Примерно через год после рождения сына я заметил интересную вещь. Дыры в моей собственной душе, которые казалось останутся со мной до конца, являясь источником боли и личной скорби, чудесным образом начинают затягиваться, словно чем-то заполняясь. Тогда я думал, что это глубокое чувство любви, ранее мне незнакомое, которое я испытываю к сыну.

Сейчас мне кажется, что дело не только в моем чувстве. Есть и обратное движение от малыша, в виде безусловной привязанности, которую я воспринимаю как полное принятие, совершенно невозможное и немыслимое для меня. Когда он хватает меня за руку и кладет голову на плечо, доверчиво прижимаясь всем телом, я млею, испытывая недоумение и благодарность: откуда такое искреннее, бескорыстное чувство, которым со мной так просто и естественно делятся.

Спустя целую жизнь, когда внутри было много темноты, а те привязанности, которые должны были быть, казались зыбкими и забытыми, ощущаясь пустотой, которую невозможно ничем заполнить, этот маленький человечек вдруг одарил меня подлинным чувством, наполнив существование смыслом и ясностью.

Задумался о сыне и других детях, которые родились или должны родиться в наше смутное время: пандемия, война, всеобщая тревога и паника. Как это отразится на их судьбе, характере и психике. Закалит или сломает, насколько значимый след оставят эти события, какими они станут с такой биографией и что будет дальше? Вспоминаю свое детство, пришедшееся на девяностые и понимаю, что несмотря на всю значимость текущей реальности, для меня ребенка это было второстепенно, а действительное значение имели отношения в семье, с самыми близкими для меня людьми.

Задумываюсь, что я могу сделать для сына сейчас, когда кажется, что все рассыпается? Любить и быть рядом, поддерживая надежную связь, которая, как мне хочется верить будет чем-то более важным и значимым, чем события, которые станут прошлым. Мне кажется, что в этом есть ответ или, по крайней мере, часть ответа на вопрос о том, что делать и как быть. Для меня это про человеческие отношения и рождающиеся чувства, которые нам остается проживать. Потому что в них есть глубокая правда, соприкасаясь с которой можно найти опору, особенно необходимую сейчас. Жалость и милосердие, надежда и ненависть, любовь и страх за близких. Что я чувствую и чего на самом деле хочу. И что я могу для этого сделать.

Все очень по-разному переживают происходящее. Вчера и сегодня говорил про это с клиентами, звонили друзья. Многие уезжают, кто-то остается. Все справляются с происходящим по-своему и у каждого свой способ. Глядя на рекомендации коллег по снижению тревожности и занятием привычными делами, испытываю смешанные чувства. Мне кажется, что сейчас углубляться в повседневность и пытаться нивелировать тревогу может быть уместным, если это не становится способом ухода от реальности.

Вчера, да и сегодня я пытаюсь понять и отделить у себя внутри тревогу, которая возникает в ответ на тревожное информационное пространство и собственную интуицию со здравым смыслом. Думаю, что важно сейчас услышать себя, чтобы сделать необходимый выбор. И в этом плане попытки самоуспокоения и чрезмерного ухода в рутину могут только мешать, отвлекая от того, что действительно важно.

Открывая глаза, я не задаюсь вопросом, где нахожусь. Вопрос «Где я?» касается той реальности, принимать которую все еще непросто. Я в своей собственной жизни, а вокруг моя единственная реальность, которую я не желал. Но, несмотря на это, вот мои будни, заботы и обстоятельства, с которыми мне приходится быть, считаться и как-то справляться. Особенно тяжело дается разлука с сыном.

Когда Янчик был совсем младенец, живущий всего пару месяцев, помню как держал его на руках, замирая от счастья и нежности. Я очень хорошо запомнил то, что говорил ему тогда: «Папа всегда будет рядом». Сейчас я не рядом и от этого очень больно. Боль рождает бессилие и ненависть, а вместе с ними появляется надежда.

Надежда - чувство, которое не стоит разменивать на повседневность, а лучше приберечь для действительно трудной жизни. Выбирая реальность, вместо иллюзии надежд, но в этом и парадокс, что когда совсем плохо, надеяться становится трудно. Тогда надежда обретает свой действительный смысл.

Тем временем, несмотря на изменения в жизни, работать я продолжаю по-прежнему. Только сейчас все происходит онлайн. Удивительно, но даже больше работы стало. Несмотря на опасения насчет полного перехода в этот формат, прошлая неделя выдалась очень даже продуктивная и насыщенная. А сессии были достаточно глубокие.

Некоторые клиенты переживали по этому поводу, как будет онлайн? Это интересное ощущение, когда по ходу сессии возникает включённость, а глубина диалога нивелирует расстояние, словно мы находимся действительно рядом. Я очень рад, что расстояние не стало препятствием для наших отношений.

Еще одно опасение было связано с моими возможностями, смогу ли я работать по 5 сессий в день перед экраном или же начнутся головные боли. Так как при работе онлайн я напрягаюсь и концентрирую внимание сильнее, чем при очной встрече. Решилось это очень просто, пока, по крайней мере. Я ставлю ноут подальше и стараюсь так не напрягаться.

Развитие не бывает без кризисов. Именно в кризисной ситуации человек чаще всего ищет помощи. Сейчас я ощущаю это очень ярко. И рад, что годы исследования себя в терапии не прошли даром. Я способен выдерживать происходящее, проживая то, что возникает внутри, находя на что могу опереться в себе и различая точки личного роста. Очень важно проявить заботу о себе, отнесясь с вниманием к своим переживаниям. В них может быть опора и подсказка, учитывающая здоровое и естественное направление роста личности.

Основа экзистенциальной терапии - феноменология. Метод, направленный на изучение человеческого существования. Поэтому, объясняя простым языком подход, в котором работаю, я говорю про то, что мы будем заниматься исследованием вашего внутреннего мира, психической реальности и в целом, вашего способа существования. В том, как человек живет, выстраивая свою жизнь, отношения с миром, другими и самим собой, бывает можно разглядеть каким образом он создает те трудности, которые привели его за помощью.

В экзистенциальной терапии мы стремимся к пониманию человеческого опыта не через объяснение, с помощью заранее введенных конструктов, как это делает традиционная наука. А к раскрытию многообразия опыта и жизни посредством описания. Пытаясь ухватить процесс таким, какой он есть.

Примерно об этом слова Пикассо, что он не может нарисовать дерево, но может изобразить чувство, которое возникает при взгляде на дерево, свое к нему отношение.

Закончились два дня курса по философским основам экзистенциальной психотерапии Ирины Глуховой. Очень много ценных и интересных мыслей. Здорово, как доступно и понятно излагались весьма непростые для понимания философские концепции. Чем-нибудь хочется поделиться. Вроде примера того, как философия находит свое отражение в экзистенциальной терапии.

Экзистенциальная психотерапия основывается на философских идеях, которые очень конкретно представлены в реальности. Например, принцип герменевтического круга из герменевтики.
Которая занимается толкованием текстов через понимание смысла написанного. Понимание, смысл - знакомые слова, часто звучащие в контексте психотерапии. Согласно принципу герменевтического круга, основанному на диалектике части и целого, понимание текста исходит из понимания отдельных частей. А понимание целого - из понимания отдельных частей. Есть общая идея текста и его отдельные части. Для лучшего понимания всего текста лучше понять отдельные части. А для понимания частей стоит понимать общую идею.

Этот процесс можно наблюдать в экзистенциальной психотерапии, когда клиент представляет запрос, характеризуя свое состояние, как-то называя его. Это можно назвать общей идеей. А затем, рассказывает различные ситуации, истории и переживания - делится частями своей жизни, из которых мы пытаемся лучше понять целое, чтобы клиент стал для себя понятнее, осмысливая свой опыт. А зная общую идею мы можем лучше понять части, которые она подсвечивает. «Дух пронизывает текст в целом, оставляя свет на отдельных его частях».

Это описание происходящего, по сути можно назвать феноменологической дескрипцией, то есть герменевтическим кругом. Описывая, мы начинаем выделять детали круга. Картина в целом начинает проясняться и может меняться. Когда, например, клиент начинает видеть под новым углом или замечает то, что раньше было в тени. Представление о себе обогащается и становится более глубоким и правдивым. Таким образом, феноменологическое описание является прояснением смысла, то есть хождением по герменевтическому кругу.

Стихи, подлинность и мотивация

Сартр говорил, что только в той степени, в какой человек находится в гармонии со своими самыми подлинными стремлениями, он может найти полную мотивацию для проекта, за который он взялся. В этом и состоит аутентичное проживание своей жизни. В способности следовать в направлении, которое собственная совесть определяет как правильное, становясь автором своей судьбы и достижений. Быть правдивым с собой, слыша себя - значит быть аутентичным. Создавая и выстраивая свой собственный жизненный проект. Вспоминается Арсений Тарковский:

Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.

Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны.

И все и всех найдешь в порядке.
А ты - как ряженый на святки -
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.

В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-что про что-то мямлит,-
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.

Из миллиона вероятий
Тебе одно придется кстати,
Но не дается, как назло
Твое заветное число.

Загородил полнеба гений,
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.

Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышки озаренья
Собой угадан до конца.

Всякий способ существования подразумевает определенное отношение к миру, себе и другим. В результате которого внутри и вокруг человека создается некий мир, воссоздающий соответствующее отношение и бытие. Мне нравится идея ответственности перед миром, согласной которой каждый из нас определяет, что будет в этом мире существовать: воровство и насилие или же безусловная любовь и честность.

Своим способом бытия мы вызываем схожие качества и реакции на передний план в других людях, тем самым создавая собственный мир, в котором мы живем, утверждая собственную реальность, которая может быть весьма разнообразна и иметь слабое отношение к объективности. Кто-то выбирает жизнь в небезопасном мире, где доверять опасно, а другие являются лишь средством удовлетворения потребностей. Кто-то предпочитает надеть очки позитивистского взгляда, не замечая мрачной стороны жизни. Истины нет, а правда скорее посередине. Мы все способны к разнообразному спектру проживаемого опыта.

Об этом механизмы проекции и проективной идентификации. Когда мы видим других привычным для себя образом и даже «вынуждаем» их этому взгляду соответствовать. На процессе проективной идентификации это можно заметить достаточно наглядно. В отношениях с другим человек проецирует на него некое свое представление, бессознательно пытаясь влиять на другого так, чтобы этот другой вел себя в соответствии с этим неосознанным представлением.

В терапии это может быть хорошо заметно и проявляется в искаженном восприятии терапевта. Например, клиент может обвинять, провоцировать и вызывать раздражение, неосознанно пытаясь вызвать ожидаемую им агрессию. Которая будет являться подтверждением его ожиданий. Очевидно, что этот процесс не позволяет увидеть действительную реальность другого и является способом конструирования своей субъективной реальности, которая представляет бесконечный отыгрыш своих инфантильных представлений в отношениях с другими, подтверждая тем самым правомерность своего взгляда.

В терапии есть хорошая возможность посмотреть на себя стороны, увидеть себя в отношениях с другим. Порой, с не самой приятной стороны. Обвиняющим, нападающим, агрессивным, нуждающимся, слабым и уязвимым. Что позволяет лучше себя узнать и понять, каким образом создаются те трудности, которые в терапию привели.