ГРИГОРИЙ ДАШЕВСКИЙ

Одиссей и сирены

По путям воздушным, белым прогремев, сирены пенье проникает твердым мелом в душу в узах слуха, зренья.

Мне невыносима жесткость голосов, кроящих душу, я хочу сухого воска — мягче пустоты и суше, чем слепые

тротуары, не разбуженные тенью от мельканья мелких, карих, воробьиных глаз сирены, чтобы не крошился с краю

свет чужим и белым слоем и свобода восковая засияла тишиною.

Апрель 1984

#ГригорийДашевский #ЭкпоЛи

ЖОАШЕН ДЮ БЕЛЛЕ
(1522 – 1560)

***
Делячеством своим противен мне тосканец,
В сиенце нетерпим отчаянный порыв,
А в генуэзце то, что редко он правдив;
Змеиной подлостью мерзит венецианец.

В феррарце мне претит какой-то там изъянец,
Ломбардец бесит тем, что ветрен и блудлив,
Всяк римлянин, по мне, изнежен и труслив,
Тщеславен и надут всяк неаполитанец.

На буйных англичан с шотландцами я злюсь;
Бургундец – ренегат, бессовестен француз,
Мерзка в испанце спесь, а в немце – к пьянству склонность;

Итак, у всех племен пороки я нашел,
Я сам не без греха, и на себя я зол,
Но что ж гнусней всего? Педантская ученость.

#ЖоашендюБелле #ЭкпоЛи

ПАБЛО НЕРУДА

Пастораль

Копируя вершины, реки, тучи,
я вынул из кармана карандаш,
отметил птицу, поднимавшуюся вверх,
и паука, плетущего свой шёлк,
со мною не случалось ничего,
я был как воздух, под открытым небом
росла пшеница, мой полёт смещался
от лёгкого дрожания листа,
от взгляда рыбы из-под неподвижных
озёрных вод, от статуй облаков,
от дождевой таблицы умножения.

И ни о чём подумать я не мог,
лишь об одной прозрачной песне лета,
история сидит в своей телеге,
рассматривает саван и медали,
а я способен ощущать лишь реки,
чтобы с весной наедине остаться.

Пастух, пастух,
тебя там заждались!

Я знаю, знаю, но сижу на берегу
и слушаю, как здесь трещат цикады;
пусть подождут они, себя я тоже
немного подожду, ведь я хочу
узнать, как мне живётся этим летом,
когда я повстречаюсь сам с собой,
я рассмеюсь и тотчас же засну.

Перевод: Андрей Щетников

#ПаблоНеруда #ЭкпоЛи

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН

Птичка

В чужбине свято наблюдаю
Родной обычай старины:
На волю птичку выпускаю
При светлом празднике весны.
Я стал доступен утешенью;
За что на Бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать.

#АСПушкин #ЭкпоЛи

РОАЛЬД МАНДЕЛЬШТАМ

***
Белый круг ночной эмали,
Проржавевший от бессониц
И простудного томленья
Перламутровой луны,
Плыл, качаясь, в желтом ветре,
И крылом летучей мыши
Затыкал глазницы дому.
Темнота весенних крыш!

За окном рябые лужи,
Запах лестницы и кошек
(Был серебряный булыжник
В золотистых фонарях).
А за стенкой кто-то пьяный,
В зимней шапке и галошах,
Тыкал в клавиши роялю
И смеялся.

#РоальдМандельштам #ЭкпоЛи

ДМИТРИЙ БЕЛЫХ

***
Что со мной было вчера 
что со мной было?
Меня у́было, не уби́ло,  
но ста́ло мало.
Что со мной было после? 
Меня знобило. А после?
меня сковало. А после 
дни шли в молчании 
и в итоге
Последний на этой дороге на той дороге,
Ведущей. В бездну еще идущий не приходящий
Господи всемогущий ненастоящий
Господи настоящий не всемогущий.
Что происходит в твоей вотчине 
на обочине
Дети играют в ящички, в колокольчики.
Бьют – тишиной звенящие, бьют наотмашь.
Капли дождя по щекам текут и текут и вот наш
Мир происходит и мы происходим мимо
Странники да кочевники – пилигрим,
Бегущие прочь отсюдова да оттудова.
Где бы я ни был тогда – там теперь не буду
Не буду, не буду 
там только тянется 
к забытью с бытия рука.
Так и хочется 
заорать, разорвать рукав.
Жилы вытянуть – 
вот живые возьмите и жилы вам!
Говорили – язык жевали – живые – жили
И там где ходить устали – там и остались.
И что с ними было никто не вспомнит никто не помнит.
Что со мной было, кому это надо земля остыла.
Что со мной будет?
Никто не скажет.
Меня сковало
и этим освободило.

#ДмитрийБелых #ЭкпоЛи

ГРИГОРИЙ ДАШЕВСКИЙ

Близнецы
Н.
Близнецы, еще внутри у фрау,
в темноте смеются и боятся:
«Мы уже не рыбка и не птичка,
времени немного. Что потом?
Вдруг Китай за стенками брюшины?
Вдруг мы девочки? А им нельзя в Китай».

1996

#ГригорийДашевский #ЭкпоЛи

Из воспоминаний художника
Константина Коровина

Весна, 1904 г.

Антон Павлович собирался ехать в Москву. Я не советовал ему делать этого – он выглядел совсем больным и сипло кашлял. За обедом он говорил мне:

– Отчего вы не пьете вино?.. Если бы я был здоров, я бы пил… Я так люблю вино…

На всем лежала печать болезни и грусти.

Я сказал ему, что хочу купить в Крыму маленький кусочек земли и построить себе здесь мастерскую, но не в Ялте, а где-нибудь около.

– Маша, – сказал он сестре, – знаешь что, отдадим ему свой участок… Хотите, в Гурзуфе, у самых скал… Я там жил два года, у самого моря… Слушай, Маша, я подарю эту землю Константину Алексеевичу… Хотите?.. Только там очень море шумит, «вечно»… Хотите? И там есть маленький домик. Я буду рад, что вы возьмете его…

Я поблагодарил Антона Павловича, но и я у самого моря не смог бы жить – я не люблю спать так близко от него, и у меня всегда сердцебиение…

Это была последняя моя встреча с А. П. Чеховым.

После я жил в Гурзуфе и построил себе там мастерскую. И из окна моего был виден домик у скалы, где когда-то жил Антон Павлович. Этот домик я часто воспроизводил в своих картинах. Розы… и на фоне моря интимно выделялся домик Антона Павловича. Он давал настроение далекого края, и море шумело около бедного домика, где жила душа великого писателя, плохо понятого своим временем.

Жизнь в дневниках

СЕРГЕЙ ГАНДЛЕВСКИЙ

***
Опасен майский укус гюрзы. Пустая фляга бренчит на ремне. Тяжела слепая поступь грозы. Электричество шелестит в тишине. Неделю ждал я товарняка. Всухомятку хлеба доел ломоть. Пал бы духом наверняка, Но попутчика мне послал Господь. Лет пятнадцать круглое он катил. Лет пятнадцать плоское он таскал. С пьяных глаз на этот разъезд угодил – Так вдвоем и ехали по пескам.

Хорошо так ехать. Да на беду Ночью он ушел, прихватив мой френч, В товарняк порожний сел на ходу, Товарняк отправился на Ургенч. Этой ночью снилось мне всего Понемногу: золото в устье ручья, Простое базарное волшебство – Слабая дудочка и змея. Лег я навзничь. Больше не мог уснуть. Много все-таки жизни досталось мне. «Темирбаев, платформы на пятый путь», – Прокатилось и замерло в тишине.

1979

#СергейГандлевский #ЭкпоЛи

Кирилл Радченко

***
Сегодня не пробиться никому
к могиле в Александровском саду.
Проводим утро у закрытой клети.

В общественном и чистом туалете
у красных ног всеобщего кремля
с улыбкою читаем на табличках:

"Бесплатно", "Круглосуточно",
"Мэ", "Жо". И что-то там ещё.

А вот стоит один дурак на башне.
С тоскою вспоминая день вчерашний,
глядит вперёд, как стрекоза в полёте.

А башня накреняется. Стелите
солому дураку. Держись, держись!
Но, если можешь, берегись спускаться.

Земля не пощадит. Мы тоже строги.
Мы - очередь. Нас много на пороге.
Вот в сад уже пускают нас...

#kirrad

НАТАЛИЯ ЧЕРНЫХ

***
Его не разглядишь в кругу друзей.
Он там почти всегда. А посмотри — и нет.
Пацанский на затылке был вихор.
Теперь свищи как ветра командира.
Пацан и командир. Почти кентавр.
Поесть, поспать. А как смеются девы.
И — снова нет. Ну как он всех достал.
И трубку не берет. Такая нелюдь.
Однако безопасный. Впрочем, хам.
И в этом хамстве есть открытый космос.
Вокруг него как выжженное поле
и срочно декорации нужны.
Он совесть есть и справедливость.Кроме
каких-то мелких и ненужных просьб,
которые совсем уж не к лицу
насмешнику, гуляке-одиночке.
И так и катится его хмельная жизнь,
как будто в ней все смазано и ловко.
Однако космос смотрит словно лес,
где одному остаться — значит сгинуть.
И всякому в лесу не по себе,
когда стрелок выходит на охоту.

#НаталияЧерных #ЭкпоЛи

ВИКТОР ИВАНIВ читает АНАТОЛИЯ МАКОВСКОГО

* * *
Отец был пьяница
а мать начальница

#АнатолийМаковский #ВикторИванiв #ЭкпоЛи

ИОСИФ БРОДСКИЙ

Торс

Если вдруг забредаешь в каменную траву,
выглядящую в мраморе лучше, чем наяву,
иль замечаешь фавна, предавшегося возне
с нимфой, и оба в бронзе счастливее, чем во сне,
можешь выпустить посох из натруженных рук:
ты в Империи, друг.

Воздух, пламень, вода, фавны, наяды, львы,
взятые из природы или из головы, —
все, что придумал Бог и продолжать устал
мозг, превращено в камень или металл.
Это — конец вещей, это — в конце пути
зеркало, чтоб войти.

Встань в свободную нишу и, закатив глаза,
смотри, как проходят века, исчезая за
углом, и как в паху прорастает мох
и на плечи ложится пыль — этот загар эпох.
Кто-то отколет руку, и голова с плеча
скатится вниз, стуча.

И останется торс, безымянная сумма мышц.
Через тысячу лет живущая в нише мышь с
ломаным когтем, не одолев гранит,
выйдя однажды вечером, пискнув, просеменит
через дорогу, чтоб не прийти в нору
в полночь. Ни поутру.

1972

#ИосифБродский #ЭкпоЛи #ЮбилейПоэта

***
Из речки тянут лошадей.
Обыкновенная вода
ползёт винтом из-под моста.

Глотает свет голодный морок.
Фальшивит на фоно в кустах
недогулявший город-боров –

Да быть ему живых живей!
Признаю, мне не всё равно,
кого пронзать сквозь тихий вечер

строкой дежурных словарей:
"Привет", "До встречи" – всё тебе,
мой город битых кирпичей,

гнилых домов и этой речки,
что горячей, чем холодней.

Вот лошади звенят уздечками.
Вот люди ходят по воде.

#kirrad

АЛЕКСАНДР ЕРЁМЕНКО

* * *
Я добрый, красивый, хороший
и мудрый, как будто змея.
Я женщину в небо подбросил —
и женщина стала моя.

Когда я с бутылкой "Массандры"
иду через весь ресторан,
весь пьян, как воздушный десантник,
и ловок, как горный баран,

все пальцами тычут мне в спину
и шепот вдогонку летит:
он женщину в небо подкинул,
и женщина в небе висит…

Мне в этом не стыдно признаться:
когда я вхожу, все встают
и лезут ко мне обниматься,
целуют и деньги дают.

Все сразу становятся рады
и словно немножко пьяны,
когда я читаю с эстрады
свои репортажи с войны,

и дело до драки доходит,
когда через несколько лет
меня вспоминают в народе
и спорят, как я был одет.

Решительный, выбритый, быстрый,
собравший все нервы в комок,
я мог бы работать министром,
командовать крейсером мог.

Я вам называю примеры:
я делать умею аборт,
читаю на память Гомера
и дважды сажал самолет.

В одном я виновен, но сразу
открыто о том говорю:
я в космосе не был ни разу,
и то потому, что курю…

Конечно, хотел бы я вечно
работать, учиться и жить
во славу потомков беспечных
назло всем детекторам лжи,

чтоб каждый, восстав из рутины,
сумел бы сказать, как и я:
я женщину в небо подкинул —
и женщина стала моя!

#АлександрЕрёменко #ЭкпоЛи

АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ

Бессонница

Мебель трескается по ночам.
Где-то каплет из водопровода.
От вседневного груза плечам
В эту пору дается свобода,

В эту пору даются вещам
Бессловесные души людские,
И слепые,
немые,
глухие
Разбредаются по этажам.

В эту пору часы городские
Шлют секунды
туда
и сюда,
И плетутся хромые, кривые,
Подымаются в лифте живые,
Неживые
и полуживые,
Ждут в потемках, где каплет вода,
Вынимают из сумок стаканы
И приплясывают, как цыганы,
За дверями стоят, как беда,
Сверла медленно вводят в затворы
И сейчас оборвут провода.

Но скорее они - кредиторы
И пришли навсегда, навсегда,
И счета принесли.
Невозможно
Воду в ступе, не спавши, толочь,
Невозможно заснуть, - так
тревожна
Для покоя нам данная ночь.

1958

#АрсенийТарковский #ЭкпоЛи #ДРПоэта

ИГОРЬ ШКЛЯРЕВСКИЙ

* * *
Когда в глазах от нежности темно,
я видел то, что видеть не дано.

Смеялась ты. Вокруг мои летали
пылинки боли, атомы печали.

Казалось мне — на пасеке лесной
вокруг тебя гудит пчелиный рой.

Я звал тебя. И на закате дня
рой втягивался медленно в меня.

Как воздух пуст! Как воздух между нами
сегодня пуст. Я не могу словами.

Ты в дом вошла. С клеёнки ветер смёл
в моё лицо сухую груду пчёл...

#ИгорьШкляревский #ЭкпоЛи

Тополь в деревне

Приедешь в июне попариться в бане,
отведать варёной картошки с луком.
Возьмёшь с подоконника
дедовскую «Приму».
Закури уже и выгляни в окно:
старик запускает корни
в крепкую вегетативную систему молодого комсомольца.
Смотри, как быстро тот заматерел
и покрылся старорежимной патиной.

Теперь огромный тополь,
посаженный жизнерадостной артелью,
одинок, словно царственный столп
на столичной площади.
Вечно молодой в душе,
он из года в год стыдливо избавляется
от юношеского пушка.

Но сегодня особенный день:
почти ко всем деревенским
приехали их городские.
Вместе вышли за ограды,
и стар, и млад.
Все – с ножиками,
топориками
и бензопилами.

Древесину растащили по всей округе.
Отцы вырезали сыновьям оружие:
одному - дубинку,
другому - автомат,
третьему – штык-нож.

Дубинка треснула в драке на дискотеке.
Калаш стыдно показывать игрушечный.

А штык-ножом я рвал хлеб
и кормил доброго пса
белым мякишем.

#kirrad

***
Привези мне таблетницу из Сочей.
Полграммового чёрта закрою в ней.

Позабуду я тёмного навсегда!
Тяжелеет блестяшка в руке. Вода,

берег, лодка зовут: «Скорей!».
Заточенье – на счастье. Не быть беде.

Не найдя себе место среди людей,
одолжу безвозвратно у лета дней

июньских разъятый грай.
Посмотри на лодку: она с дырой.

Вот на ней поплыву. А тебе пора
возвращаться обратно, в свои юга.

Чертовщина пленная – ни гу-гу.
Поскребу блестяшку, но там молчат.

Потрясу таблетницу – там молчат.
Брось рюкзак. Это мой рюкзак.

Только я могу.

#kirrad