Может ли Бог изменить неизменяемое? Вообще, может, Он же Бог. Желает ли Он это сделать? Я не знаю, спросите у Него! Никто да не отчаивается в своём спасении. Я же думаю, что Он желает дать любящим Его по желаниям их сердец. Проблема в том, что не все желают того, чего желает Он. Ты хочешь спасения всех? Бог тоже. Не бойся, Бог откроет тебе Свою Премудрость, и тогда уразумеешь, что есть благо для погибающих.

Почему мне не платят деньги за то, какой я сладкий? Где справедливость в этом мире?

По определению Цицерона, республика (res publica, что значит «общее дело») есть дело народа (res populi), а народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов.

Церковь есть подлинная республика. В Церкви совершается общее дело (λειτουργία, литургия), люди же объединены согласием в каноническом праве и желанием спасения. Но где есть согласие, там не требуется насилия. Поэтому Церковь есть также экстерриториальная либертарианская юрисдикция, ведь в ней никто не принуждается быть, как никто не может войти в неё со своим уставом, но действует свобода ассоциации согласных в вере. Подчинение в Церкви носит добровольный характер и основано на согласии начальствующего и подначального в характере и границах подчинения. Если, скажем, епископ впадает в ересь, то священник не только может, но и обязан выйти из подчинения. Нет у Церкви полиции, нету армии или спецслужб, чтобы силой требовать подчинения, но каждый поступает по совести. Никто не может привнести что-либо своё, ибо учение Церкви одно и то же и две тысячи лет назад и сейчас, хотя все могут по-разному толковать Предание Церкви в меру своего разумения. Но каждый должен понимать, что может отлучить его от Церкви (ереси, расколы и тяжкие нераскаянные грехи).

Мир — это игра. Каждую секунду мы вынуждены соглашаться с правилами игры, которые обнаруживаем в своей памяти. Ничего, кроме памяти, ощущения времени, созерцания настоящего, которое есть просто картинка из смеси чувств и идей, и ощущения свободы действий у нас нет. Мы всегда потеряны, и каждую секунду находим себя. Что такое память? Что такое реальность? Мы ничто перед лицом непознаваемого.

Слова — это только формы. Никакое слово не имеет смысла само по себе, но обретает его в контексте. Каждое слово пронизывает множество смыслов, которые оживают в ушах слышащего и глазах читающего. Слово неотделимо от речи. Вне речи любые слова — пустышки. Любая попытка дать определение какому-либо слову сжимает и ограничивает его. Определения являются лишь попыткой дать контекст, но по факту оказываются тюрьмами для слов. Никакой ребёнок не учит свой родной язык через чтение словарей и определений, но усваивает его от живой речи матери.

Объективный мир есть мир форм, слова являются частью объективного мира. Смыслы же познаются только субъективно. Бог же пребывает вне мира форм и вне мира смыслов, поэтому природу Бога ограничивают не только слова, но самые смыслы этих слов. Наше понимание Бога — лишь проекция возможной природы Бога на мир смыслов, постигаемый нашим сознанием. Мир материален, сознание нематериально, а природа Бога — не то и не другое. Самое понятие нематериальности ограничивало бы Его. Поэтому Он везде и нигде, в этом мире и вне его, так как и «где» о Нём нельзя сказать, не ограничив Его.

Истинное знание о Боге — это смирение перед невозможностью познать Его природу.

Почему это так? Если бы наш ум мог вместить Бога, он был бы больше Бога. Но это не так, ибо никто не совершенен, как Бог. Пытаясь понять природу Бога, мы лишь ложкой вычерпываем море.

Если бы Бог хотел, чтобы нам было просто, Он не создал бы вот это.

В подвале больше сакральных знаний, кста. Некоторые вещи не выносятся в канал, либо выносятся не сразу, но вызревают.

А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса.

К галатам послание, глава 3, стихи 23–26

Предписания — это тоже только формы. Они не плохи и не хороши сами по себе. Но формы нужны для усвоения смысла. Смысл же закона — любовь. Закон — это учебник, данный нам Богом. Когда же окончим школу, то не ходим уже с учебником, но знаем сами, как поступать по вере.

Хотя природа Бога непознаваема, действия Его познаваемы, потому что совершаются в этом мире. Когда мы говорим, что Бог благ и человеколюбец, мы описываем Его действия, ибо что такое благость, как не благость действий? Бог есть податель даяний благих и не оставляет верующего в Него.

Когда Бог вмешивается в нашу жизнь, мы можем думать об этом: «Это мне за мои грехи», или: «Это мне за мои заслуги». Но такое мышление неверно. Неправильно искать причины у того, что делает Бог. В Боге нет причин, у Него есть только цели. Цели же всегда лежат в будущем, а будущее знает только Бог. Поэтому мы всегда лишь догадываемся, что Бог хочет сказать нам, но время оправдывает наши догадки. Поэтому не за грехи наказывает, но для вразумления и исправления сердца. И не за заслуги поощряет, но для прославления Своего имени.