Зачем я пишу, что меня привлекает в этом занятии? Определенно, не для того, чтобы точно воспроизвести пережитое. Наверное, чтобы стать чуть ближе к истине. Интересно, что повествование выглядит правдивее, когда я могу не приближаться к буквальному воспроизведению фактической реальности. Это все равно, что реалистичная живопись, кажущаяся мазней, на фоне полотен импрессионистов, выглядящих более правдиво, чем скрупулезно восстановленная реальность. Наверное, так происходит не случайно и отражает важность субъективного взгляда. Ведь, чем я к истине ближе, тем я дальше от собственного к ней отношения, которое истину и определяет.

Проспекты и бульвары той ночи остались в моем сознании в виде голодных, отчаянных взглядов, которые я бросал на дома и скульптуры, сгрудившиеся вокруг. Стали мои глаза теперь невидимой частью городского пейзажа, впитавшего мою тоску.

Я не могу забыть, как мы бродили вдвоем по этим жалким, бедным улочкам, вобравшим мои мечты и мое вожделение, а она не замечала и не чувствовала ничего. Так мне казалось. Такой иной, другой и непонятной казалась мне она, что в голову приходила природа, по недоразумению, вместо травы или дерева, воплотившаяся человеческим существом. Сознание ее блуждает по собственным тропинкам, ведомое жизнью - такой чуждой и вместе с тем понятной и близкой. И желанной.

На очень понятном языке прикосновений хотелось говорить мне с ней, чтобы не путаться в словах, которые мешали как лишний покров, как одежда, которую хотелось отодвинуть в сторону, чтобы выразить то, для чего слова отсутствовали.

Повышенная потребность в независимости может быть результатом травматизации. «Мне никто не нужен. Я самодостаточен». В действительности это значит: моя способность доверять пострадала, люди подводили меня снова и снова. Но люди и связь необходимы: всем и каждому из нас.

Попытки быть жестким, не ждать и не ожидать от других - сомнительный способ жить эту жизнь. Это не сделает вас неуязвимыми, как хотелось бы. Лишь приведет к изоляции и дефициту поддержки, в которой человек глубоко нуждается.

Тенденция эта, кстати, весьма популярна. Схожие идеи транслируют клиенты, цитируя популярных, медийных личностей. Однажды слышал, как в пример ставилась И. Хакамада, чей девиз звучал, как: не плачь не бойся и не проси. Что на 80% идентично популярной лагерной поговорке. А жить по тюремным заветам не кажется мне удачной идеей. Хотя, она политик, иначе там и нельзя, наверное.

Почему выбрали быть психологом? Как пришли в профессию?

Продолжаю отвечать на вопросы, которые вы задаете в анкете.

Периодически слышу подобный вопрос - почему решил стать психологом?
Отвечая, выдавал не слишком для себя убедительный текст про девятый класс и намерение поступать на психологический факультет. А однажды я вспомнил, откуда зародилось это желание и интерес к психологии.

Лежа в палате душным летом, когда мне исполнилось десять лет, и не имея возможности нормально дойти до туалета, я читал «Вино из Одуванчиков» Р. Брэдбери, от которого лежать на больничных простынях становилось легче.

А после, включенные в сборник рассказы. Один из которых особенно впечатлил меня: «Рубашка с тестами Роршаха». Потом, в старших классах, вузе и аспирантуре я иногда вспоминал про него. Образ загадочного психиатра, исцеляющего людские души. Который я невольно примеривал на себя.

Исполнилась ли детская мечта?
И да, и нет.
Но кажется, это уже немало.

Я щедрый или жадный?

Как я отношусь к деньгам, пытался я себя понять, давно задаваясь этим вопросом. Так и не понял, находя аргументы как за, так и против. Ведь, могу тратить не глядя, не умею копить и вообще как будто бы легко отдаю. С другой стороны, в каких-то ситуациях расставаться с деньгами прямо ну очень не хочется. Остановился на том, что зависит это от контекста (универсальный ответ), моего настроения и пр.

Дело в том, что сейчас я осмысляю психику, а соответственно и себя через отношения. Недавно, в очередной раз задумавшись про деньги через призму отношений, неожиданно понял про себя и деньги. Понял-то я, точнее, про себя и других, а еще точнее, через отношения с другим понял самого себя. Деньги же здесь были лишь как олицетворение аспекта отношений. Думал я тогда о подарках, заметив, что суммы на подарки для разных людей я готов тратить разные.

То есть чем ближе мне человек и чем более он для меня значим в моем субъективном мире, тем меньше значения я придаю деньгам. В этом случае деньги становятся лишь средством выразить благодарность, вызвать положительные эмоции, да и просто порадовать человека. Соответственно, чем больше дистанции в наших отношениях и чем более нейтрально я к человеку отношусь, тем большую ценность деньги как таковые начинают в моем сознании приобретать.

Ответ, как это часто бывает в психотерапии, немного не тот и не из того места, где искали, кажущийся очевидным. Но вопрос и напряжение с ним связанное - отпадают.

Канал | Личные сообщения

Пялюсь в смартфон, листая короткие ролики, как кто-то ест, разговаривает, погибает - поток информационного мусора валится на меня. В комнате темно и тихо, свет экрана освещает мое унылое лицо. Делая усилие, отрываюсь от этого занятия, пытаясь понять, от чего я сейчас стараюсь отвлечься. И обнаруживаю отчаяние, собственную слабость, беспомощность. Ничего не могу поделать с собой. Со своей тоской и бессилием. Есть в этом некое фундаментальное состояние души, от которого я желаю укрыться. Ужасно пребывать в отчаянии, зная, что выхода из него не предвидится. Утром будет новый день - слабое утешение сейчас.

Мне хочется почитать, ведь книги всегда помогали, еще с детства, спасая от неприятной, жестокой реальности. Но начатый Берроуз не дает желаемого успокоения. И мои руки тянутся к философии, кто как не Кьеркегор: «Кто счастливейший, кроме несчастнейшего, и кто несчастнейший, как не счастливейший». Слова датского богослова проникают глубоко в сознание, подтверждая мои переживания: «Что такое жизнь, как не безумие, и вера, как не сумасшествие». Я хочу быть честным, мое стремление к смыслу не притворно, но собственная слабость мучительна. Ведет ли это к подлинности моей жизни, я не знаю, но хочу на это надеяться.

Очень хорошо помню то напряжение и страх, когда обычные вещи и слова в пространстве обретали совершенно особый смысл и значение.

Насколько болезненным было столкновение с данностями существования: одиночеством, свободой, ответственностью и конечностью. Нигде я не ощущал такой ценности уходящего времени, которое непрерывно убегало сквозь пальцы, вселяя тревогу и побуждая выбирать, выстраивая, таким образом, свою жизнь.

Самый важный опыт, который я приобрел тогда - я узнал, каким целительным может быть переживание близости с другим человеком. Когда появляется возможность соприкоснуться душами, разделить свою глубинную боль и получить человеческий отклик. Именно тогда внутри запустились те процессы, которые делают меня живым сейчас.

Этот ценный для меня опыт я прожил на моей самой первой группе, где я был в роли участника. До этого я несколько лет посещал личную терапию и все было относительно хорошо, но словно не происходило чего-то важного. Как будто, не хватало ключевого элемента. Потом картинка достроилась, а недостающим звеном оказались другие, живые люди.

Отсюда и мой профессиональный интерес к групповой работе. С 2019 года регулярно веду психотерапевтические группы. Что случится и получится в результате из работы группы я до конца не знаю. Каждый раз - это совершенно непредсказуемо. Ведь, приходящие люди очень разные. Какие сложатся в группе отношения и к чему это приведет - неизвестно. Главное, чтобы была жизнь. А как мы эту жизнь проживем, зависит только от нас. Да, в терапии, как и в жизни.

В последние 3 дня июня я планирую провести группу экзистенциального опыта. Три дня интенсивного проживания в рамках жизни группы. Приглашаю желающих принять участие и получить непростой, но ценный опыт.

Начиная с этого поста я решил начать набор участников. Вы можете отметиться первыми - в комментариях или написать мне лично.

@ayurm85

Периодически, заглядывая на психологические форумы, вижу топики, в которых люди доказывают несостоятельность психологов и бесполезность психотерапии. Приводятся примеры неудачной терапии. Выводятся логические построения, вроде сравнения терапии с другими услугами, когда клиент не получает результат, оплачивая услугу. И так далее. Критикуется идея ответственности, в том числе обвинения психологов в нежелании эту ответственность брать.

Раньше это вызывало отклик, сейчас - скорее, равнодушие. Я думаю правда в том, что единственный человек, которому нельзя помочь - это тот, кто обвиняет других. Достаточно просто и все встает на свои места. Но, опять же, проблема в том, что в терапию приходят люди, у которых с ответственностью проблемы.