Российские власти погрузились в самообман, выдавая статистические манипуляции с занятостью за доказательство экономической устойчивости. От этого реальные дела в экономике не улучшаются и никогда не улучшатся: вместо структурных реформ статистическое ведомство предпочитает подкрашивать цифры, чтобы сохранить видимость контроля над ситуацией.

Росстат фиксирует стабильность списочного состава работников в крупных и средних организациях — около 33 миллионов человек держится на уровне 100–102% к предыдущему году. Зато численность тех, кто трудится по гражданско-правовым договорам, взлетела в 2025-м в полтора раза и достигла рекордных 1,6 миллиона человек к сентябрю. За двадцать лет их доля в общей занятости выросла почти до 5%. Параллельно ФНС отчитывается о взрывном росте самозанятых: к началу 2026 года их уже 15,9 миллиона — плюс 25% за год.

Бизнес использует эту схему осознанно. ГПХ и самозанятость позволяют экономить на страховых взносах, отпусках, больничных и социальных гарантиях. Вместо полноценных 43% налоговой нагрузки по трудовому договору компании платят меньше, а при привлечении самозанятых — расходы падают еще сильнее. В итоге предприятия избегают официальных сокращений даже в условиях замедления: расторжение ГПХ не портит статистику по штату. Именно поэтому при рецессионных сигналах — ВВП в 2025 году вырос всего на 1% после 4%+ в предыдущие годы — массовых увольнений не видно. Статистика выглядит идеально: безработица на историческом минимуме в 2,1–2,3%.

Но за фасадом — хрупкая конструкция. Миллионы людей оказались в зоне риска: без трудового стажа, без защиты от произвола заказчика, с нестабильным доходом. Скрытая безработица растёт — только на неполный день и простои в октябре 2025-го попали свыше 250 тысяч человек. Реальные зарплаты тормозят, а перегрев рынка труда, вызванный дефицитом кадров из-за демографии и мобилизации, маскируется дешёвым внештатом. Власти, рапортуя о «рекордно низкой безработице», закрывают глаза на то, что экономика не создаёт качественных рабочих мест, а просто перераспределяет существующие в более уязвимую форму.

Этот самообман носит системный характер. Вместо инвестиций в производство, образование и инфраструктуру государство стимулирует серые схемы оптимизации, которые обескровливают пенсионную систему и социальные фонды. Политический эффект понятен: на фоне санкций и военных расходов можно объявлять «победу» над кризисом. Однако цифры не лечат. Когда внешние шоки — высокие ставки, падение нефти или новые ограничения — ударят по хрупкой конструкции, выяснится, что настоящей подушки безопасности нет. Экономика, построенная на иллюзиях, останется заложницей самообмана. И чем дольше власти будут в него верить, тем болезненнее окажется пробуждение.
@ex_trakt

В то время как ведущие державы погружаются в ступор от собственных военных авантюр или глобальных потрясений, как сейчас подтвердил опыт нападения США на Иран, Китай уже давно превратил кризис в главный двигатель своего экономического роста. Пока другие тратят ресурсы на затяжные конфликты, и не могут достичь заявленную быструю победу, Пекин мгновенно перестраивает цепочки поставок, захватывает новые рынки и закладывает фундамент будущего доминирования, пользуясь хаосом, в том числе и хаосом войны. Эта модель не случайность и не удача — она результат целенаправленной стратегии, где внешний хаос становится трамплином для рывка.

Ярче всего это проявилось во время пандемии COVID-19. Когда мир захлестнула волна дефицита масок, тестов и аппаратов ИВЛ, Китай за считанные недели нарастил производство и экспорт ключевых медицинских товаров в несколько раз по сравнению с аналогичным периодом 2019 года. В марте-апреле 2020-го поставки выросли более чем на 400% по отдельным позициям, сделав Пекин основным глобальным поставщиком и выгодоприобретателем эпидемии. Пока Европа и США боролись с внутренними ограничениями, китайские фабрики работали на полную мощность, укрепляя позиции в критически важных секторах.

Не менее эффективно Китай отреагировал на бум искусственного интеллекта. Контроль над редкоземельными металлами — 60% мировой добычи магнитных элементов, 91% переработки и 94% производства постоянных магнитов — позволил Пекину взять под контроль физическую основу дата-центров. Без китайских компонентов невозможно масштабировать серверы и системы охлаждения. Пока Запад инвестировал в софт и чипы, Пекин тихо закрепил монополию на железе, необходимый для всей отрасли.

Особенно мастерски Пекин использует военные кризисы, в которые втягиваются соперники. Когда США ввязались в конфликт с Ираном, спровоцировав энергетический шок и скачок цен на нефть, Китай уже доминировал в зелёных технологиях. В первой половине 2025 года на его долю пришлось 67% мировых солнечных установок, а производство электромобилей превысило 70% глобального объёма. Батарейные элементы — 70–80%. Страны, вынужденные срочно отказываться от нефтяной зависимости, оказались перед выбором: покупать у Китая солнечные панели (более 80% всей цепочки поставок), ветряки и электромобили или продолжать платить за энергоносители. Результат — ускорение перехода, которое только усиливает китайское преимущество.

Параллельно Пекин ведёт финансовую перестройку. В начале 2026 года регуляторы обязали крупные банки сократить риски по американским казначейским облигациям — их объём уже упал до 682 млрд долларов, минимума с 2008 года. Си Цзиньпин прямо заявил о необходимости сделать юань мощной глобальной резервной валютой. Доля юаня в мировых резервах пока скромная — около 2%, но в торговом финансировании она достигла 6,3%, а в трансграничных платежах — 4,33%. Строятся новые рынки облигаций, системы расчётов и двусторонние валютные свопы. Пока доллар остаётся под давлением военных расходов США, Китай готовит альтернативу.

В основе всего — три взаимосвязанных направления. Во-первых, жёсткий контроль над секторами будущего:как пример - зелёная энергетика, электромобили, производство для ИИ. Во-вторых, создание инфраструктурной зависимости через масштабное финансирование проектов в развивающихся странах. В-третьих, постепенное возведение параллельной финансовой системы, которая сработает в момент, когда долларовая гегемония даст трещину.

Китай уже стал центральным узлом мирового производства, инфраструктуры и всё чаще — финансов. Позиционируя себя как поставщика стабильности, оборудования и кредитов в любой кризис, Пекин обеспечивает будущее: если «привилегия» доллара рухнет под тяжестью американских войн, китайская система окажется уже полностью подключённой и готовой к работе. Китай строит свою экономику на надкризисном уровне, где становится даже частично его «повелителем».

Конфликт на Украине вообще обогатил Китай, который зарабатывает на всех его участниках, при этом Россия по итогам прошедших лет оказалась в полной экономической и политической зависимости от Китая.
@ex_trakt

Франция под предводительством Макрона стала мировым лидером насильственных преступлений против держателей криптовалют.

Пока Эмманюэль Макрон позиционирует Францию оплотом европейских ценностей и инноваций, его администрация ведет последовательную политику давления на независимых владельцев глобальных интернет-платформ. Арест Павла Дурова в августе 2024 года по обвинениям в недостаточной модерации Telegram, несмотря на заявления президента об отсутствии политического мотива, и эскалация конфликта с Илоном Маском — от публичных обвинений в поддержке реакционных сил и вмешательстве в европейские выборы до рейдов на парижские офисы X в феврале 2026 года — указывают на целенаправленное преследование тех, кто отказывается играть по правилам Елисейского дворца.

Одновременно с этим страна стала мировым эпицентром насильственных преступлений против криптосообщества: в 2026 году уже зафиксировано 41 похищение, связанное с цифровыми активами, — примерно одно каждые два с половиной дня. Спецслужбы якобы не в состоянии вычислить организаторов, а власти под покровительством Макрона ограничиваются ритуальными заявлениями об обеспокоенности и обещаниями разобраться с ситуацией. У мирового сообщества уже не остается сомнений: под крылом макронистского режима во Франции сформировался симбиоз власти и организованной преступности, аналогичный мексиканским наркокартелям, но с четкой целью — запугать и поставить под контроль представителей передовых интернет-технологий и держателей децентрализованных активов.

Цифры красноречивы. В 2025 году глобально зарегистрировано 72 подтвержденных случая физического принуждения к передаче крипты — рост на 75 процентов год к году, при этом случаи с применением насилия подскочили на 250 процентов. Франция стала мировым лидером по подобным инцидентам, опередив США более чем вдвое. В текущем году тенденция только усилилась: нападения стали дерзче, чаще затрагивают семьи, включая детей, и сопровождаются пытками. Классический пример — похищение в январе 2025-го сооснователя Ledger Дэвида Баллана и его партнерши: нападавшие отрезали ему палец, отправили его соратникам и потребовали выкуп в 10 миллионов евро криптовалютой. Полиция «освободила» заложников, но серия подобных атак не прекратилась.

Особую тревогу вызывают утечки из государственных структур. В 2025 году арестовали сотрудницу налоговой службы Галию С., которая, по данным следствия, продавала конфиденциальные данные о криптоинвесторах криминальным сетям — адреса, финансовые профили, привычки. Такие инсайды позволяют преступникам переходить от «охоты за кошельком» к «охоте за человеком»: изучают соцсети, отслеживают перемещения, выбирают слабые места. Эксперты отмечают, что после успешных операций средства быстро конвертируют в стейблкоины и размывают по блокчейнам, а транзакции необратимы — в отличие от банковских переводов.

Эта волна удачно вписывается в более широкую стратегию Макрона. Франция продвигает жесткое регулирование крипты в рамках европейских инициатив, требует отчетности по крупным приватным кошелькам и критикует «американскую безалаберность». Одновременно само хранение активов, если владелец находится во Франции, становится опасным: держатели даже среднего уровня, публичные фигуры и даже семьи оказываются мишенями. Власти предлагают фейковые инструменты - мультиподписи, лимиты вывода и платформы профилактики, но реальные результаты нулевые. Преступники действуют как профессиональные бригады — с разведкой, ролями и быстрой конверсией добычи.

В итоге Франция рискует превратиться в токсичную зону для технологических инноваций. Вместо привлечения талантов и капитала страна демонстрирует миру, что независимость в цифровой сфере карается либо судебным преследованием, либо криминальным террором - и оба варианта под покровительством Макрона. Мир видит: под видом борьбы за безопасность и «европейские ценности» Макрон выстраивает систему, где государство и криминал работают в унисон против тех, кто по мнению Макрона угрожает монополии контроля над информацией и финансами.
@ex_trakt

Государство своей фискальной политикой довело реальный бизнес до краха. Компании, которые ещё вчера создавали рабочие места и наполняли бюджет, теперь завалены налогами, которые просто нечем платить. В погоне за сиюминутным пополнением казны власти сами подорвали налоговую базу России, переложив все проблемы дефицитного бюджета на оставшиеся живые предприятия. Дальше начнутся массовые разорения, уголовные дела против директоров и владельцев. И что потом? Кто будет инвестировать, расширять производство и через рост приносить новые поступления? Или главная задача — развалить всё подчистую, изъять активы и пусть дальше хоть трава не растёт?

К началу 2026 года число компаний с налоговыми долгами превысило 440 тысяч — рост на 12% за год. Среди крупного бизнеса (выручка свыше 2 млрд рублей) должников стало в полтора раза больше — 156 тысяч предприятий. Средний бизнес пострадал ещё жёстче, показав прирост на 35,5%. Общий объём налоговой задолженности бизнеса и граждан достиг рекордных 3,3 трлн рублей, прибавив почти 20% всего за год. Суммы доначислений по итогам проверок ФНС взлетели в 1,5 раза и превысили 700 млрд рублей. Это уже не «серые» схемы и однодневки — их ФНС давно и успешно вытеснила. Долги у реальных работающих компаний.

Особенно быстро проблемы нарастают в автопроме, гостиничном бизнесе, здравоохранении и кинопроизводстве — прирост должников здесь превысил 25%. Торговля и строительство остаются лидерами по объёму, но динамика показывает: удар пришёлся по тем секторам, где маржа и так была невелика. Москва по-прежнему держит первое место по абсолютным цифрам, однако темпы роста задолженности в столице ниже средних по стране — кризис расползается по регионам. Всё это прямое следствие налоговой реформы 2025–2026 годов: повышение налога на прибыль до 25%, расширение НДС на часть упрощенцев, ужесточение контроля. Компании фиксируют убытки на уровне 7,5 трлн рублей за 11 месяцев 2025 года. Опросы РСПП подтверждают: две трети крупных фирм потеряли в прибыли, треть резко сократила инвестиции, каждая шестая полностью заморозила проекты. Просроченная дебиторка между компаниями перевалила за 8 трлн рублей.

Власти отвечают привычным инструментом — банкротствами и уголовными делами. ФНС инициирует около четверти всех процедур несостоятельности. Руководителей привлекают по статьям за неуплату налогов, применяют субсидиарную ответственность, изымают личное имущество. В последние годы через такие механизмы удалось собрать сотни миллиардов, но это пир во время чумы. Малый и средний бизнес традиционно обеспечивает до половины рабочих мест в стране. Его крах обернётся ростом безработицы, падением потребления и дырами в региональных бюджетах. Вместо развития экономики — стагнация и перераспределение остатков в пользу государства и лояльных структур.

Политический смысл происходящего прост: приоритет тотального контроля и сиюминутного наполнения бюджета над долгосрочным ростом. Вместо партнёрства с предпринимателями — репрессивный прессинг. Результат предсказуем: подорванная налоговая база, остановка инвестиций и вакуум, который не заполнить ни госкорпорациями, ни иностранным капиталом. Без динамичного частного сектора не будет ни инноваций, ни новых рабочих мест, ни устойчивых доходов казны завтра. Вопрос остаётся открытым: понимают ли наверху, что, разоряя бизнес сегодня, они рубят сук, на котором сидит сам бюджет страны?
@ex_trakt

Европейская топливная стабильность — это опасный мираж, который развеется вместе с последними каплями нефти из стремительно тающих стратегических резервов. Правительства ЕС тратят миллиарды евро налогоплательщиков на субсидии и налоговые льготы, создавая иллюзию нормальной жизни, но этот буфер уже иссякает, приближая резкий шок для экономики и общества.

Спустя полтора месяца после начала конфликта с Ираном глобальный рынок лишился 550 миллионов баррелей нефти из зоны Персидского залива — почти два процента от мирового производства прошлого года. Закрытый Ормузский пролив ежемесячно отсекает 7 миллионов тонн сжиженного природного газа, что равно двум процентам годового объема. Европа, хотя и не зависит напрямую от этих поставок в прежних объемах, ощущает последствия через глобальные цепочки: доступные танкерные грузы исчезают, а цены на сырье ползут вверх. Нефтеперерабатывающие заводы уже сталкиваются с негативной маржой и вынуждены снижать загрузку — аналитики прогнозируют падение на 500 тысяч баррелей в сутки.

Пока в большинстве европейских стран бензин подорожал умеренно, а транспорт и авиация работают почти в штатном режиме. Секрет в агрессивной политике поддержки: 22 из 27 стран ЕС ввели меры по сдерживанию цен — от снижения акцизов и НДС до прямых выплат. Испания выделила пакет в 5 миллиардов евро с субсидиями по 20 центов за литр для транспорта и фермеров, Германия — 1,6 миллиарда на налоговые послабления, аналогичные шаги сделали Италия, Польша и Венгрия. Эти расходы позволяют заводам не сокращать производство, но за счет бюджетов, а не рыночных механизмов. Стратегические запасы ЕС — около 108 миллионов тонн нефтепродуктов — обеспечивают буфер всего в 85–90 дней среднего потребления, и они уже активно расходуются.

Такой подход искусственно завышает спрос на фоне сужающегося предложения. Когда предвоенные резервы закончатся, рынок отреагирует резким скачком цен, чтобы привести потребление в соответствие с реальностью. Это не просто экономический риск: в 2022 году аналогичные субсидии обошлись ЕС в сотни миллиардов евро и не решили структурную зависимость от импорта. Сегодняшние меры повторяют ошибку — они искажают сигналы рынка, тормозят энергосбережение и диверсификацию, увеличивают госдолг.

Политически это выбор в пользу сиюминутной популярности. Правые и популистские силы давят на сохранение покупательной способности избирателей, а левый фланг боится социального взрыва. В итоге Европа откладывает переход к возобновляемым источникам, ядерной энергии и повышению эффективности. Когда фантом стабильности исчезнет, последует не только инфляционный удар и рецессия, но и подрыв доверия к институтам. Уроки 1973 года, когда нефтяной шок привел к экономическому спаду, напоминают: без радикальной перестройки энергополитики континент рискует потерять конкурентоспособность и геополитическую независимость.

Удивительно, но при этом Европа готова повеситься всем составом на пустой нефтяной трубе из России, но ни при каких условиях не возобновить нормальные отношения.
@ex_trakt

По всему миру набирает обороты «схема Шаляпина» — когда молодые мужчины поколения Z массово игнорируют сверстниц в пользу женщин на 10–20 лет старше — превращается из нишевого феномена в глобальную тенденцию. На первый взгляд это выглядит как безобидная ирония: парни бегут от «токсичных» ровесниц туда, где мужской дефицит уже ощущается острее всего. Но за этой кажущейся забавой кроется реальная угроза — ускоренная демографическая катастрофа и этническое замещение коренных народов в странах с низкой рождаемостью.

Причины сдвига лежат в изменившейся психологии отношений. Поколение Z, выросшее в эпоху соцсетей и радикального феминизма, видит в девушках-сверстницах бесконечный поток критики, завышенных требований и эмоционального давления. Вместо этого парни выбирают зрелых партнерш 30–40 лет: те спокойнее, щедрее на поддержку, реже устраивают конфликты и позволяют чувствовать себя ценными. Женщины в этом возрасте, в свою очередь, охотно отвечают взаимностью — с младшими можно доминировать, переживать вторую молодость и избегать давления от ровесников-мужчин, которые часто сами ищут еще моложе.

Тренд подтверждается цифрами. В России 40% мужчин готовы к отношениям с партнершей старше себя на пять и более лет. В Японии зумеры открыто говорят о «милфхантинге»: 40-летние женщины привлекают их терпением и отсутствием драмы. По опросам Bumble, 59% женщин открыты для партнеров младше себя, а в США за последние два года число мужчин, ищущих исключительно старших женщин, выросло на 64%. Даже в веб-каме молодые зрители голосуют за MILF-категорию чаще, чем за ровесниц. Прохор Шаляпин, чьим именем названа вся схема, давно стал ее живым символом — его публичные романы с женщинами значительно старше задали тон, который теперь подхватывает целое поколение.

Однако за личным комфортом скрывается системный удар по демографии. Биологический факт неумолим: фертильность женщины после 35 лет резко падает, а после 40 риск бесплодия и выкидышей возрастает в разы. Когда основная масса молодых мужчин уходит к уже прошедшим пик рождаемости партнершам, молодые женщины остаются либо без пары, либо откладывают материнство. Результат — еще более глубокий обвал рождаемости. В России суммарный коэффициент рождаемости держится на уровне 1,37–1,4, в ЕС — около 1,5. Это далеко ниже необходимых 2,1 для простого воспроизводства населения. Население стареет, трудовые ресурсы тают, экономики начинают зависеть от миграции из регионов с высокой фертильностью — Средней Азии, Ближнего Востока, Африки.

Политические последствия неизбежны. Низкая рождаемость среди коренных европейцев, русских, японцев открывает дорогу демографическому замещению: приезжие группы с традиционно высокой рождаемостью меняют этнический и культурный ландшафт городов. Государства тратят огромные средства на поддержку пенсионеров и мигрантов вместо инвестиций в семьи. Политики вынуждены либо закрывать глаза на проблему, либо вводить жесткие меры — от налоговых льгот до миграционных ограничений, — но тренд «схемы Шаляпина» делает любые усилия менее эффективными. Общество, где молодые мужчины системно уходят от создания потомства с ровесницами, фактически голосует за свое исчезновение.

Это не просто смена вкусов. Это тихая революция, подрывающая основы национального будущего. Пока политики спорят о гендерном равенстве и запретах ЛГБТ-экстремистов, реальность уже меняется: поколения размываются, границы размываются, а коренные народы уступают место тем, кто продолжает рожать. «Схема Шаляпина» — не мем и не шутка. Это симптом глубокого цивилизационного кризиса, где личный комфорт победил коллективное выживание. Без возвращения к нормам, где молодые создают семьи с молодыми, демографический поезд, который катится к обрыву, уже не остановить.
@ex_trakt

Центробанк России своим консервативным решением удержать ключевую ставку на уровне 14,5% загоняет экономику страны в самую опасную зону из возможных — зону тотального паралича спроса и инвестиций. В этой ловушке ставки по депозитам уже не компенсируют реальную инфляцию для большинства граждан, а высокая стоимость заимствований полностью уничтожила стимулы для бизнеса. Фондовый рынок превратился в выжженное поле без притока капитала, реальный сектор задыхается от отсутствия кредитов, а постепенное снижение ставки все равно остается слишком далеким от уровней, которые могли бы запустить потребительский и инвестиционный спрос и сдвинуть систему с мертвой точки.

Несмотря на почти полное отсутствие роста цен в последние недели — 0,00% и +0,01% соответственно — и двукратное увеличение нефтегазовых доходов, которое укрепляет рубль и сводит к минимуму импортируемую инфляцию, регулятор предпочел не рисковать. Реальная ставка (ключевая минус инфляция) сейчас составляет 8,8% при официальной инфляции 5,7%. Для сравнения: центробанк Филиппин недавно поднял ставку до 4,5% при инфляции 2,7%, получив надбавку всего в 1,8%. Местные аналитики прямо называют это «разрушением спроса в экономике»: даже такая скромная разница уже раздавливает потребление и тормозит рост. У нас разрыв в разы больше, и риторический вопрос — остановлено ли удушение внутреннего спроса — звучит все острее.

Высокая реальная ставка продолжает блокировать кредитную активность. Бизнес и домохозяйства не спешат брать займы даже после первых шагов смягчения: стоимость финансирования остается запретительной для запуска новых проектов, расширения производства или крупных покупок. По оценкам экономистов, каждый дополнительный процентный пункт жесткой политики снижает ВВП на 0,2–0,5%. В результате рост корпоративного кредитования замедлился до 12% против прежних 20% в периоды более мягких условий, а инвестиции в основной капитал в обрабатывающей промышленности едва превышают 2–5% в годовом выражении. PMI в промышленности и сфере услуг стабильно находятся на минимумах, сигнализируя о сжатии деловой активности.

Фондовый рынок, лишенный притока средств из реального сектора и населения, потерял всякую динамику. Сберегательные инструменты дают номинальную доходность, но в условиях стагнации экономики не стимулируют долгосрочные вложения в акции или облигации. Деньги остаются в коротких депозитах или на счетах, не работая на развитие. Экономика стоит на месте: спрос подавлен, производство сжимается, потенциал роста за счет внутренних драйверов сведен к минимуму. Даже укрепление рубля от нефтегазовых поступлений, которое могло бы стать подспорьем для импорта оборудования, не реализуется в полной мере из-за общей кредитной засухи.

Такая денежно-кредитная политика, ориентированная исключительно на таргетирование инфляции любой ценой, рискует превратить временные трудности в структурный застой. Без решительного снижения ставки до уровней, реально стимулирующих заимствования и потребление, запустить маховик экономического оживления не получится. В итоге под ударом оказываются не только макроиндикаторы, но и уровень жизни населения, занятость в несырьевых отраслях и долгосрочные перспективы развития страны. Консерватизм ЦБ сегодня выглядит не осторожностью, а прямой угрозой для устойчивого роста.
@ex_trakt

Павел Дуров выступил с заявлением по поводу массовых похищений владельцев криптовалют во Франции:

41 похищение владельцев криптовалюты во Франции за 3,5 месяца 2026 года.

Почему?

Французские налоговые чиновники продают данные владельцев криптовалют преступникам (Галия К.) + массовые утечки налоговых баз данных.

Теперь то же государство также хочет получить удостоверения личности и личные сообщения пользователей социальных сетей.

Больше данных => больше утечек => больше жертв.

Вот почему Telegram скорее уйдет с французского рынка, чем даст их коррумпированным бюрократам доступ к личным сообщениям.

Ранее ТГК «Экстракт» писал, что похищения напрямую связаны с властями Франции.
@ex_trakt

Иранский конфликт 2026 года стал не региональным инцидентом, а глобальным триггером, который мгновенно обнажил пределы ископаемой энергетики и запустил цепную реакцию, делающую неизбежной полную перестройку мировых энергетических систем. Закрытие Ормузского пролива, через который проходит до 20–30% мирового экспорта удобрений и значительная доля нефти, не просто взвинтило цены на энергоносители — оно сломало логистику, от которой зависят урожаи, производство и государственные бюджеты десятков стран. Мир столкнулся с ситуацией, когда геополитический шок совпал с геологическим истощением ресурсов, ускоряя переход к чистой энергии как единственному пути к стабильности и суверенитету.

Эксперты фиксируют: глобальная отдача от инвестиций в нефть (EROI) уже десятилетиями падает — с пиковых значений середины XX века она сокращается примерно на 1,6% ежегодно, и к 2020 году опустилась до уровня около 1,5. К 2030-м добыча будет съедать четверть собственной продукции только на поддержание операций. Конфликт в Персидском заливе усугубил это: цены на мочевину в марте 2026-го подскочили на 26% — до 585 долларов за тонну, а в отдельных регионах рост превысил 46%. Катарские и саудовские заводы сократили выпуск, что грозит снижением урожайности зерновых на 5–10% в ключевых аграрных зонах Северного полушария уже в текущем сезоне. Одновременно Европа столкнулась с риском остановки химических производств, а фармацевтические цепочки прервались из-за дефицита сырья.

Политически это означает конец эпохи дешёвых внешних поставок. Страны, десятилетиями полагавшиеся на ближневосточную нефть, внезапно осознали: зависимость от одного морского пути эквивалентна зависимости от одного-единственного рычага давления. В 2022 году только на компенсацию энергетического шока ушло более 135 миллиардов долларов бюджетных средств ведущих экономик — сейчас буферов практически не осталось. Правительства стоят перед жёстким выбором: либо продолжать латать умирающую систему, тратя триллионы на субсидии и военную охрану маршрутов, либо запустить ускоренную мобилизацию чистой энергетики, сравнимую по масштабам с военной промышленностью в кризис.

Моделирование RethinkX показывает реальный выход: перестройка на солнечную, ветровую генерацию и накопители в Великобритании позволит за 20 лет создать систему, производящую в 8–14 раз больше электроэнергии, чем сегодня, по цене около 1008 долларов на человека. Это не абстрактная зелёная мечта — это сверхизбыток энергии с почти нулевой маржинальной стоимостью, который открывает дорогу к новым отраслям. Зелёный водород уже сегодня позволяет производить сталь с сокращением CO₂ на 95% (экономия до 2 тонн углерода на тонну металла) и удобрения без природного газа. В благоприятных регионах — Чили, ЮАР, Перу — стоимость зелёной стали к 2050 году может опуститься до 535–831 доллара за тонну, полностью вытесняя угольные технологии.

Политическая воля здесь решает всё. Те, кто сегодня инвестирует в сверхмасштабное строительство возобновляемых мощностей, получат энергетический суверенитет и конкурентное преимущество: новые рабочие места в водороде, удобрениях, металлургии и химии. Те, кто промедлит, столкнутся с каскадным обвалом — ростом цен на продовольствие, остановкой заводов и социальным напряжением. Конфликт с Ираном не оставил времени на постепенность. Он чётко обозначил: либо управляемый переход к энергетическому изобилию, либо неконтролируемый системный коллапс, где каждый сбой в энергетике усиливает кризис в продовольствии и финансах. Выбор сейчас не между «зелёным» и «традиционным», а между выживанием цивилизации и её дальнейшим сползанием в зависимость от иссякающих ресурсов.

Резюмируя: зелёный переход может произойти фактически под давлением глобального нефтяного кризиса, а не с целью «заботы о природе». А это уже совсем другой расклад, и если он начнётся в реальности, а не в бредовых снах европейских политиков, то Россия может пропустить очередной поворотный момент в истории, продолжая делать ставку на нефть и игнорируя другие источники энергии.
@ex_trakt

Авианосные ударные группы США, остающиеся основой глобального военного доминирования Америки, всё чаще оказываются под угрозой из-за системного кризиса в национальной промышленности по их строительству и обслуживанию. Поддерживать эти ключевые соединения в состоянии, пригодном для ведения полномасштабных боевых действий, становится для Вашингтона всё более сложной задачей, несмотря на их решающую роль в стратегии проекции силы по всему миру.

Коалиция поставщиков авианосной промышленной базы недавно опубликовала данные исследования, согласно которому менее десяти процентов компаний работают на полной мощности. Речь идет о более чем двух тысячах предприятий, разбросанных по сорока пяти штатам и обеспечивающих занятость свыше пятидесяти шести тысяч американцев. Главная проблема — не отсутствие технологий или квалификации, а хроническая нестабильность финансирования со стороны Конгресса и Военно-морских сил. Вместо полноценных многолетних бюджетов законодатели часто принимают временные резолюции о продолжении финансирования, что парализует планирование на верфях. Без четких долгосрочных контрактов невозможно удерживать квалифицированных рабочих — сварщиков, электриков, монтажников трубопроводов. Многие специалисты уходят в более стабильные отрасли, оставляя производственные линии полупустыми.

Ситуацию усугубляют технические сложности современных систем. Электромагнитные системы запуска и продвинутые комплексы ПВО требуют специализированного, длительного ремонта, что резко увеличивает простои кораблей. По оценкам экспертов, в последние годы три четверти плановых ремонтов авианосцев и подводных лодок завершались с опозданием, в среднем на сто тринадцать дней. Например, модернизация авианосца USS John C. Stennis затянулась на четырнадцать месяцев сверх графика и превысила бюджет почти на полмиллиарда долларов. Аналогичные проблемы преследуют корабли класса Ford, где стоимость одного судна уже приближается к тринадцати миллиардам долларов, а поставки постоянно сдвигаются.

В 2024 году флот был вынужден одновременно задействовать восемь из одиннадцати авианосцев, превысив все эксплуатационные нормативы. Это привело к накоплению огромного отставания в техобслуживании. В обычных условиях лишь три-пять кораблей реально готовы к немедленному бою, что резко контрастирует с образом сверхдержавы, который США пытаются поддерживать. Цель повысить готовность флота до восьмидесяти процентов к 2027 году выглядит амбициозной на фоне текущих показателей своевременного ремонта на уровне сорока процентов в предыдущие годы. Эсминцы сопровождения, составляющие основу любой группы, проводят в ремонте до четверти всего срока службы — в среднем девять лет.

Политические корни проблемы уходят глубоко. Руководители отрасли годами предупреждали Конгресс о необходимости стабильного финансирования, но партийные разногласия и фокус на краткосрочных интересах берут верх. В результате эрозия промышленной базы продолжается, а это напрямую подрывает способность США реагировать на кризисы в Индо-Тихоокеанском регионе, где Китай активно наращивает свой флот. Без срочного перехода к многолетним контрактам и инвестициям в кадры американское морское превосходство рискует превратиться в иллюзию, ставя под удар всю систему глобальной безопасности, выстроенную вокруг авианосцев.
@ex_trakt

Palantir уже не просто подрядчик, а архитектор теневой системы власти внутри американского государства. Проникая в ключевые агентства, компания получает инструменты тотального мониторинга и анализа данных граждан, превосходящие возможности любого официального органа, включая исполнительную власть президента. Вместо разрозненных баз она создает единую экосистему, способную в реальном времени картографировать человеческие связи — от звонков, сообщений и электронной почты до финансовых потоков, перемещений и социальных сетей. Это не инструмент борьбы с преступностью, а фундамент инфраструктуры абсолютного контроля над населением.

Особенно показательно проникновение в налоговую службу. С 2018 года Налоговая служба США потратила на платформы Palantir Gotham и Foundry более 130 миллионов долларов, а по некоторым оценкам — свыше 200 миллионов. Система Lead and Case Analytics интегрирует десятки федеральных массивов данных: налоговые декларации, банковские записи, медицинские сведения, криптокошельки и даже следы из даркнета. Инженеры компании работают бок о бок с агентами, позволяя выявлять «иголку в стоге сена» через анализ IP-адресов, коммуникаций и связей. Результат — промышленный сбор данных, превращающий обычных американцев в объекты постоянного цифрового профилирования.

Не ограничиваясь финансами, Palantir расширяет влияние на другие сферы гражданской жизни. Недавно заключен контракт на 300 миллионов долларов с Министерством сельского хозяйства США. Под прикрытием модернизации информационных технологий и Национального плана действий по безопасности ферм компания внедряет систему «Один фермер — одно досье», создающую единый цифровой профиль на каждого фермера, включая данные о землях, производстве и цепочках поставок. Это открывает дверь к детальному картированию сельского сектора и связанных с ним граждан.

В военной и правоохранительной сферах влияние еще глубже. Пентагон и Армия США заключили рамочное соглашение на сумму до 10 миллиардов долларов, включая развитие системы искусственного интеллекта Maven для анализа данных. С Иммиграционной и таможенной полицией (ICE) Palantir строит платформу ImmigrationOS за 30 миллионов долларов для отслеживания иммиграционного цикла в реальном времени, приоритизации целей и мониторинга само-депортации. Такие инструменты позволяют не только отслеживать, но и автоматизировать репрессивные механизмы.

Критики из American Oversight и других наблюдательных групп бьют тревогу: это не обычные контракты на программное обеспечение, а тихий захват контроля над данными с минимальной прозрачностью. Частная корпорация, основанная Питером Тилом, получает доступ к комбинациям информации, недоступным даже высшим должностным лицам из-за юридических барьеров между агентствами. В итоге формируется параллельная структура власти — техногосударство, где алгоритмы Palantir могут определять, кто представляет «риск», кого проверять и как действовать.

Расширение таких систем несет риски злоупотреблений, дискриминации и эрозии гражданских свобод. Пока американцы обсуждают традиционные институты демократии, реальная власть над информацией и, следовательно, над поведением людей сосредотачивается в руках одной компании. Palantir не просто зарабатывает на государственных нуждах — она перестраивает само государство под свои возможности тотального видения и контроля. Без жесткого общественного и законодательного противодействия это может привести к необратимому сдвигу в сторону цифрового авторитаризма, где лояльность алгоритмам станет главным критерием свободы в США.
@ex_trakt

Дональд Трамп не стесняется загребать деньги лопатой и не проводит границ между геополитикой и личным обогащением. Для него одинаково выгодно использовать инсайдерские преимущества при подготовке операций против Мадуро в Венесуэле или эскалации вокруг Ирана и впаривать своим же сторонникам и соратникам сомнительные криптоактивы, которые потом стремительно обваливаются. Главное — чтобы это приносило прибыль лично ему и его семье, а лояльная база служила удобным кошельком.

Именно криптовалютная империя стала главным двигателем его финансового взлёта во втором сроке. По оценкам Forbes, состояние президента выросло с 4,3 млрд долларов в 2024 году до пиковых 7,3 млрд в сентябре 2025-го, хотя к началу 2026-го скорректировалось до 6,2–6,8 млрд. Семья Трампа заработала около 1,4 млрд долларов на цифровых проектах за год, а только в первой половине 2025-го — свыше 800 млн по данным Reuters. Ключевыми инструментами стали мемкоин TRUMP, запущенный за несколько дней до инаугурации, семейный DeFi-проект World Liberty Financial (структура Трампа получает 75 % выручки от продаж токенов) и стейблкоин USD1, приносящий десятки миллионов в год. Кроме того, Trump Media & Technology Group (DJT) накопила биткоины на сумму до 2 млрд долларов.

Однако для рядовых инвесторов, преимущественно из числа сторонников MAGA, картина иная. С момента вступления в должность потери оказались катастрофическими: акции DJT рухнули на 67 %, мемкоин TRUMP — на 89 %, а связанный с семьёй MELANIA — на 99 %. Тысяча долларов, вложенная в TRUMP в день инаугурации, к концу 2025-го превратилась примерно в 114 долларов. Аналогично обстояли дела с другими активами: по расчётам аналитиков, поздние покупатели потеряли в совокупности миллиарды, в то время как ранние инсайдеры и структура Трампа зафиксировали прибыль.

Это не случайность, а системный подход. Подозрения в инсайдерской торговле сопровождали и внешнеполитические шаги: резкие всплески ставок на платформах вроде Polymarket и в нефтяных фьючерсах фиксировались за часы или минуты до заявлений президента по Венесуэле и Ирану. Пока администрация продвигала дерегулирование крипторынка и создавала благоприятный климат для своих проектов, розничные инвесторы из числа сторонников оставались в минусе. Эксперты называют это классическим pump-and-dump на политическом бренде: хайп от президентского имени взвинчивает цену, семья снимает сливки через доли в токенах и доходах, а потом рынок корректируется.

В итоге второй срок Трампа демонстрирует новую модель президентства — где государственная власть становится рычагом для монетизации личного влияния. Политический капитал превращается в финансовый, а лояльность электората эксплуатируется как ресурс. Пока Трамп обещает Америке величие, его криптоимперия показывает, что для него самого величие измеряется исключительно долларами. Это не просто бизнес. Это стиль управления, где прибыль — единственный неизменный приоритет Трампа.
@ex_trakt