Я наедине со своим страхом перед жизнью и тоской. Я один со своими мыслями. Здесь нет ничего больше и никого - одиночество ест мою душу. Я издаю невнятный звук: злость, страх и бессилие переплетаются в рвущий сознание клубок, а тело мое корчится на мятой простыни.

Когда же это произошло и была ли точка отсчета у моего одиночества, спрашиваю я себя, оборачиваясь в сторону прошлого и вспоминаю дорогой сердцу образ человека, которого так и не успел узнать. Для того, чтобы узнать родителей требуется время. Чтобы понять, надо повзрослеть, а для этого тоже необходимо время. Хотя бы немного времени, чтобы мог состояться разговор двух смертных людей. Но жизнь распорядилась иначе, этого времени не было и ширится в душе дыра размером с жизнь. Все, что я имею сейчас - это пустота на том месте, где должна быть связь и привязанность, зыбкая и полузабытая.

Я больше никогда его не видел, его не стало осенью, когда на улицах еще по летнему тепло, но уже есть предчувствие надвигающихся холодов. Что-то очень сильно и надолго надломилось во мне тогда. Какая-то немыслимая часть жизни ушла, которая не должна была уходить, но ушла. Я больше никогда его не видел и не услышал, но из чудного сплава немыслимого упрямства и детской веры продолжал надеяться и ждать. Мне часто снилось, как я жду отца, памятуя о его невыполненных обещаниях. Сны давали надежду и утешение, нелепые на фоне жестокой реальности, но что такое реальность для мечтательного подростка, поглощенного мыслями о смерти? Мы все умрем, умру и я, ведь умирают все, без исключения. Даже, те, кто умирать не должен.

Люди часто не хотят признавать реальность: замечать то, что вызывает тревогу. Предпочитая вытеснять ее реальный источник, чтобы пребывать в иллюзорном спокойствии. Очевидно, что обычно это неосознаваемый процесс, то, что можно назвать самообманом. Но иллюзиям рано или поздно приходит конец.

Исцеляя и меняя себя, мы изменяем собственный мир.

Прошлого не вернуть и мы понимаем, что это безвозвратно. Но часто живем наоборот, словно это не так. Продолжая жить прошлым, не признавая того, что было тогда. Не принимая меняющейся реальности, предпочитая вводить себя в заблуждение, прибегая к разного рода самообману. Когда мы не можем согласиться с переменами своего бытия. Будь то смерть близкого человека, с которой нельзя смириться или возрастные изменения, маскируемые пластическими операциями. Важен честный взгляд на себя и свою жизнь. Поиск необходимых условий для согласия с собственным существованием.

Как можно принять жизнь такой, какая она есть, а других в их инаковости и своеобразии? А какой я сам, живущий эту жизнь, насколько оправдано мое существование, несет ли оно смысл? И как я переживаю то, какой я есть? И вызывает ли это у меня согласие? Это очень взаимосвязанные вещи, переплетающиеся друг с другом. Я и мир, я в мире, с другими, с самим собой.

Работа с химическими зависимостями

Замечаю в обсуждениях с коллегами, на супервизиях, интервизиях или в неформальном общении, как разделяются мнения. С одной стороны, если эта проблема есть, то на это необходимо указывать. С другой стороны, не стоит идти туда, куда не приглашали. Если клиент не заявлял этой проблемы, то заводить про это речь или намекать на его сложности, допустим, с алкоголем, не надо.

Взгляды эти условно можно разделить на 2 точки зрения по работе с зависимым поведением.

1. Полный отказ от употребления, по принципу: пьянству бой, химическая зависимость - неизлечимое смертельное заболевание, бывших алкоголиков/наркоманов не бывает и т.д. Такая точка зрения характерна для 12-шаговых сообществ и нашей наркологической сферы.

2. Концепция снижения вреда. Здесь ориентация идет не на запрет зависимого поведения, как в первом случае, а на уменьшение вредоносных последствий и бОльшую безопасность. Например, заместительная метадоновая терапия, раздача потребителям инъекционных наркотиков чистых шприцев и т.д. В контексте алкоголизма - это может быть контролируемое употребление. Которое, к слову, является недостижимой мечтой многих алкоголиков.

Как обычно, важен контекст и каждый конкретный случай. Если человек болен алкоголизмом, не может контролировать процесс употребления, а попытки ограничить себя приводят лишь к длительным запоям. Вероятно, стоит признаться себе в том, что пора обратиться к более радикальным методам, вроде медицинского вмешательства, в виде подшивки, лечения, препоручению своей воли высшей силе в 12 шагах и полном отказе от химического вещества.

Продолжая мысль про различие взглядов на химические зависимости и способы работы, по аналогии, можно выделить еще пару.

1. Медицинский, клинический взгляд. Когда проблема рассматривается как болезнь, которой она и является, серьезно отражающаяся на жизни человека и всех его сферах. Такой взгляд предполагает обращение внимания на проблему, мотивацию зависимого на изменение образа жизни и преодоление анозогнозии, то есть отрицания и преуменьшения проблемы. Мне кажется, что подобный подход, несмотря на всю свою рациональность и целесообразность, вызывает у человека сопротивление, а специалист берет на себя ответственность и начинает тащить клиента туда, куда тот его не просил. С точки зрения психотерапии, мне это кажется не совсем верным. Но вполне уместным в медицине, социальной работе, либо, при наличии запроса со стороны зависимого.

2. Экзистенциально-гуманистический взгляд. А это близкое мне видение, которое предполагает отношение к зависимому поведению, как некоей необходимости, части существования индивида, имеющей свой смысл. Если человек делает это, то делает это он не просто так. Есть в этом какая-то для психики целесообразность. На что он так реагирует, что получает и как это встроено в его жизнь. В таком отношении я вижу принятие, признание важности того, что есть, а это дает возможность заниматься спокойным исследованием, избегая сопротивления, вины и стыда, которых у зависимого очень много. Ну и совершенно точно я не буду навязывать человеку свой взгляд на его жизнь, говоря о том, что стоило бы задуматься о выпивке/наркотиках. Как будто он сам про это не задумывается. И вообще, если человек не приглашает меня войти в какие-то места своей души, оставляя двери закрытыми, зачем я буду стучаться туда, куда меня не приглашали.

Интересно, что думаете про это вы, ваше мнение, какая позиция ближе вам?

Неделю назад закончилась терапевтическая группа, которую я впервые провел полностью онлайн.

Сейчас мне немного непривычно видеть пустое окно в расписании там, где была наша еженедельная встреча. И, вместе с облегчением от завершения, я испытываю легкую грусть, так как понимаю, что привязался к этим людям. Образ каждого из участников проходит перед моим внутренним взором, рождая тепло и благодарность.

В очередной раз я убедился в том, что такой дистанционный формат, несмотря на специфику и досадные нюансы, вполне достойная альтернатива очным встречам.

Почему я так думаю? Потому, что запросы, с которыми участники пришли, в большинстве своем оказались разрешены. А получилось это, благодаря тому, что вместе мы смогли создать подходящую, безопасную атмосферу доверия и честности, где было место разным чувствам и переживаниям. Такие разные, во взглядах, мнениях, гранях души, мы смогли создать то, что я надеюсь будет перенесено в жизнь вне группы. Ведь, именно на разности выстраиваются настоящие отношения.

Непростой был наш путь и в который раз я убедился в том, что жизнь наша - не место для отдыха. Были конфликты и разногласия, утраты и горевание, моменты близости и открытий, которые делали участники о себе и жизни, выстраивая друг с другом отношения. Потому, что только отразившись в глазах другого, мы можем узнавать себя, открывая себя себе.

Это были отношения, представленные всей палитрой человеческих эмоций, включая приятные и неприятные. Мы поддерживали друг друга, искренне выражая свое отношение, даже, когда речь касалась вещей неудобных и тяжелых. Конфликтовали, учились выдерживать напряжение свойственное близким отношениям. Ведь, участие в группе - это труд, а близость - это всегда сложно. Так мы учились строить контакт и углублять связь.

Я наблюдал, как участники преодолевали тревогу, страхи и стыд, делая шаги навстречу друг другу. Подставляли плечо, протягивая руку помощи, выдерживали напряжение и шли на риск. Переживали тяжелые эмоции. Заглядывали туда, куда раньше смотреть не решались, открывались и показывали себя с разных сторон, и, будучи принятыми другими, принимали свою кажущуюся неприемлемость. Пытались созидать, а не разрушать, получая так необходимый нам опыт сострадания, заботы и принятия.

Окидывая взглядом пройденный нами вместе путь, несмотря на потери и сожаления о несбывшемся, я вижу, что это была жизнь и жизнь богатая, пусть и непростая - это связанные вещи. А это главное. Снова и снова я удивляюсь тому, как целительны для души человеческие отношения, и восхищаюсь тому терапевтическому потенциалу, который несет в себе групповая психотерапия, раскрывающая человеческую связь.

Еще одна из причин, почему я доволен прошедшей группой - тот факт, что я постоянно супервизирую свою групповую работу уже более трех лет - стабильно и регулярно. И это принесло свои плоды. На неделе буду обсуждать с супервизором окончание группы. Посмотрим, какие замечания мне сделают, а они, я уверен, будут.

Еще, хочу обсудить с ней планируемую трехдневную, краткосрочную группу - очень интересно попробовать. Буду рад желающим присоединиться! Про свой опыт участия в группе экзистенциального опыта у Римаса расскажу отдельно.

Вообще, получается так - что я провел группы в онлайн-формате и вживую. И если очный формат уже хорошо знаком, то онлайн преподносит свои сюрпризы.

Хочу поделиться нюансами, в том числе неприятными и досадными.
Если интересно - поставьте 👍🏼

Про нюансы онлайн-формата - как и обещал.

Отдельная благодарность за реакции - это отрадно и дает дополнительную мотивацию писать. Приятно понимать, что темы находят отклик и всегда интересно читать, что вы думаете и как это соотносится с вашим собственным опытом.

1. Первое - это большее количество обращений и заявок, что понятно. Онлайн присутствовать легче, даже тем, кто живет в Санкт-Петербурге. Не говоря уже о широкой географии, с разных стран были люди. И это хорошо. Но неприятно было то, что из около 25 собеседований, которые я провел, больше половины потенциальных участников передумали, кто-то в последний момент. Многие меняли свое решение просто потому, что неправильно прочитали информацию, что-то перепутали - даты проведения, кто-то решил, что группа очная, хотя в информации все было написано достаточно четко. Объяснять, почему это неудобно для организатора - излишне.

Такая рассеянность заставила задуматься о том, чтобы брать деньги за собеседования. Ведь собеседование - это полноценная сессия, в чем-то даже более энергозатратная, чем сессии с моими клиентами. Новый человек - надо установить контакт, собрать анамнез, помочь сформулировать запрос. Люди еще бывают в состоянии тяжелом, что бывает сложно эмоционально.

2. Второе - опоздания. Это могло быть спецификой конкретных участников, но, как мне показалось, этому способствует и удаленный формат. Видимо, он создает такую естественную безалаберность и необязательность. Иллюзию, что раз дома могу подключиться, то как-то и необязательно: можно передумать, опоздать. Как будто, в этом меньше ответственности.

3. И третье - более мелкие вещи. Зависимость от качества связи, которая в нынешних реалиях бывает нестабильна. Выключения звука, камеры, перемещения по квартире. Питомцы на руках, столе и в объективе. Курение - что некритично, но почему-то никому не приходит в голову подымить на очной группе. Я сам люблю зверей и у меня две собаки, но в кабинете их со мной нет и непонятно, зачем они нужны в онлайн-пространстве. Я думаю, что все эти существенные и незначительные вещи - про личное и безопасное пространство, квартиру, что усугубляет отдельность и действует это на людей расслабляюще.

Такие мысли и ценный опыт, который надо осмыслить и как-то предусмотреть при очередном наборе группы онлайн.

"Чего ты ждешь?"

Этот вопрос Римас задал мне в октябре 2019 года, на трехдневной группе экзистенциального опыта. Я помню его голос до сих пор.

Перебирая старые тетради, я нахожу его слова, читаю и слышу этот голос снова. Образ человека, ставшего для меня учителем, встает перед моим внутренним взором: слова правдивые и точные, попадающие глубоко в мою душу. Читая, я словно нахожусь с ним в диалоге - даже через время и смерть. Память моя раскрывается и я вспоминаю тот, ставший уже далеким, день середины октября 2019 года.

В воздухе висит напряжение, группа движется тяжело и вязко, слышны недовольные вздохи наблюдающих, впереди маячит конечность, побуждая к действиям. Ценность настоящего проникает в меня реальным переживанием, становясь опытом, а не просто формальным знанием.

Я уже попробовал вступить в конфликт, получил по шапке и перевариваю этот опыт, потом мы найдем друг для друга добрые слова, но это будет потом. Стиль моих взаимоотношений с людьми становится явным и осязаемым: пытаясь быть открытым и делая шаги в пространстве отношений, я даю материал для ведущего, который подмечает мое поведение. Как сейчас я помню его голос и слова, обращенные ко мне.

Чего ты ждешь? - спрашивает меня Римас, обратив внимание на мои действия: делая шаг к человеку, я выжидаю ответного шага. Я объясняю свое ожидание тем, что даю человеку возможность ответить и стараюсь не быть назойливым, понимая, что за этим скрывается мой страх отвержения. Не вдаваясь в эти дебри, Римас фокусируется на происходящем здесь и сейчас: ты выстраиваешь отношения на паритете, по принципу 50/50. Но отношения строятся на асимметрии: если интерес к человеку есть, то его надо продолжать проявлять. А ты звучишь очень формально и это может отстранять людей, хотя они могут испытывать интерес. И добавляет: от этого дети не родятся.

Были и другие слова, комментарии, в какой-то момент он говорил со мной очень строго, но самое ценное, что я тогда взял - это пытаться выражаться прямо, без дополнительных защит и подстраховок. Идти на риск, выражая себя, свои чувства и свое отношение другому - открыто. Делая шаги и руководствуясь своим интересом, не ждать и не откладывать на потом то, что можно сделать сейчас. Потом будут семинары и лекции, которые вел Римас и которые я посещал. Будет мое обучение в HEPI, более близкое наше общение. Но эта встреча глубоко отпечаталась в моем сознании.

Взволнованный воспоминаниями, я подхожу к окну: небо проливается дождем. Стена напротив меняет свой цвет и становится сплошным мокрым пятном. А к глазам моим подступают слезы грусти и благодарности. Что-то я хочу себе пообещать, что-то такое, чего исполнить не смогу, но обязательно буду пытаться.

Открытость подразумевает риск. Иначе не бывает. Открываясь, мы становимся более уязвимы, так это устроено. Кто-то решает на этот риск не идти и закрывается.

Но способность к обоснованному риску - необходимое и важное качество для человека.