Летом в Москве возле метро Мякинино была замечена самка птеродактиля😨

Сегодня 9 дней со смерти Навального.
 
Его тело стало предметом государственного шантажа и только сейчас было отдано матери. Всё это до боли напоминает сюжет трагедии Софокла «Антигона», в которой дочь Эдипа, Антигона, вопреки запретам царя Креонта хоронит своего брата Полиника, убитого в борьбе с другим их братом — Этеоклом. Хоронит по всем обычаям, несмотря на то что Полиник объявлен врагом полиса, а Креонт требует оставить его тело на растерзание диким зверям. Антигону за непослушание он собирается замуровать в пещере, но повиновению тирану она предпочитает добровольную смерть. Прозрение Креонта наступает слишком поздно, а попрание общечеловеческой морали приводит его к непоправимым последствиям: его сын и жена кончают с собой.  
 
Однако опьянённый властью Креонт, нарушая естественный закон и обычаи, всё же действует сообразно своим собственным предписаниям. В отличие от нашего эпигона, которому уже мало принципа, сформулированного его мексиканским коллегой Кальесом в начале XX века, и которому он был верен все 25 лет своего правления: друзьям — всё, врагам — закон. И это при том, что закон умеет по лёгкому мановению руки меняться в наихудшую для противников режима сторону. По закону тело должно было быть передано родным немедленно после установления причин смерти.
 
А ведь впереди ещё похороны, и это значит, что с выдачей тела перспективы государственного шантажа никуда не исчезли. Власти снова придётся выкручиваться: как избежать раздражающей картины публичного прощания с неугодным, разглагольствуя о защите традиционных ценностей? Но даже в могиле, я уверен, Навальный останется занозой для этой системы, а следовательно, её грязное ёрзанье продолжится.  
 
Креонта несчастья привели к запоздалому смирению. Всё же древние что-то да понимали в этой жизни (и смерти). Другое дело, что «Антигону» нынешние Креонты не читают. Что ж, тем хуже для них.
 
Любопытно, что в оккупированном Париже в 1943 году современная интерпретация этого произведения стала призывом к сопротивлению оккупантам, легально звучащим со сцены. Это может случиться практически с любым классическим произведением — там обычно воспевают свободу и не особенно жалуют тиранов. Именно это, кстати, заставляет некоторых товарищей при упоминании о культуре снимать с предохранителя свой браунинг.