Если бы я воззвал, и Он ответил мне, — я не поверил бы, что голос мой услышал Тот, Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны, не дает мне перевести духа, но пресыщает меня горестями. Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним? Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он призна́ет меня виновным. Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою. Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного. Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?

Книга Иова, глава 9, стихи 16–24

Определение этики

У меня вызывает раздражение, когда люди пытаются вводить понятие «этика» через какие-то приземлённые вещи, такие как общество, человек, мораль, добро и т.п. Такие понятия завязаны на внешний, объективный мир, в то время как этика — это глубоко субъективное явление. Этика отвечает на вопрос: как должно поступать субъекту. Если «должно» мыслить как наложенные извне ограничения, то неизбежно возникает вопрос: а каким образом субъект должен был прийти к выводу, что эти ограничения разумные и им надо следовать? Любые решения, в том числе реакция на внешний мир и его требования, принимаются субъективно, а значит и этика должна иметь внутренний источник.

На что тогда опираться, если не на требования общества? Необходимым и достаточным сырьём для построения этической системы является познание. Познание в самом широком смысле, как всё, что ум и мозг абсорбировал и интегрировал в себя за годы своего существования. Познание позволяет ответить на вопрос: как вести себя так, чтобы повысить вероятность достижения поставленной цели с учётом всех имеющихся знаний. Оно же должно помогать выбирать и формулировать цели.

Символическая часть познания, с которой обыкновенно работает мозг и искусственные нейросети, полностью интегрирована в язык. Нам не требуется отдельно обучать нейросети языку и отдельно знаниям: отнюдь, язык не может функционировать без знания, а объективные знания не могут быть вне языка. Фактически всё познание, которое можно подвергнуть анализу, может быть экстрагировано из языка (ровно этим речь и является). А значит этика есть не просто порождение познания — она порождение языка.

Сравнение множества возможных сценариев поведения подразумевает наличие единой метрики. Это означает, что семантическое пространство, с которым работает этика, должно иметь выраженную бинарную (биполярную) топологию, то есть иметь выделенную ось, на которую можно было бы проецировать любые утверждения и получать их этическую оценку. Любая другая топология (например, наличие двух выделенных семантических осей) создаёт неоднозначность сравнительной оценки.

Остаются подвешенными три вопроса:
1. задаётся ли выделенная ось (вдоль какой идеи измеряется этичность) самой структурой языка, или это выбор человека?
2. свободен ли человек выбирать, какой из двух полюсов выделенной оси является его глобальной целью?
3. существует ли универсальная этика как производная полноты познания и подчинены ли этой этике этические системы разных людей? иными словами, может ли язык как явление накладывать универсальное требование, которое бы позволило произвести единый этический Страшный Суд над всеми людьми?

Файлы Эпштейна