Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего. Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал, дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам. Сие заповедаю вам, да любите друг друга. Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир.

Евангелие от Иоанна, глава 15, стихи 14–19

Мой канал последние пять дней.

Дух в вечности соприкасается с миром идей Платона. Среди идей он свободно выбирает те, которые намерен переносить во время. Этот выбор вечный и неизменяемый. Неизменяемый, потому что вечность довлеет над временем, время всегда в подчинении у вечности. Во времени дух узнаёт то, что созерцает в вечности, и развивает и рисует узоры. Каждый дух — это художник, подобный Творцу в своём желании творить. Платон был прав в том, что мы лишь вспоминаем то, что уже видели. Но не уразумел, что для этого не требуется предсуществование души, так как ещё не понимал вечности.

Свободный выбор непознаваем так же, как непознаваем Бог. Свобода воли вырывается за пределы логики, поэтому современные философы не могут даже внятно сформулировать проблему, над которой бьются. Мы все находимся в клетке смыслов, которые составляют структуру этого мира. Но эта клетка — это наш холст, в наших руках кисти и краски. Нам остаётся только верить в то, что мы действительно образ Божий, а Бог есть свободный Художник.

Вера — это построение модели этого мира на основании своих ощущений и следование этой модели в своих поступках. Никто не может научить другого вере. Вера всегда постигается лично, она всегда глубоко субъективна. Проповедуя, мы лишь создаём формы, в которых слушающий узнаёт смыслы. Мы уже видели это в вечности. Во времени мы только узнаём то, во что хотим поверить.

Мир — это игра, а игра — это искусство. Бог любит тех, кто в этом мире рисует Его любовь. Мы дарим Ему портрет, и это наш знак благодарности Ему за то, что Он нас сотворил. Мы просто дети, которые делают глупые подарки маме: неумелые рисунки и букеты сорванных близ детской площадки цветов.

Может ли Бог изменить неизменяемое? Вообще, может, Он же Бог. Желает ли Он это сделать? Я не знаю, спросите у Него! Никто да не отчаивается в своём спасении. Я же думаю, что Он желает дать любящим Его по желаниям их сердец. Проблема в том, что не все желают того, чего желает Он. Ты хочешь спасения всех? Бог тоже. Не бойся, Бог откроет тебе Свою Премудрость, и тогда уразумеешь, что есть благо для погибающих.

Почему мне не платят деньги за то, какой я сладкий? Где справедливость в этом мире?

По определению Цицерона, республика (res publica, что значит «общее дело») есть дело народа (res populi), а народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов.

Церковь есть подлинная республика. В Церкви совершается общее дело (λειτουργία, литургия), люди же объединены согласием в каноническом праве и желанием спасения. Но где есть согласие, там не требуется насилия. Поэтому Церковь есть также экстерриториальная либертарианская юрисдикция, ведь в ней никто не принуждается быть, как никто не может войти в неё со своим уставом, но действует свобода ассоциации согласных в вере. Подчинение в Церкви носит добровольный характер и основано на согласии начальствующего и подначального в характере и границах подчинения. Если, скажем, епископ впадает в ересь, то священник не только может, но и обязан выйти из подчинения. Нет у Церкви полиции, нету армии или спецслужб, чтобы силой требовать подчинения, но каждый поступает по совести. Никто не может привнести что-либо своё, ибо учение Церкви одно и то же и две тысячи лет назад и сейчас, хотя все могут по-разному толковать Предание Церкви в меру своего разумения. Но каждый должен понимать, что может отлучить его от Церкви (ереси, расколы и тяжкие нераскаянные грехи).

Мир — это игра. Каждую секунду мы вынуждены соглашаться с правилами игры, которые обнаруживаем в своей памяти. Ничего, кроме памяти, ощущения времени, созерцания настоящего, которое есть просто картинка из смеси чувств и идей, и ощущения свободы действий у нас нет. Мы всегда потеряны, и каждую секунду находим себя. Что такое память? Что такое реальность? Мы ничто перед лицом непознаваемого.