У меня есть дурацкая привычка: я постоянно опаздываю. Утром разговариваю по телефону с мамой, говорю:
- эта погода и снегопад, прям как я, немного припоздала 😅
Мама (смеется): нет, прям как ты, новорожденная. Баюкает... Чувствуешь, сегодня твой личный новый год?)

В такие моменты я страшно радуюсь, когда при встрече у моих друзей и близких находится запас любви и добрый взгляд вместо желания прибить меня.

Когда я захожу в канал, я удивляюсь: столько людей и они почему-то ещё здесь Спасибо, что вы продолжаете читать, что вы здесь 💌

- Вы правда считаете, что психоаналитик всегда замужем.... или вы несерьезно? – спрашиваю в лёгком ужасе своего аналитика😱
- (Смеется. ) Это цитата из Фрейда.

(слава богу, думаю я про себя 🙏)

Но эти вопросы к аналитику "замужем/не замужем", "сколько лет?" приоткрывают желание клиентов идентифицироваться с аналитиком. Однако это точно не то, к чему приглашает анализ. Это сходство далеко не обязательно. Поэтому забавно, когда это желание превращается в требование в кабинете.

Подслушанные разговоры последних дней

...здесь логика незнания и логика признания соединяются друг с другом в психоанализе, Лакан

Есть два сознания: одно сознание повседневное, будничное, а другое праздничное, на выход 🤴🎻 семинар по Мерло-Понти

Для меня самым живым кажется узнавать человека как человека, как он жил свою обычную жизнь, с кем дружил, как про него говорили окружающие.

Хотя мемуары не самый надёжный источник, они обладают особой живостью. Смотрите с какой нежностью Симона де Бовуар писала о Мерло-Понти, когда они были совсем юными студентами (ей примерно 19-20 лет). В её воспоминаниях он выведен под именем Прадель

Прадель был немного моложе меня и уже год учился в Нормаль экстерном. Он тоже имел вид человека из хорошей семьи, но чопорности в нем не было. Лицо у него было ясное и довольно красивое, взгляд нежный, смех ребяческий, в обращении он был веселым и непосредственным и сразу же вызвал у меня симпатию.

Мы посидели на устных экзаменах по философии, потом гуляли в Люксембургском саду. У нас были каникулы; все мои друзья и почти все его уже уехали из Парижа; мы взяли за обыкновение каждый день встречаться около статуи какой-нибудь королевы. Я всегда приходила точно в назначенный час: мне доставляло такое удовольствие видеть, как он прибегает смеющийся, изображая смущение, что я была ему почти благодарна за эти опоздания.

Я быстро обнаружила, что, несмотря на обоюдную симпатию, между Праделем и мной существует значительная дистанция. В его обеспокоенности, чисто рассудочной, я не находила своих терзаний. Я считала его человеком «без сложностей, без тайны, прилежным школьником»

Бовуар рассказывает забавный случай, как она привела его в кафе. Мерло-Понти ничего не сказал, но так выразительно посмотрел вокруг, что ей стало совестно и она смутилась, как если бы привела его в бордель или заведение не очень приличное.

При всей сдержанности она видела в нем какаю-то особую веселость.

От других людей меня отделяло какое-то неистовство, которого я больше ни в ком не встречала. Общение с Праделем укрепило мою уверенность, что я обречена на одиночество.
Однако в той степени, в какой речь шла действительно о дружбе, мы прекрасно понимали друг друга. Я ценила его любовь к истине, его твердость; он не смешивал чувства и идеи, и, встречая его беспристрастный взгляд, я понимала, что душевное состояние нередко заменяет у меня мысль.Он заставлял меня размышлять, делать выводы; я больше не кичилась, что знаю все, напротив: я понимала, что ничего не знаю, ничего; не только ни одного ответа не знаю, но и вопроса как следует сформулировать не могу. Я пообещала себе, что не буду больше себя обманывать, и попросила Праделя предостеречь меня от всякой лжи; мы договорились, что он будет «моей ходячей совестью». Я решила ближайшие годы посвятить настойчивым поискам истины. «Я стану работать как зверь, пока не найду ее». Прадель сослужил мне огромную службу, оживив мою склонность к философии. И, наверное, еще большую, — заново научив меня веселиться: до него я не встречала веселых людей. Он так легко нес бремя жизни, что оно и на меня перестало давить; в Люксембургском саду, по утрам, голубизна неба, зелень лужаек, солнце — все сияло, как в самые счастливые времена. «Кроны деревьев теперь пышные, обновленные, ветви совершенно скрывают пропасть, которая внизу». Это означало, что я находила удовольствие в жизни и позабыла свои метафизические страхи.

Бовуар мне тоже очень понравилась, я её немного иначе себе представляла. Читала взахлеб на выходных её воспоминания, скину в комментариях. 🕊️

Как терапевт, привыкший говорить о себе "придерживаюсь феноменологического метода", я иногда впадаю в отчаяние от обнаружения парадокса: приписываемое себе не всегда является подручным, тем инструментом, который ты используешь в работе.

В экзистенциальном подходе, где много разных ветвей (американская экзистенциально-гуманистическая, британская ветка, восточно-европейская, логотерапия и экзистенциальный анализ) есть какой-то особый "экзистенциальный" шик заявить коллегам, что вы и ваш подход стоите в стороне от психоанализа. Как будто феноменология и психоанализ как гений и злодейство - две вещи несовместные 👀 Из разговоров с коллегами, я знаю, что есть подходы, которые особенно ревностно относятся к концептуализии случаев и если сказать "вот это похоже на проекцию", вас осадят и попросят такие слова не использовать. Я не выступаю против чистоты концептуальной рамки. Я скорее даже за, так как от концептуальной модели зависит, как мы понимаем\объясняем себе, что приносят нам наши клиенты, какие страсти и страдания оживают в кабинете.

И честно говоря, феноменология Vs. психоанализ это даже не спор понтующихся друг перед другом терапевтов, чей метод круче и чище. Это батл на уровне философии. Чтобы не быть голословной, я оставлю ссылку на лекции по Брентано.
"Выделяя признаки психических феноменов, Брентано определяет тем самым предметную область психологии и отделяет ее от предметной области естествознания. Психология как наука о психических феноменах, как наука о сознании лежит в основе всех философских наук. В свою очередь, наука о сознании не основывается на какой-либо иной науке. Психология у Брентано принимает на себя роль науки о “первых причинах и началах”. Однако наука о сознании весьма далека при этом от традиционной метафизики, от трансцендентализма (по крайней мере, кантовского), от спекулятивных конструкций Гегеля и — что особенно важно в нашем контексте — от любых иррационалистических учений, и в частности, от учений о бессознательном."

На самом деле не только феноменология имела в поле зрения психоанализ, но и психоанализ обращался к феноменологии. Я нашла забавный кусочек про Хайдеггера, поделюсь им отдельно. Я хочу сказать, это был взаимный (не)интерес в Германии, во Франции было иначе. Вернусь к себе, почему я не феноменолог. С одной стороны, мне всегда было странно это отрицание бессознательного в экзистенциально-феноменологической терапии. Я думала: хорошо, на уровне языка можно отказаться, но ведь если я что-то предпочитаю не видеть, это не значит что этого нет. Тут правда недавно слушая лекции по Лакану я усомнилась, потому что слова не равны вещи, на уровне слов я могу вводить то, чего нет. С другой стороны, и это сильнее - по своим личным взглядам я скорее верю больше в иррациональную природу человека, в то, что есть что-то за пределами рационального подхода к себе, в отношениях с другими людьми, что движет самой жизнью и людьми. А феноменологии это чуждо, и в терапевтическом изводе с концепцией "самообмана" у Спинелли и Кочюнаса это то, что меня так раздражало. Такие дела👁