Объективный мир есть мир форм, слова являются частью объективного мира. Смыслы же познаются только субъективно. Бог же пребывает вне мира форм и вне мира смыслов, поэтому природу Бога ограничивают не только слова, но самые смыслы этих слов. Наше понимание Бога — лишь проекция возможной природы Бога на мир смыслов, постигаемый нашим сознанием. Мир материален, сознание нематериально, а природа Бога — не то и не другое. Самое понятие нематериальности ограничивало бы Его. Поэтому Он везде и нигде, в этом мире и вне его, так как и «где» о Нём нельзя сказать, не ограничив Его.

Истинное знание о Боге — это смирение перед невозможностью познать Его природу.

Почему это так? Если бы наш ум мог вместить Бога, он был бы больше Бога. Но это не так, ибо никто не совершенен, как Бог. Пытаясь понять природу Бога, мы лишь ложкой вычерпываем море.

Если бы Бог хотел, чтобы нам было просто, Он не создал бы вот это.

В подвале больше сакральных знаний, кста. Некоторые вещи не выносятся в канал, либо выносятся не сразу, но вызревают.

А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса.

К галатам послание, глава 3, стихи 23–26

Предписания — это тоже только формы. Они не плохи и не хороши сами по себе. Но формы нужны для усвоения смысла. Смысл же закона — любовь. Закон — это учебник, данный нам Богом. Когда же окончим школу, то не ходим уже с учебником, но знаем сами, как поступать по вере.

Хотя природа Бога непознаваема, действия Его познаваемы, потому что совершаются в этом мире. Когда мы говорим, что Бог благ и человеколюбец, мы описываем Его действия, ибо что такое благость, как не благость действий? Бог есть податель даяний благих и не оставляет верующего в Него.

Когда Бог вмешивается в нашу жизнь, мы можем думать об этом: «Это мне за мои грехи», или: «Это мне за мои заслуги». Но такое мышление неверно. Неправильно искать причины у того, что делает Бог. В Боге нет причин, у Него есть только цели. Цели же всегда лежат в будущем, а будущее знает только Бог. Поэтому мы всегда лишь догадываемся, что Бог хочет сказать нам, но время оправдывает наши догадки. Поэтому не за грехи наказывает, но для вразумления и исправления сердца. И не за заслуги поощряет, но для прославления Своего имени.

Почему это важно? Потому что Бог не механизм. Никто не может заставить Бога сделать то или другое, наказать себя или поощрить, но всё Бог подаёт нам для нашего спасения.

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий.

Евангелие от Иоанна, глава 5, стихи 24–27

Слыша о чудесах и исцелениях, которые творил Христос, фарисеи сказали: «Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского» (Мф.12:24). На что Христос им отвечает: «Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф.12:31–32). Отчего же фарисеи, усомнившиеся в источнике чудотворений, оказались недостойны прощения? Потому что дела Духа Святого есть дела любви. Кто любовь называет злом, тот сам о себе свидетельствует, что он зол. Хула на Духа Святого — это не набор слов, а сознательное отторжение Божией любви. Бесы — богохульники, так как, зная Бога, отвергли Его.

Бог наказывает не за произносимые слова и даже не за передаваемые словами смыслы, но за ненависть, царящую в сердце.

Там же Христос говорит: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает. Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым, ибо дерево познается по плоду» (Мф.12:30,33). Этими словами Он учит различать духов. Если дух способствует спасению через очищение сердца любовью, то сей есть дух от Бога. Ибо творящий дела любви как не спасётся? Но духи злобы обыкновенно вселяют в человека гордость и надменность, отчего тот утрачивает дары Духа Святого, ибо их не может сохранить тот, кто превозносится над другими людьми. Но кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится (Мф.23:12).

Богословие — это не теория, а практика. Богословие невозможно усвоить из книг. Богословие постигается только через личное общение с Богом.

Богословствовать можно не всякому, — да! не всякому. Это приобретается не дешево и не пресмыкающимися по земле! Присовокуплю еще: можно богословствовать не всегда, не перед всяким и не всего касаясь, но должно знать: когда, перед кем и сколько. Богословствовать можно не всем, потому что способны к сему люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, и душу, и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу. Когда же можно? Когда бываем свободны от внешней тины и мятежа, когда ум наш не сливается с негодными и блуждающими образами, как красота письмен, перемешанных письменами худыми, или как благовоние мира, смешанного с грязью. Ибо, действительно, нужно остановиться, чтобы познать Бога (Пс.45:11), и, когда изберём время, судить о правоте богословия (Пс.74:3). Перед кем же можно? Перед теми, которые занимаются сим тщательно, а не наряду с прочим толкуют с удовольствием и об этом после конских ристаний, зрелищ и песней, по удовлетворении чреву и тому, что хуже чрева, ибо для последних составляет часть забавы и то, чтобы поспорить о таких предметах и отличиться тонкостью возражений. О чем же должно богословствовать и в какой мере? О том, что доступно для нас, и в такой мере, до какой простираются состояние и способность разумения в слушателе. Иначе, как превышающие меру звуки или яства вредят одни слуху, другие телу или, если угодно, как тяжести не по силам вредны поднимающим и сильные дожди — земле, так и слушатели утратят прежние силы, если их, скажу так, обременить и подавить грузом трудных учений.

Святитель Григорий Богослов, «Слово против евномиан и о богословии первое, или предварительное»