Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый. Террор совершенно парализует нервную систему.

К сожалению, в практике я часто сталкиваюсь с тем, как люди практикуют подобное отношение к самим себе. И хочется повторить слова персонажа Булгакова.

Часто это объясняется необходимостью: мол, сам виноват, довёл до такого состояния, надо взять себя в руки. Но, потребность в поддержке и заботе особенно нужна именно тогда, когда плохо. Меньше всего в такие моменты хочется слышать обвинения и осуждение.

Насилие бесполезно, а те кто его применяют напрасно надеются, что это принесет успех. Если на коротких дистанциях подобная мотивация еще как-то работает, то в долгосрочной перспективе это совершенно неэффективно. Насилие и страх - тупиковый путь в обращении с живым существом. Это ведет лишь к разрушению и распаду. И, как верно подметил профессор, к параличу, что часто можно наблюдать у людей прокрастинирующих.

Психотерапевт может стать той фигурой, которая будет на стороне клиента - независимо от «справедливости», «объективности» и других сомнительных аргументов, которыми человек обычно атакует себя. Это тот опыт, которого некоторым людям может очень сильно не хватать. Увы, иногда такое принимающее отношение человек получает в своей жизни впервые. Что может вызывать как непонимание, так и очень сильные чувства.

Поэтому снова обратимся к профессору Преображенскому:

— Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса?
— Лаской… Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом.

Степень уязвимости в отношениях показывает степень вашей близости. Нельзя получить одно, избегая другого.

В терапии мы регулярно обсуждаем и говорим про отношения. Переживаемое одиночество, тревогу, вытекающую из этого. Удивительно, как люди, стремясь к чему-то, воплощают в жизни нечто противоположное. Осознание этого парадокса бывает терапевтическим само по себе. Например, стремление к открытости, искренности и близости, в реальности выглядит как закрытость, отчуждение и дистанция.

И, конечно же, мы обсуждаем наши отношения. То, что складывается между нами: клиентом и терапевтом. В анализе того, что происходит непосредственно сейчас можно увидеть нити, ведущие к типичным и привычным способам выстраивания отношений клиента в жизни. В этом можно увидеть то, как человек привык проживать свою жизнь - его способ существования и к каким это приводит последствиям. Которые в конечном итоге могут выглядеть как неприятные симптомы, вроде панических атак.

Многие клиенты осознают, что их трудности сосредоточены в плоскости отношений. Зачастую, эти трудности берут начало в более глубоком беспокойстве, связанном с ними самими и жизнью в целом. Те, кто находятся в замешательстве относительно себя, своих желаний, целей и направления жизни, оказываются неизбежно подавленными присутствием других людей, которые словно подталкивают их к движению каждый в своем направлении. Объяснить эти трудности плохими взаимоотношениями редко бывает корректным и полезным. Еще менее полезно объяснять это детским опытом и травмами из детско-родительских отношений.

Занимаясь экзистенциальной психотерапией, я стараюсь уходить от такой причинно-следственной практики. Наши поиски направлены на обнаружение внутри себя пространства, где клиент сам решает, как он хочет или не хочет относиться к другим. Найти свой собственный центр тяжести, то, что принято называть опорой на себя. Через обнаружение своих истинных человеческих побуждений в стремлении найти свой собственный смысл, раскрывая свое бытие.