей, пиратский авантюризм, вампирическая жажда крови, садо-мазо, внутренняя опустошенность, мертвец, "этрусская невеста"...и при этом эксплуатация ницшеанских образов воли к преодолению, воли к власти... Что тут скажешь? Ничтожна судьба великих идей в руках современных имитаторов, пользователей-потребителей... Б.А. ЛЕВИ: "Во-первых, я одержим жаждой приключений, пусть это прозвучит глупо и легкомысленно…. именно авантюризм заставляет меня мчаться на край света, искать события, достойные описания и активного вмешательства, начиная с боевых действий в Бангладеш. Мне не сидится на месте. Я люблю путешествовать, перемещаться, погружаться душой и телом в чуждую мне атмосферу, непохожую на повседневность, соприкасаться с иными мировоззрениями, иными системами ценностей( вот он Люблю напряжение всех жизненных сил, интенсивность, разнообразие чувств и ощущений; люблю по-новому взглянуть на себя и на окружающих. В мире благополучия не поймешь по-настоящему, что значит смерть и страх, что значит радость и полнота жизни. В Сараеве мне выпали и минуты счастья…На озере Танганьика, в пригороде столицы Бурунди Бужумбура, мы попали в перестрелку (я описал ее в одной своей книге) — это воспоминание приятным не назовешь, зато за один день я узнал о своих реакциях, глубинных инстинктах, тайных желаниях больше, чем за годы пристального самонаблюдения и дотошного самоанализа. В этом году, посылая репортажи из Дарфура, с разоренных равнин, чьи уцелевшие жители живут в постоянном страхе перед нападением «Джанджавида», из этой пустыни, опустошенной безжалостно, методично — можно ехать по ней неделями и не встретить ни единого человека, даже развалин нет, лишь мелькнет антилопа с детскими глазами, — я ощущал не только боль, но и неожиданную, я сказал бы, утешительную отрешенность, размышлял о времени, памяти и забвении, разрушении, полном исчезновении, немом крике тела и его освобождении. Согласен, такие признания не делают мне чести. Туристический маршрут по горячим точкам планеты, любопытство к чужому горю. Зато я говорю правду.Во-вторых, я во всем хочу добиться совершенства, стать самым лучшим. И всегда хотел. Я ..езжу только туда, заметьте, где не бывало или почти не бывало других корреспондентов (естественно, я ни словом не обмолвился о своей страсти быть первым и самым лучшим, в ней я признаюсь только вам; И наконец, в-третьих… Не знаю, как и сказать, боюсь показаться глупым и смешным….В-третьих, я всегда мечтал превзойти самого себя, прыгнуть выше головы …То есть в буквальном смысле выйти за пределы своих возможностей. Или, если хотите, вырваться за пределы обыденности, почувствовать могучую силу подлинной жизни" ( Письма М. Уэльбека  к Б.А. Леви)

Сейчас самое время России рассказать народу и всему миру о том, за какие ценности мы сражаемся и какие идеалы отстаиваем. Странно, что до сих пор этого никто сделать и не пытался.
Кому-то кажется, что это само собой разумеется, мол, Запад все равно слушать не будет. А кто-то боится, что если сейчас назвать вещи своими именами, то все пути для нормализации отношений с либеральным Западом будут навсегда отрезаны. Наверное есть во власти и те, кому эти ценности просто ненавистны и даже опасны, настолько они не имеют ничего общего с их собственным мировоззрением.
А сделать это придется. Размах и решимость СВО таковы, что нельзя будет просто так взять и закрыть вопрос о цивилизационном противостоянии, мол, «ничего особенно не произошло.»
Во-первых, произошло и нечто фундаментальное.
А во-вторых, все самое трудное только впереди. НАТО всерьез сосредотачивается, и нельзя исключить, что готовится нанести удар.
Большинство войн в русской истории – но все же далеко не все – начинались по принципу: на нас напали, мы оборонялись с потерями, потом перешли в наступление, гнали врага и, наконец, раздавили его (сохраняя человеческое отношение даже к поверженному противнику). СВО не относится к этой категории, тут все было иначе, и это требует особого прояснения.
На мой взгляд, пока рассказ о том, как случилось так, что началась СВО, не достаточно убедителен. Нет, даже не совсем так. Для народа все вообще кристально понятно и было понятно с 2014 года. Непонятно было другое – почему не тогда. Поэтому народу можно было бы вообще ничего не объяснять. Он сам может это сделать и подчас гораздо лучше, чем власть.

Такой Украины, какой она стала за 30 лет независимости, ни один состоятельный народ рядом с собой не потерпит. И когда терпение лопнуло, то все вещи только встали на свои места. Вот давно бы так. И никаких колебаний. Так мыслит народ. Но уж если говорить, обращаясь к нему, то можно было бы и расшифровать. Мы сражаемся за нашу идентичность, за наш суверенитет, за то, чтобы быть такими, как мы сами решим, не подчиняясь никакому внешнему давлению. А если нас упорно и грязно провоцируют, то терпение наше в какой-то момент может и лопнуть, мы спровоцируемся да так, что мало не покажется никому. Ведь если кто-то поет не останавливаясь под окном «мы повесим русских!», «мы повесим русских!» (а то и есть перевод пресловутой и звучащей как будто по детски и невинно припевки -- «москаляку на гиляку»!), и на самом деле вешает – жжет, рвет, насилует, терзает, режет, накрывает снарядами --как только получает возможность, то кто же это будет терпеть-то.
Это ясно. Но остается вопрос: кто мы сегодня? Какова наша идея? Какие именно ценности и идеалы в нашем довольно противоречивом прошлом мы защищаем? Что в СВО есть главное, а что второстепенное?
Ведь очевидно, что при всем садизме и всей жестокости украинских террористов и убийц, дело совсем не в них. Вернее, не только в них.

Все дело в Западе. Вот с ним мы и столкнулись. А Запад все же уже намного серьезнее. Это целая цивилизация – с идеологией, структурой, технологиями, информационными и социальными сетями, с гигантским объемом культурных символов, активно задействованных в пропаганде в мировом масштабе. И тут наши подразумевания, частичные и уклончивые пояснения, уход от прямых форм и ясных тезисов разбиваются о настоящий глобальный блиндаж.
Наивно полагать, что кто-то в мире – не только на Западе – всерьез отнесется к тому, что мы транслируем. Честно говоря, это совершенно неубедительно. Даже те, кто хорошо относятся к России, и плохо к глобализму, и они не поняли толком, чтó мы начали и зачем, и поддерживают нас по инерции.
И здесь самая скользкая тема с украинским нацизмом. Да, для нас это настоящий нацизм, садизм, абсолютная неприемлемая (при этом идиотская) теория и основанная на ней криминальная практика. И прежде всего, потому что это предельное выражение русофобии, и ее жертвой становится наш народ.

Все дело в Западе. Вот с ним мы и столкнулись. А Запад все же уже намного серьезнее. Это целая цивилизация – с идеологией, структурой, технологиями, информационными и социальными сетями, с гигантским объемом культурных символов, активно задействованных в пропаганде в мировом масштабе. И тут наши подразумевания, частичные и уклончивые пояснения, уход от прямых форм и ясных тезисов разбиваются о настоящий глобальный блиндаж.
Наивно полагать, что кто-то в мире – не только на Западе – всерьез отнесется к тому, что мы транслируем. Честно говоря, это совершенно неубедительно. Даже те, кто хорошо относятся к России, и плохо к глобализму, и они не поняли толком, чтó мы начали и зачем, и поддерживают нас по инерции.
И здесь самая скользкая тема с украинским нацизмом. Да, для нас это настоящий нацизм, садизм, абсолютная неприемлемая (при этом идиотская) теория и основанная на ней криминальная практика. И прежде всего, потому что это предельное выражение русофобии, и ее жертвой становится наш народ.

Мы не разделяем русских и украинцев. Вменяемые украинцы тоже жертвы русофобского нацизма. Нам это понятно. Но боюсь, что кроме нас это не готов слышать никто. Если Запад сам взрастил и выпестовал украинский русофобский нацизм – и именно потому, что он прежде всего русофобский, разве будет он хоть как-то реагировать на фото и видео бесчисленных тел с отвратительными нацистскими татуировками (напоминающие больше советскую зону, чем Германию 30-40-х годов ХХ века) и на массу дешевого хлама с нацистской символикой.
Во-первых, это не покажут, а во-вторых не заметят.
Ведь ровным счетом тоже самое было с исламским терроризмом. Запад сам создал исламский фундаментализм для борьбы против нас. Да, когда он вышел из-под контроля, Запад и стал его жертвой. Но всякий раз, когда мы предлагали свою помощь в борьбе с ним или объясняли наши собственные поступки противодействием одной и той же угрозе, Запад нас категорически отказывался слушать. Террористы – это те, против кого Запад. А те, кто против России, те «борцы за свободу» и гордые «воины демократии». Ничего личного: двойные стандарты.
И сейчас ровно то же самое. Если нацисты за Запад и НАТО, то они «уже не нацисты». А если они русофобы, то они просто молодцы и «настоящие демократы». И это никак и ничем не изменить. Для Запад зло -- это мы. И раз мы начали СВО, то вся вина только на нас. На этом разговор кончается.
Отсюда вывод: нам надо добиться всех целей, поставленных СВО, и получить полную и необратимую Победу. Вот тогда и поговорим с Западом, с новых позиций.

Мы меняем правила глобальной игры. И основой для этого убежденность в нашей исторической миссии – спасти мир не от Украины, нет, от глобалистского Запада, от это прогнившей токсичной цивилизации, готовой уничтожить человечество своей извращенной культурой, технологией, своей ненасытной маниакальной элитой, своими проектами Большой Перезагрузки и глобального контроля над сознанием людей от лица Мирового Правительства.
Сегодня мы не царская, не советская и, конечно, не либерально-демократическая Россия. Мы последний Удерживающий, Катехон. Только мы стоим на пути глобального зла. И вот эту идеологию надо развивать, об этой миссии говорить открыто и не стесняясь. Тогда все вообще станет на свои места.
Мы же сражаемся против Антихриста. Вот это и надо сказать. В этом и состоит наша Русская Идея. Она-то все и объясняет.
И это касается уже не только нас, не только украинцев или европейцев. Это касается всех. Мы выполняем на этой СВО свой религиозный духовный долг.

О мире можно будет говорить только после Победы, нашей Победы. До этого лучше вообще ни о чем ни с кем не говорить. Разве что о технических вопросах.

Свежие заявления шайки Зеленского на тему войны до конца, которая просто транслирует американские нарративы отлично показывают, что переговоры с Украиной имеют ценность где-то в районе нуля. Тем, кто этого не понял после Минска-2, наглядно все показали на примере Гомеля и Стамбула.

Как неоднократно говорилось - Украина это инструмент в руках США, который они намереваются использовать. У инструмента нет субъектности и воли, чтобы он мог что-то решать относительно своей собственной судьбы.