«Единственная терапия - это жизнь. Пациент должен научиться жить - жить со своим расколом, своим конфликтом, своей амбивалентностью, которые не может устранить никакая терапия. Потому что, если бы это было возможно, она забрала бы с собой настоящий источник жизни».

О. Ранк

Я - это непрерывный процесс. Что происходит, когда человек забывает это?

Мне очень нравится взгляд в экзистенциально-гуманистической парадигме на человеческое существование как на процесс. Не структуру, не набор черт и характеристик, а живое, непрерывное переживание себя. Когда я смотрю, слушаю, думаю - я являюсь этим процессом. Я - это непрерывный процесс собственного бытия, сущность которого в субъективном осознании себя.

✖️Но люди часто теряют эту непрерывность. Современная культура приучает воспринимать себя через объективные вещи: достижения, роли, долженствования, материальное благополучие. Это заглушает собственную подлинность и ослабляет связь с собой.

Жалобы на депрессию, пустоту, редуцированное бытие нередко связаны именно с отсутствием осознавания себя. В жизни таких людей буквально видны признаки небытия:

Не понимаю, чего хочу. Не знаю, что чувствую. Ничего не радует, ничего не хочется. Живу как робот, по инерции.

Трудность ещё в том, что человек пытается решить проблему теми же способами, которые его сюда привели. Амбициозные цели, очередные достижения, рост материального благополучия. Поиск причины поломки и её устранение. Но дело здесь в самом способе жизни, который требует пересмотра.

В психотерапии мы заглядываем внутрь, пытаясь расшевелить и услышать самого себя, оживить внутреннюю чувствительность. Узнать себя целым и пытаться соответствовать себе такому, каким являюсь. Быть открытым себе и миру.

По мере терапии растёт степень осознавания. Человек начинает не просто лучше ориентироваться во внутреннем мире, но творчески включаться в процесс своего развития и роста. Осознавая, кто я, кем являюсь, нельзя не меняться. Это неизбежный, непредсказуемый, но очень увлекательный процесс.

Кабинет психотерапевта может стать тем местом, где человек впервые услышит себя.

В погоне за "правильной" версией себя

Порой клиенты ужасно злятся, когда их чувства не укладываются в рациональные и логические построения. Как бы подразумевая, что их действительный, субъективный мир какой-то неправильный и ущербный, раз входит в рассогласование с логикой.

Но дело в том, что субъект - это не что-то постоянное. Мы процессуальны по своей природе. Человек вынужден постоянно собирать себя, рассыпаться и снова собирать - окончательной сборки нет. Недостаточность будет всегда..

Это провоцирует отношение к себе как к объекту, манипулируя которым себя можно собрать неким "правильным" образом: успешным, эффективным, продуктивным, любимым. Такое понимание лишь отдаляет человека от своей сущности.

Мне близка идея о том, что человек - это нечто неокончательное и непознанное. Как бы мы это ни называли: психика, душа, сознание. И странно подходить к этому иначе, как с позиции незнания.

Декарт говорил: "Человеку предстоит открыть неведомое мне моё я". В каком-то смысле, этим и занимается экзистенциальная психотерапия - открывая раз за разом неведомое мне моё я. Помогая человеку приближаться к себе, снова и снова, шаг за шагом. Раскрывая встроенные мнения, заимствованные суждения, за которыми отсутствует собственная мыслительная работа.

Страшно прожить не свою жизнь, руководствуясь чем-то анонимным, что проживает её вместо меня.

~~~
Если вам интересна вторая часть на эту тему - поставьте 🔥

Можно понять человека, променявшего пугающую и неизвестную свободу на гарантии выживания, стабильность и предсказуемость.

Но за это есть своя плата - отказ от подлинного существования. От собственного поиска и свободы, с которой люди готовы расстаться весьма охотно.

Подчиниться чужой воле и следовать толпе - иллюзия покоя. Нашему сознанию свойственно опираться на то, что само собой разумеется - то, что не требует размышлений и молчаливо подразумевается. Зачем думать, когда за меня уже подумали - те, кому виднее, у кого полномочия и т.д.. Реальность упрощается, становится понятной и очевидной. Пусть эта очевидность и мнимого характера.

Когда таких самопонятностей становится много, сознание засыпает. А сон разума, как известно, рождает чудовищ.

Смерть как условие подлинной жизни

Хайдеггер считал: перейти в аутентичное бытие из состояния забвения без встречи со смертью невозможно. Именно смерть - то, что даёт возможность выбирать подлинную жизнь.

Когда смерть отрицается, утрачивается и ощущение жизни. В начале уже заложен конец. Без идеи смерти жизнь может утрачивать смысл, обедняться и прекращать своё течение.

Непростой путь изменений в психотерапии

Вина может быть очень тяжёлым и разрушающим чувством. Постоянное, фоновое чувство вины - один из признаков потери контакта с собой. Самокритика и озабоченность виной разрушают ощущение себя.

Но есть ориентир в работе с таким чувством - ответственность. Люди часто путают их, воспринимая как одно и то же. Это не так.

Вина - топит, лишая сил. Она обращена назад и направлена против себя, отрицая собственную ценность. Ответственность же направлена на сердцевину самоощущения, давая возможность и силу действовать дальше. Несмотря на сожаления, я могу думать о том, как исправить то, что случилось.

В психотерапии путь от вины к ответственности может быть долгим и сложным. Потому, что является фундаментальным сдвигом в отношении к себе и миру. Это одна из причин, почему я предпочитаю длительную работу с клиентами.

Я наедине со своим страхом перед жизнью и тоской. Я один со своими мыслями. Здесь нет ничего больше и никого - одиночество ест мою душу. Я издаю невнятный звук: злость, страх и бессилие переплетаются в рвущий сознание клубок, а тело мое корчится на мятой простыни.

Когда же это произошло и была ли точка отсчета у моего одиночества, спрашиваю я себя, оборачиваясь в сторону прошлого и вспоминаю дорогой сердцу образ человека, которого так и не успел узнать. Для того, чтобы узнать родителей требуется время. Чтобы понять, надо повзрослеть, а для этого тоже необходимо время. Хотя бы немного времени, чтобы мог состояться разговор двух смертных людей. Но жизнь распорядилась иначе, этого времени не было и ширится в душе дыра размером с жизнь. Все, что я имею сейчас - это пустота на том месте, где должна быть связь и привязанность, зыбкая и полузабытая.

Я больше никогда его не видел, его не стало осенью, когда на улицах еще по летнему тепло, но уже есть предчувствие надвигающихся холодов. Что-то очень сильно и надолго надломилось во мне тогда. Какая-то немыслимая часть жизни ушла, которая не должна была уходить, но ушла. Я больше никогда его не видел и не услышал, но из чудного сплава немыслимого упрямства и детской веры продолжал надеяться и ждать. Мне часто снилось, как я жду отца, памятуя о его невыполненных обещаниях. Сны давали надежду и утешение, нелепые на фоне жестокой реальности, но что такое реальность для мечтательного подростка, поглощенного мыслями о смерти? Мы все умрем, умру и я, ведь умирают все, без исключения. Даже, те, кто умирать не должен.

Люди часто не хотят признавать реальность: замечать то, что вызывает тревогу. Предпочитая вытеснять ее реальный источник, чтобы пребывать в иллюзорном спокойствии. Очевидно, что обычно это неосознаваемый процесс, то, что можно назвать самообманом. Но иллюзиям рано или поздно приходит конец.

Исцеляя и меняя себя, мы изменяем собственный мир.

Прошлого не вернуть и мы понимаем, что это безвозвратно. Но часто живем наоборот, словно это не так. Продолжая жить прошлым, не признавая того, что было тогда. Не принимая меняющейся реальности, предпочитая вводить себя в заблуждение, прибегая к разного рода самообману. Когда мы не можем согласиться с переменами своего бытия. Будь то смерть близкого человека, с которой нельзя смириться или возрастные изменения, маскируемые пластическими операциями. Важен честный взгляд на себя и свою жизнь. Поиск необходимых условий для согласия с собственным существованием.

Как можно принять жизнь такой, какая она есть, а других в их инаковости и своеобразии? А какой я сам, живущий эту жизнь, насколько оправдано мое существование, несет ли оно смысл? И как я переживаю то, какой я есть? И вызывает ли это у меня согласие? Это очень взаимосвязанные вещи, переплетающиеся друг с другом. Я и мир, я в мире, с другими, с самим собой.

Работа с химическими зависимостями

Замечаю в обсуждениях с коллегами, на супервизиях, интервизиях или в неформальном общении, как разделяются мнения. С одной стороны, если эта проблема есть, то на это необходимо указывать. С другой стороны, не стоит идти туда, куда не приглашали. Если клиент не заявлял этой проблемы, то заводить про это речь или намекать на его сложности, допустим, с алкоголем, не надо.

Взгляды эти условно можно разделить на 2 точки зрения по работе с зависимым поведением.

1. Полный отказ от употребления, по принципу: пьянству бой, химическая зависимость - неизлечимое смертельное заболевание, бывших алкоголиков/наркоманов не бывает и т.д. Такая точка зрения характерна для 12-шаговых сообществ и нашей наркологической сферы.

2. Концепция снижения вреда. Здесь ориентация идет не на запрет зависимого поведения, как в первом случае, а на уменьшение вредоносных последствий и бОльшую безопасность. Например, заместительная метадоновая терапия, раздача потребителям инъекционных наркотиков чистых шприцев и т.д. В контексте алкоголизма - это может быть контролируемое употребление. Которое, к слову, является недостижимой мечтой многих алкоголиков.

Как обычно, важен контекст и каждый конкретный случай. Если человек болен алкоголизмом, не может контролировать процесс употребления, а попытки ограничить себя приводят лишь к длительным запоям. Вероятно, стоит признаться себе в том, что пора обратиться к более радикальным методам, вроде медицинского вмешательства, в виде подшивки, лечения, препоручению своей воли высшей силе в 12 шагах и полном отказе от химического вещества.

Продолжая мысль про различие взглядов на химические зависимости и способы работы, по аналогии, можно выделить еще пару.

1. Медицинский, клинический взгляд. Когда проблема рассматривается как болезнь, которой она и является, серьезно отражающаяся на жизни человека и всех его сферах. Такой взгляд предполагает обращение внимания на проблему, мотивацию зависимого на изменение образа жизни и преодоление анозогнозии, то есть отрицания и преуменьшения проблемы. Мне кажется, что подобный подход, несмотря на всю свою рациональность и целесообразность, вызывает у человека сопротивление, а специалист берет на себя ответственность и начинает тащить клиента туда, куда тот его не просил. С точки зрения психотерапии, мне это кажется не совсем верным. Но вполне уместным в медицине, социальной работе, либо, при наличии запроса со стороны зависимого.

2. Экзистенциально-гуманистический взгляд. А это близкое мне видение, которое предполагает отношение к зависимому поведению, как некоей необходимости, части существования индивида, имеющей свой смысл. Если человек делает это, то делает это он не просто так. Есть в этом какая-то для психики целесообразность. На что он так реагирует, что получает и как это встроено в его жизнь. В таком отношении я вижу принятие, признание важности того, что есть, а это дает возможность заниматься спокойным исследованием, избегая сопротивления, вины и стыда, которых у зависимого очень много. Ну и совершенно точно я не буду навязывать человеку свой взгляд на его жизнь, говоря о том, что стоило бы задуматься о выпивке/наркотиках. Как будто он сам про это не задумывается. И вообще, если человек не приглашает меня войти в какие-то места своей души, оставляя двери закрытыми, зачем я буду стучаться туда, куда меня не приглашали.

Интересно, что думаете про это вы, ваше мнение, какая позиция ближе вам?