МАКСИМ ГОРЬКИЙ

На дне (монолог Сатина)

«Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это... чувствовать себя человеком!.. Я - арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся и оглядываются... и часто говорят мне - "Мерзавец! Шарлатан! Работай!"
Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело!

Человек – выше! Человек – выше сытости!...».

#МаксимГорький #нарезаде #ЭкпоЛи #ВыбранныеМестаИз

РАЙНЕР МАРИЯ РИЛЬКЕ

Элегия
(Марине Цветаевой-Эфрон)
О, эти потери Вселенной, Марина! Как падают звезды!
Нам их не спасти, не восполнить, какой бы порыв ни вздымал нас
Ввысь. Все смерено, все постоянно в космическом целом.
И наша внезапная гибель
Святого числа не уменьшит. Мы падаем в первоисточник
И, в нем исцелясь, восстаем.
Так что же все это? Игра невинно-простая, без риска, без имени, без обретений? –
Волны, Марина, мы – море! Глуби, Марина, мы – небо!
Мы – тысячи весен, Марина! Мы – жаворонки над полями!
Мы – песня, догнавшая ветер!
О, всё началось с ликованья, но переполняясь восторгом,
Мы тяжесть земли ощутили и с жалобой клонимся вниз.
Ну что же, ведь жалоба – это предтеча невидимой радости новой,
Сокрытой до срока во тьме...
А темные боги глубин тоже хотят восхвалений, Марина.
Боги, как школьники, любят, чтоб мы их хвалили.
Так пой им хвалу! Расточайся в хвалениях вся! До конца!
Все то, что мы видим – не наше. Мы только касаемся мира, как трогаем свежий цветок.
Я видел на Ниле в Ком Омбо, как жертву приносят цари. –
О, царственный жест отреченья!
Так ангелы метили души, которые должно спасти им –
Лёгким мгновенным касаньем. И только.
И отлетали далеко. Нежный рассеянный жест,
В душах оставивший знак, – вот наше тихое дело.
Если же, не устояв, кто-нибудь хочет схватить вещь и присвоить себе.
Вещь убивает его, мстя за себя.
Ибо смертельна сила, сокрытая в вещи.
О, мы познали ее – эту могучую силу,
Переносящую нас в вихре за грань бытия в холод НИЧТО.
Ты ведь знаешь, как это влекло нас сквозь ледяное пространство преджизни
К новым рождениям...
Нас? –
Эти глаза без лица, без числа... Зрящее, вечно поющее сердце целого рода –
В даль! Точно птиц перелетных к неведомой цели – к новому образу!
Преображенье парящее наше.
Но любовь вечно нова и свежа и не должна ничего знать о темнеющих безднах.
Любящие – вне смерти.
Только могилы ветшают, там, под плакучею ивой, отягощенные знаньем,
Припоминая ушедших. Сами ж ушедшие живы, как молодые побеги старого дерева.
Ветер весенний, сгибая, свивает их в дивный венок, никого не сломав.
Там, в мировой сердцевине, там, где ты любишь,
Нет преходящих мгновений.
(Как я тебя понимаю, женственный легкий цветок на бессмертном кусте!
Как растворяюсь я в воздухе этом вечернем, который
Скоро коснется тебя!)
Боги сперва нас обманно влекут к полу другому, как две половины в единство.
Но каждый восполниться должен сам, дорастая, как месяц ущербный до полнолунья.
И к полноте бытия приведет лишь одиноко прочерченный путь
Через бессонный простор.

1926 год
Перевод З. А. Миркиной

#РайнерМарияРильке #ЮбилейПоэта #нарезаде #ЭкпоЛи

НИКОЛА БУАЛО

Поэтическое искусство

Не обуздав себя, поэт писать не может.

Спасаясь от грехов, он их порою множит.
У вас был вялый стих, теперь он режет слух;
Нет у меня прикрас, но я безмерно сух;
Один избег длиннот и ясности лишился;
Другой, чтоб не ползти, в туманных высях скрылся.

Хотите, чтобы вас читать любили мы?
Однообразия бегите, как чумы!
Тягуче гладкие, размеренные строки
На всех читателей наводят сон глубокий.
Поэт, что без конца бубнит унылый стих,
Себе поклонников не обретет меж них.

Как счастлив тот поэт, чей стих, живой и гибкий,
Умеет воплотить и слезы и улыбки.
Любовью окружен такой поэт у нас:
Барбен его стихи распродает тотчас.
Бегите подлых слов и грубого уродства.
Пусть низкий слог хранит и строй и благородство.

#ПятницаБуало #ПоэтическоеИскусство #нарезаде #ЭкпоЛи

АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ

Из "Степной дудки"

III
Где вьюгу на латынь
Переводил Овидий,
Я пил степную синь
И суп варил из мидий.

И мне огнём беды
Дуду насквозь продуло,
И потому лады
Поют как Мариула,

И потому семья
У нас не без урода
И хороша моя
Дунайская свобода.

Где грел он в холода
Лепёшку на ладони,
Там южная звезда
Стоит на небосклоне.

#АрсенийТарковский #нарезаде #ЭкпоЛи

АЛЕКСАНДР ВВЕДЕНСКИЙ

Приглашение меня подумать

Будем думать в ясный день,
сев на камень и на пень.
Нас кругом росли цветы,
звёзды, люди и дома.
С гор высоких и крутых
быстро падала вода.
Мы сидели в этот миг,
мы смотрели всё на них.
Нас кругом сияет день,
под нами камень, под нами пень.
Нас кругом трепещут птицы,
и ходят синие девицы.
Но где же, где же нас кругом
теперь отсутствующий гром.
Мы созерцаем часть реки,
мы скажем камню вопреки:
где ты ночь отсутствуешь
в этот день, в этот час?
искусство что ты чувствуешь,
находясь без нас?
государство где ты пребываешь?
Лисицы и жуки в лесу,
понятья на небе высоком, ―
подойди Бог и спроси лису:
что лиса от утра до вечера далеко?
от слова разумеется до слова цветок
большое ли расстояние пробежит поток?
Ответит лиса на вопросы Бога:
это всё исчезающая дорога.
Ты или я или он, мы прошли волосок,
мы и не успели посмотреть минуту эту,
а смотрите Бог, рыба и небо, исчез тот кусок
навсегда, очевидно, с нашего света.
Мы сказали: да это очевидно,
часа назад нам не видно.
Мы подумали – нам
очень одиноко.
Мы немного в один миг
охватываем оком.
И только один звук
ощущает наш нищий слух.
И печальную часть наук
постигает наш дух.
Мы сказали: да это очевидно,
всё это нам очень обидно.
И тут мы полетели.
И я полетел как дятел,
воображая что я лечу.
Прохожий подумал: он спятил,
он богоподобен сычу.
Прохожий ты брось неумное уныние,
гляди кругом гуляют девы синие,
как ангелы собаки бегают умно,
чего ж тебе неинтересно и темно.
Нам непонятное приятно,
необъяснимое нам друг,
мы видим лес шагающий обратно
стоит вчера сегодняшнего дня вокруг.
Звезда меняется в объеме,
стареет мир, стареет лось.
В морей солёном водоёме
нам как-то побывать пришлось,
где волны издавали скрип,
мы наблюдали гордых рыб:
рыбы плавали как масло
по поверхности воды,
мы поняли, жизнь всюду гасла
от рыб до Бога и звезды.
И ощущение покоя
всех гладило своей рукою.
Но увидев тело музыки,
вы не заплакали навзрыд.
Нам прохожий говорит:
скорбь вас не охватила?
Да музыки волшебное светило
погасшее имело жалкий вид.
Ночь царственная начиналась
мы плакали навек.

#АлександрВведенский #нарезаде #ЭкпоЛи #ЮбилейПоэта

НИКОЛА БУАЛО

Поэтическое искусство

Вначале всех привлек разнузданный бурлеск:
У нас в новинку был его несносный треск.
Поэтом звался тот, кто был в остротах ловок.
Заговорил Парнас на языке торговок.
Всяк рифмовал как мог, не ведая препон,
И Табарену стал подобен Аполлон.
Всех заразил недуг, опасный и тлетворный,—
Болел им буржуа, болел им и придворный,
За гения сходил ничтожнейший остряк,
И даже Ассуси хвалил иной чудак.
Потом, пресыщенный сим вздором
сумасбродным,

Его отринул двор с презрением холодным;
Он шутку отличил от шутовских гримас,
И лишь в провинции «Тифон» в ходу сейчас.
Возьмите образцом стихи Маро с их блеском
И бойтесь запятнать поэзию бурлеском;
Пускай им тешится толпа зевак с Пон-Неф.

Но пусть не служит вам примером и Бребеф.
Поверьте, незачем в сраженье при Фарсале,
Чтоб «горы мертвых тел и раненых стенали».

С изящной простотой ведите свой рассказ
И научитесь быть приятным без прикрас.

Своим читателям понравиться старайтесь.
О ритме помните, с размера не сбивайтесь;
На полустишия делите так ваш стих,
Чтоб смысл цезурою подчеркивался в них.

Вы приложить должны особое старанье,
Чтоб между гласными не допустить зиянья.

Созвучные слова сливайте в стройный хор:
Нам отвратителен согласных грубый спор.
Стихи, где мысли есть, но звуки ухо ранят,
Ни слушать, ни читать у нас никто не станет.

#ПонедельникБуало #ПоэтическоеИскусство #нарезаде #ЭкпоЛи

ИОСИФ БРОДСКИЙ

Стакан с водой

Ты стоишь в стакане передо мной, водичка,
и глядишь на меня сбежавшими из-под крана
глазами, в которых, блестя, двоится
прозрачная тебе под стать охрана.

Ты знаешь, что я — твое будущее: воронка,
одушевленный стояк и сопряжен с потерей
перспективы; что впереди — волокна,
сумрак внутренностей, не говоря — артерий.

Но это тебя не смущает. Вообще, у тюрем
вариантов больше для бесприютной
субстанции, чем у зарешеченной тюлем
свободы, тем паче — у абсолютной.

И ты совершенно права, считая, что обойдешься
без меня. Но чем дольше я существую,
тем позже ты превратишься в дождь за
окном, шлифующий мостовую.

1995

Фото: 10 декабря 1987 г.

#ИосифБродский #нарезаде #ЭкпоЛи

НИКОЛА БУАЛО

Поэтическое искусство

Когда во Франции из тьмы Парнас возник,
Царил там произвол, неудержим и дик.
Цезуру обойдя, стремились слов потоки...
Поэзией звались рифмованные строки!
Неловкий, грубый стих тех варварских времен
Впервые выравнял и прояснил Вильон.
Из-под пера Маро, изяществом одеты,
Слетали весело баллады, триолеты;
Рефреном правильным он мог в рондо блеснуть
И в рифмах показал поэтам новый путь.
Добиться захотел Ронсар совсем иного,
Придумал правила, но все запутал снова.
Латынью, греческим он засорил язык
И все-таки похвал и почестей достиг.
Однако час настал — и поняли французы
Смешные стороны его ученой музы.
Свалившись с высоты, он превращен в ничто,
Примером послужив Депортам и Берто.

Но вот пришел Малерб и показал французам
Простой и стройный стих, во всем
угодный музам,
Велел гармонии к ногам рассудка пасть
И, разместив слова, удвоил тем их власть.
Очистив наш язык от грубости и скверны,
Он вкус образовал взыскательный и верный,
За легкостью стиха внимательно следил
И перенос строки сурово запретил.
Его признали все; он до сих пор вожатый;
Любите стих его, отточенный и сжатый,
И ясность чистую всегда изящных строк,
И точные слова, и образцовый слог!
Неудивительно, что нас дремота клонит,
Когда невнятен смысл, когда во тьме он тонет;

От пустословия мы быстро устаем
И, книгу отложив, читать перестаем.

Иной в своих стихах так затемнит идею,
Что тусклой пеленой туман лежит над нею
И разума лучам его не разорвать, —
Обдумать надо мысль и лишь потом писать!
Пока неясно вам, что вы сказать хотите,
Простых и точных слов напрасно не ищите;
Но если замысел у вас в уме готов,
Все нужные слова придут на первый зов.

#ПятницаБуало #ПоэтическоеИскусство #нарезаде #ЭкпоЛи

КНУТ ГАМСУН

Из "Голода"

Было около одиннадцати часов. Вокруг царила полутьма, всюду бродили люди, то парами, то шумной толпой. Наступил великий миг, пришло время любви, когда души тайно сливаются и жизнь подобна счастливой сказке. Слышался шелест женских юбок, короткий, страстный смех, волнующий грудь, горячее, судорожное дыхание. Вдали, у Гранда, какой-то голос звал: «Эмма!» Вся улица была подобна болоту, над которым вздымались горячие пары.

Эдвард Мунк (12 декабря 1863 – 23 января 1944) "Вечер на улице Карла Юхана"

#КнутГамсун #нарезаде #ЭкпоЛи #ВыбранныеМестаИз #ЭдвардМунк #ДРХудожника

***
Дымные шлейфы висят над водой.
В озере - белый декабрьский лом.
Соединяйся медвежьей тропой
с кругобайкальским железным ребром.

Что ни покажется - всё принимай.
Тучное. Лёгкое. Мир и разгром.
Камень-Сибирь да бумага-Китай.
Слово в кармане. Ружьё за плечом.

#kirrad

«Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: Как Пушкин стихи пишет — перед ним стоит штоф славнейшей настойки — он хлоп стакан, другой, третий — и уж начнет писать! — Это слава.

Что касается до тебя, то слава о твоей красоте достигла до нашей попадьи, которая уверяет, что ты всем взяла, не только лицом, да и фигурой. Чего тебе больше. Прости, целую вас и благословляю…».

Из письма Пушкина Наталье Николаевне Гончаровой. Болдино. 11 октября 1833.

#АСПушкин #нарезаде #ЭкпоЛи #ВыбранныеМестаИз

ВЛАДИМИР СТРОЧКОВ

* * *
Старлей связистку полюбил
часок меж двух атак,
отдав ей весь армейский пыл
за тысячу тик-так.

Но ппж не ппш,
и ей не сменишь диск,
она всё любит не спеша
фанерный обелиск.

Она всё тянет эту связь
сквозь явь, что вязче сна,
всё вызывает: «Ясень! Ясь!..
Ответь мне! Я сосна!»

#ВладимирСтрочков #нарезаде #ЭкпоЛи

«Душа моя с вами»

Именно эту фразу (на старомонгольском языке) можно увидеть на портрете Александры Потаниной кисти Карла Шулунова.

Художник нам изобразил женщину-учёного в стихии, частью которой Александра Викторовна являлась вместе со своим супругом Григорием Потаниным.

Весной 2014 года Карл Шулунов передал портрет в дар иркутской библиотеке, носящей имя знаменитой подвижницы.

А под занавес 2025 года до «потанинки» добралась книга воспоминаний Григория Потанина. Составителем выступил писатель, поэт, публицист Владислав Дорофеев.

Экземпляр книги о жизни Григория Николаевича и его верной спутницы занял почётное место в отделе редких изданий. Но, конечно, доступен всем.

#ГригорийПотанин #ВладиславДорофеев #нарезаде #ЭкпоЛи

ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ

Тетушка и Марат

Куда как тетушка моя была богата.
Фарфора, серебра изрядная палата,
Безделки разные и мебель акажу,
Людовик, рококо — всего не расскажу.

У тетушки моей стоял в гостином зале
Бетховен гипсовый на лаковом рояле —
У тетушки моей он был в большой чести.
Однажды довелось мне в гости к ней прийти,--

И, гордая собой, упрямая старуха
Перед Бетховеном проговорила глухо:
— Вот, душенька, Марат, работы Мирабо!
— Да что вы, тетенька, не может быть того!

Но старость черствая к поправкам глуховата:
— Вот, душенька, портрет известного Марата
Работы, ежели припомню, Мирабо.
— Да что вы, тетенька, не может быть того!

1920. Опубл. 1925

#ОсипМандельштам #нарезаде #ЭкпоЛи #ЮбилейБетховена #Бетховенкакповод

САША ЧЁРНЫЙ

В Пассаже
Портрет Бетховена в аляповатой рамке,
Кастрюли, скрипки, книги и нуга.
Довольные обтянутые самки
Рассматривают бусы-жемчуга.

Торчат усы и чванно пляшут шпоры.
Острятся бороды бездельников-дельцов.
Сереет негр с улыбкою обжоры,
И нагло ржет компания писцов.

Сквозь стекла сверху, тусклый и безличный,
Один из дней рассеивает свет.
Толчется люд бесцветный и приличный.

Здесь человечество от глаз и до штиблет
Как никогда — жестоко гармонично
И говорит мечте цинично: Нет!

#СашаЧёрный #нарезаде #ЭкпоЛи #Бетховенкакповод

НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ

Можжевеловый куст

Я увидел во сне можжевеловый куст,
Я услышал вдали металлический хруст,
Аметистовых ягод услышал я звон,
И во сне, в тишине, мне понравился он.

Я почуял сквозь сон легкий запах смолы.
Отогнув невысокие эти стволы,
Я заметил во мраке древесных ветвей
Чуть живое подобье улыбки твоей.

Можжевеловый куст, можжевеловый куст,
Остывающий лепет изменчивых уст,
Легкий лепет, едва отдающий смолой,
Проколовший меня смертоносной иглой!

В золотых небесах за окошком моим
Облака проплывают одно за другим,
Облетевший мой садик безжизнен и пуст…
Да простит тебя бог, можжевеловый куст!

1957 г.

#НиколайЗаболоцкий #нарезаде #ЭкпоЛи

ЭДГАР ПО

Ворон

Как-то в полночь, в час унылый, я вникал, устав, без силы,
              Меж томов старинных, в строки рассужденья одного
              По отвергнутой науке и расслышал смутно звуки,
              Вдруг у двери словно стуки - стук у входа моего.
              "Это - гость,- пробормотал я, - там, у входа моего,
                Гость, - и больше ничего!"
              Ах! мне помнится так ясно: был декабрь и день ненастный,
              Был как призрак - отсвет красный от камина моего.
              Ждал зари я в нетерпенье, в книгах тщетно утешенье
              Я искал в ту ночь мученья, - бденья ночь, без той, кого
              Звали здесь Л То имя... Шепчут ангелы его,
                На земле же - нет его.
              Шелковистый и не резкий, шорох алой занавески
              Мучил, полнил темным  страхом, что не знал я до него.
              Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго в утешенье
              Я твердил: "То - посещенье просто друга одного".
              Повторял: "То - посещенье просто друга одного,
                Друга, - больше ничего!"
              Наконец, владея волей, я сказал, не медля боле:
              "Сэр иль Мистрисс, извините, что молчал я до того.
              Дело в том, что задремал я и не сразу расслыхал я,
              Слабый стук не разобрал я, стук у входа моего".
              Говоря, открыл я настежь двери дома моего.
                Тьма, - и больше ничего.
              И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я, одинокий,
              Полный грез, что ведать смертным не давалось до тою!
              Все безмолвно было снова, тьма вокруг была сурова,
              Раздалось одно лишь слово: шепчут ангелы его.
              Я шепнул: "Линор" - и эхо повторило мне его,
                Эхо, - больше ничего.
              Лишь вернулся я несмело (вся душа во мне горела),
              Вскоре вновь я стук расслышал, но ясней, чем до того.
              Но сказал я: "Это ставней ветер зыблет своенравный,
              Он и вызвал страх недавний, ветер, только и всего,
              Будь спокойно, сердце! Это - ветер, только и всего.
                Ветер, - больше ничего! "
              Растворил свое окно я, и влетел во глубь покоя
              Статный, древний Ворон, шумом крыльев  славя торжество,
              Поклониться не хотел он; не колеблясь, полетел он,
              Словно лорд иль лэди, сел он, сел у входа моего,
              Там, на белый бюст Паллады, сел у входа моего,
                Сел, - и больше ничего.
              Я с улыбкой мог дивиться, как эбеновая птица,
              В строгой важности - сурова и горда была тогда.
              "Ты, - сказал я, - лыс и черен, но не робок и упорен,
              Древний, мрачный Ворон, странник с берегов, где ночь всегда!
              Как же царственно ты прозван у Плутона?" Он тогда
                Каркнул: "Больше никогда!"
              Птица ясно прокричала, изумив меня сначала.
              Было в крике смысла мало, и слова не шли сюда.
              Но не всем благословенье было - ведать посещенье
              Птицы, что над входом сядет, величава и горда,
              Что на белом бюсте сядет, чернокрыла и горда,
                С кличкой "Больше  никогда!".
              Одинокий, Ворон черный, сев на бюст, бросал, упорный,
              Лишь два слова, словно душу вылил в них он навсегда.
              Их твердя, он словно стынул, ни одним пером не двинул,
              Наконец я птице кинул: "Раньше скрылись без следа
              Все друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!.." Он тогда
                Каркнул: "Больше никогда!"
              Вздрогнул я, в волненье мрачном, при ответе стол
              "Это - все, - сказал я, - видно, что он знает, жив го,
              С бедняком, кого терзали беспощадные печали,

              Гнали вдаль и дальше гнали неудачи и нужда.
              К песням скорби о надеждах лишь один припев нужда
                Знала: больше никогда!"
              Я с улыбкой мог дивиться, как глядит мне в душу птица
              Быстро кресло подкатил я против птицы, сел туда:
              Прижимаясь  к мягкой ткани, развивал я цепь мечтаний
              Сны за снами; как в тумане, думал я: "Он жил года,
              Что ж пророчит, вещий, тощий, живший в старые года,
                Криком: больше никогда?"
              Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть ни слога
              Птице, чьи глаза палили сердце мне огнем тогда.
              Это думал и иное, прислонясь челом в покое
              К бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда...
              Ах! при лампе не склоняться ей на бархат иногда
                Больше, больше никогда!
              И, казалось, клубы дыма льет курильница незримо,
              Шаг чуть слышен серафима, с ней вошедшего сюда.
              "Бедный!- я вскричал,- то богом послан отдых всем тревогам,
              Отдых, мир! чтоб хоть немного ты вкусил забвенье, - да?
              Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь Линор, - о, да?"
                Ворон: "Больше никогда!"
              "Вещий, - я вскричал, - зачем он прибыл, птица или демон
              Искусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда?
              Я не пал, хоть полн уныний! В этой заклятой пустыне,
              Здесь, где правит ужас ныне, отвечай, молю, когда
              В Галааде мир найду я? обрету бальзам когда?"
                Ворон: "Больше никогда!"
              "Вещий, - я вскричал, - зачем он прибыл, птица или д
              Ради неба, что над нами, часа Страшного суда,
              Отвечай душе печальной: я в раю, в отчизне дальней,
              Встречу ль образ идеальный, что меж ангелов всегда?
              Ту мою Линор, чье имя шепчут ангелы всегда?"
                Ворон; "Больше никогда!"
              "Это слово - знак разлуки! - крикнул я, ломая руки. -
              Возвратись в края, где мрачно плещет Стиксова вода!
              Не оставь здесь перьев черных, как следов от слов позорны?
              Не хочу друзей тлетворных! С бюста - прочь, и навсегда!
              Прочь - из сердца клюв, и с двери - прочь виденье навсегда!
                Ворон: "Больше никогда!"
              И, как будто с бюстом слит он, все сидит он, все сидит он,
              Там, над входом, Ворон черный с белым бюстом слит всегда.
              Светом лампы  озаренный, смотрит, словно демон сонный.
              Тень ложится удлиненно, на полу лежит года, -
              И душе не встать из тени, пусть идут, идут года, -
                Знаю, - больше никогда!
       
Пер. В.Я. Брюсова      (1905-1924)

#ЭдгарАлланПо #нарезаде #ЭкпоЛи

АЛЕКСЕЙ АЛЁХИН

Наставление в лодке
…и слушая
в вечерних сумерках
как соловей прополаскивал горло
Он сказал:

— а если вздумаешь
ходить по воздуху
смотри не наступи на птиц…


На фото: Звенигород. Предпоследние «Липки». Курский драматург Александр Демченко на фоне Алексея Давидовича.

#АлексейАлёхин #нарезаде #ЭкпоЛи

НИКОЛА БУАЛО

Поэтическое искусство

Законам языка покорствуйте, смиренны,
И твердо помните: для вас они священны.
Гармония стиха меня не привлечет,
Когда для уха чужд и странен оборот.
Иноязычных слов бегите, как заразы,
И стройте ясные и правильные фразы
Язык должны вы знать: смешон тот рифмоплет,
Что по наитию строчить стихи начнет.

Пишите не спеша, наперекор приказам:
Чрезмерной быстроты не одобряет разум,
И торопливый слог нам говорит о том.
Что стихотворец наш не наделен умом.
Милее мне ручей, прозрачный и свободный,
Текущий медленно вдоль нивы плодородной,
Чем необузданный, разлившийся поток,
Чьи волны мутные с собою мчат песок.
Спешите медленно и, мужество утроя,
Отделывайте стих, не ведая покоя,
Шлифуйте, чистите, пока терпенье есть:
Добавьте две строки и вычеркните шесть.

Когда стихи кишат ошибками без счета,
В них блеск ума искать кому придет охота?
Поэт обдуманно все должен разместить,
Начало и конец, в поток единый слить
И, подчинив слова своей бесспорной власти,
Искусно сочетать разрозненные части.
Не нужно обрывать событий плавный ход,
Пленяя нас на миг сверканием острот.

#ПятницаБуало #ПоэтическоеИскусство #нарезаде #ЭкпоЛи

АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ

Верблюд

На длинных нерусских ногах
Стоит, улыбаясь некстати,
А шерсть у него на боках
Как вата в столетнем халате.

Должно быть, молясь на восток,
Кочевники перемудрили,
В подшерсток втирали песок
И ржавой колючкой кормили.

Горбатую царскую плоть,
Престол нищеты и терпенья,
Нещедрый пустынник-господь
Слепил из отходов творенья.

И в ноздри вложили замок,
А в душу — печаль и величье,
И верно, с тех пор погремок
На шее болтается птичьей.

По Черным и Красным пескам,
По дикому зною бродяжил,
К чужим пристрастился тюкам,
Копейки под старость не нажил.

Привыкла верблюжья душа
К пустыне, тюкам и побоям.
А все-таки жизнь хороша,
И мы в ней чего-нибудь стоим.

#АрсенийТарковский #нарезаде #ЭкпоЛи