«Скажу теперь, как мы — артель каменщиков из шести человек — работали. Начали мы со здания заводоуправления. Тут мы впервые ввели подогрев гравия. Бетон приходилось лить на морозе. А так как печей не было, мы обливали гравий кипятком…

Норма была 500 кирпичей, но мы сами повысили до 1000. Перерывы на курение не делали. Чтобы завернуть цигарку, нужно минуту-другую, а это десятки кирпичей. Курили только папиросы — и только на ходу.

Когда заканчивали первую коксовую батарею в подарок XVI партийной конференции, я четыре дня не уходил с печи. Домой не являлся. Подушкой мне служила рельса, а чтобы было мягче — подкладывал брезентовые рукавицы.

Перед этим заболела жена, я отправил её в Томск. Дома остались двое ребят — трёх и семи лет. На второй день после моего ухода младший заболел и скоропостижно помер. Я под производственным угаром забыл про ребятишек.

На пятый день прихожу — младший умер, старший ходит по площадке и ищет меня. Соседи тоже искали, но не нашли… Делать нечего — надо хоронить. После пришлось хорошенько выпить. Пил за победу и пил за горе…

Соревнование затравить нужно. Если подденем кого-нибудь — пускай сердится, зато начинает догонять. Пускай догоняет».