Пойди со мной. Поначалу будет больно. Истина причиняет боль всему, что призрачно. Но потом у тебя окрепнут ноги.

Отрывок из «Расторжения брака» Клайва Льюиса

Всякая погибшая душа предпочитает власть в аду служению в раю. Она что-нибудь да хочет сохранить ценою гибели, что-нибудь да ценит больше радости, то есть больше правды. Вспомни — испорченный ребёнок скорее останется без обеда, чем попросит прощение. У детей это зовётся капризами, у взрослых этому есть сотни имён — гнев Ахилла, горечь Кориолана, достоинство, уважение к себе.

Отрывок из «Расторжения брака» Клайва Льюиса

Есть только два вида людей — те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя», и те, кому Бог говорит: «Да будет твоя воля». Все, кто в аду, сами его выбрали.

Отрывок из «Расторжения брака» Клайва Льюиса

Он знает, что камень упадёт

Так грустно, что писать кроме этого ничего не могу, но и это писать абсолютно бессмысленно и бесполезно, и вообще не ясно что делать. Меня как будто заставляют жить

Даже спасение ни у кого не попросишь и не найдешь, всё бестолку. И даже то что я пишу это даже не выплескивает эмоции чтобы стало лучше, всё так же бестолку.

Действие и бездействие как будто потеряли различие между собой, растворились в одном «бестолку», одна лишь тотальная бессмысленность

Надежда — главное оружие безоружных

Вот бы молчание могло спасти

Когда ты в нетерпении или раздражен — оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь.

(с) Карлос Кастанеда

Стиснув зубы, я посмеиваюсь над своими муками, но вдвойне и втройне готов посмеяться я над теми, у кого уж припасëн для меня добрый совет: отступиться, и коли ничего изменить нельзя... Избавьте меня от этих участливых болванов! Я брожу по окрестным лесам, а явившись к Лотте и застав у неё Альберта, сидящего в тенистой беседке, я терзаюсь сознанием своей ненужности и оттого прихожу в судорожное веселье, дурачусь и кривляюсь, проказничаю и несу всякий вздор.

Отрывок из «Страдания юного Вертера» Гëте.

В жизни редки случаи, когда всё можно решить посредством формулы «либо-либо»; чувства и поступки наши столь многообразны, а оттенки и разновидности их столь же многочисленны, сколь градации меж орлиным и вздëрнутым носом.

Отрывок из «Страдания юного Вертера» Гëте.

Ах, знания мои может приобрести всякий, сердце же такое есть лишь у меня.

Отрывок из «Страдания юного Вертера» Гëте.

Когда у дома рушится фундамент, рушится сам дом. И что же я, ставивший весь мир, всё счастье, надежду, мечты на одно, это одно исчезает, рушится целый мир, всё уходит из под ног, всё как будто перестаёт существовать. Ничего не имеет значения, ничего не хочется, всё что имела моя душа развалилось и остаётся лишь кажемая жизнь тела. Даже самая вкусная еда будет мерзка на вкус, даже самый яркий день не будет иметь в себе ничего кроме тьмы. Где мой мир? Куда он пропал? Вопросы, которые не могут иметь ответа. Фундамент ушёл, от дома остались одни развалины...

По-настоящему страшно в этом страдании то, как я часто уже говорил, это невозможность его разделения с кем то, оно невероятно одиноко, для иного это всегда лишь слова, никто иной не может понять величину моей любви, поэтому иной не способен понять и страдания, просто шаблон миллионов миллионов того, что уже где то слышали, видели, но каждый из этих миллионов был одинаково одинок в своём горе. Людям очень тяжело различать проблемой, трудности в жизни с самим исчезновением жизни без смерти тела. От того мой отчаянный крик не больше чем звук, где я единственный слушатель, слушатель, который только этот крик теперь и может слышать..

Это, что без подписи, не из «Страдания юнного Вертера», это всё мои потоки чувств, хотя очень иронично, что идёт после него