Любовь в полной мере оправдывает факт существования человека. Но не всем это чувство доступно.
Как по мне, на нешем веку проще основать собственную империю, нежели создать семью. Ожог на ожоге.
Три недели. Целых три недели без привычных тренировок, без железа, без зала.
На первый взгляд – подумаешь, перерыв. А по факту – полный внутренний коллапс.
Меня ударили. Сильно. Там, где особенно больно. Моё психоэмоциональное состояние было в полном шоке. И, как это часто бывает, тело первым приняло удар. Оно просто отказалось что-либо делать. Ни сил, ни желания. Ноль энергии.
Я не шла в зал не потому, что ленилась. А потому что не могла. Но с каждой неделей мне становилось только хуже. Повысился кортизол, начались отёки, сон стал тревожным. Я пыталась хоть как-то держать питание, но, конечно, были срывы. Памп ушёл. Тонус исчез. Тело стало казаться чужим. И вот это, пожалуй, самая болезненная часть. Когда ты смотришь на себя в зеркало и не узнаёшь. Когда помнишь, какой ты была – и видишь, какая ты стала. Даже если со стороны никто и не заметил изменений, я – заметила. А для меня это значит слишком много.
Но сейчас я возвращаюсь. Не в прежнем состоянии – но с другим подходом. Я больше не хочу наказывать своё тело. Я хочу его вернуть. Потихоньку. Мягко. С уважением к тому, через что оно прошло.
Я ещё не в форме.
Но я в процессе.
И, наверное, это даже важнее.
На первый взгляд – подумаешь, перерыв. А по факту – полный внутренний коллапс.
Меня ударили. Сильно. Там, где особенно больно. Моё психоэмоциональное состояние было в полном шоке. И, как это часто бывает, тело первым приняло удар. Оно просто отказалось что-либо делать. Ни сил, ни желания. Ноль энергии.
Я не шла в зал не потому, что ленилась. А потому что не могла. Но с каждой неделей мне становилось только хуже. Повысился кортизол, начались отёки, сон стал тревожным. Я пыталась хоть как-то держать питание, но, конечно, были срывы. Памп ушёл. Тонус исчез. Тело стало казаться чужим. И вот это, пожалуй, самая болезненная часть. Когда ты смотришь на себя в зеркало и не узнаёшь. Когда помнишь, какой ты была – и видишь, какая ты стала. Даже если со стороны никто и не заметил изменений, я – заметила. А для меня это значит слишком много.
Но сейчас я возвращаюсь. Не в прежнем состоянии – но с другим подходом. Я больше не хочу наказывать своё тело. Я хочу его вернуть. Потихоньку. Мягко. С уважением к тому, через что оно прошло.
Я ещё не в форме.
Но я в процессе.
И, наверное, это даже важнее.
Нет, я не злюсь. Честно. Хотя было бы легче, если бы злилась. Ведь гнев – он живой, он двигается, он хоть как-то помогает дышать. А то, что чувствую я – оно застряло где-то внутри. Беззвучное. Тянущее. Холодное.
Я не в обиде. Я ведь правда не жду от людей совершенства. Я знаю, как трудно бывает любить. Как страшно становится, когда что-то становится слишком настоящим.
Но мне больно.
Я просто скучаю. Слишком сильно. И слишком молча, не навязываясь. Как будто ты этого никогда и не узнаешь.
Я не в обиде. Я ведь правда не жду от людей совершенства. Я знаю, как трудно бывает любить. Как страшно становится, когда что-то становится слишком настоящим.
Но мне больно.
Я просто скучаю. Слишком сильно. И слишком молча, не навязываясь. Как будто ты этого никогда и не узнаешь.
Когда разговор повис в воздухе, как незавершённая фраза.
Когда хочется задать тысячу вопросов, но каждый из них застревает в горле.
Когда в голове сотни версий – почему всё так, что на самом деле чувствовал другой, что значили его слова…
Но спросить нельзя. Связь оборвана.
Либо гордость, либо страх, либо чужое равнодушие встали между.
И вот ты живёшь с этим комом внутри. С этим «а вдруг» и «а если бы».
Ты носишь внутри себя целый диалог, которого не было. И не будет.
Перепроживаешь моменты, представляешь другие финалы.
Но реальность – молчалива. И она не даёт шанса поставить точку, объясниться, услышать.
И это правда тяжело.
Потому что невыносимо хочется ясности. Хочется понять. Хочется, чтобы тебя тоже услышали. Хоть раз. До конца. Без бегства. Без замалчивания.
Но иногда единственный разговор, который остаётся – это разговор с собой.
И пусть он будет честным. Хоть и односторонним.
Когда хочется задать тысячу вопросов, но каждый из них застревает в горле.
Когда в голове сотни версий – почему всё так, что на самом деле чувствовал другой, что значили его слова…
Но спросить нельзя. Связь оборвана.
Либо гордость, либо страх, либо чужое равнодушие встали между.
И вот ты живёшь с этим комом внутри. С этим «а вдруг» и «а если бы».
Ты носишь внутри себя целый диалог, которого не было. И не будет.
Перепроживаешь моменты, представляешь другие финалы.
Но реальность – молчалива. И она не даёт шанса поставить точку, объясниться, услышать.
И это правда тяжело.
Потому что невыносимо хочется ясности. Хочется понять. Хочется, чтобы тебя тоже услышали. Хоть раз. До конца. Без бегства. Без замалчивания.
Но иногда единственный разговор, который остаётся – это разговор с собой.
И пусть он будет честным. Хоть и односторонним.
Иногда накрывает странное ощущение – будто хочется извиниться. Не перед кем-то конкретным, не за что-то особенное. Просто перед всеми. За то, что я, скорее всего, делала больно. Неосознанно. Хотя, может иногда, осознанно, но в состоянии, когда по-другому не получалось.
Нет, я не собираюсь никому писать лично. Не потому что гордая – просто, честно говоря, не уверена, что меня кто-то там ещё ждёт. Да и воспоминания стерлись. И не держу в голове список имён, кому должна «прости». Но факт в том, что я не всегда была мягкой, чуткой, удобной. Иногда я была закрытой. Иногда – резкой, грубой. Даже слишком. Иногда просто делала выбор в свою пользу, и кому-то от этого становилось больно.
Так что пусть этот пост будет актом молчаливого примирения. Не с вами – с собой. Потому что за каждой моей реакцией, за каждой резкостью или отстранённостью стояла причина. Иногда – боль. Иногда – страх. Иногда просто усталость быть "правильной".
Я не считаю себя монстром. Я просто признаю: могла. Наверняка. Сделала.
И если это однажды коснулось вас – пусть моё «прости» долетит. Без пафоса, без театра. Просто тихо.
Нет, я не собираюсь никому писать лично. Не потому что гордая – просто, честно говоря, не уверена, что меня кто-то там ещё ждёт. Да и воспоминания стерлись. И не держу в голове список имён, кому должна «прости». Но факт в том, что я не всегда была мягкой, чуткой, удобной. Иногда я была закрытой. Иногда – резкой, грубой. Даже слишком. Иногда просто делала выбор в свою пользу, и кому-то от этого становилось больно.
Так что пусть этот пост будет актом молчаливого примирения. Не с вами – с собой. Потому что за каждой моей реакцией, за каждой резкостью или отстранённостью стояла причина. Иногда – боль. Иногда – страх. Иногда просто усталость быть "правильной".
Я не считаю себя монстром. Я просто признаю: могла. Наверняка. Сделала.
И если это однажды коснулось вас – пусть моё «прости» долетит. Без пафоса, без театра. Просто тихо.
Вот это вот состояние, когда ты выходишь из депрессии и вдруг начинаешь хотеть всё и сразу. Быть психологом. Фитнес-тренером. Моделью. Дизайнером. Уйти в IT. Пойти на вокал. Танцы. Научиться бить по барабанам. Сделать хоть что-то, лишь бы не стоять.
Ты вдохновляешься всем.
Хватаешься за одно, потом за другое. Всё интересно, всё “твоё”. И одновременно – ни к чему не лежит по-настоящему.
Я знаю это чувство, потому что я в нём сейчас. И оно пугает. Кажется, будто метаюсь, не могу определиться, всё бросаю, не понимаю, кто я и куда мне.
Post-traumatic growth.
Когда психика, долго жившая в режиме выживания, внезапно получает свободу – и не знает, за что схватиться первой. Потому что хочется жить. Хочется попробовать всё, что раньше казалось недоступным или бессмысленным.
Ты вдохновляешься всем.
Хватаешься за одно, потом за другое. Всё интересно, всё “твоё”. И одновременно – ни к чему не лежит по-настоящему.
Я знаю это чувство, потому что я в нём сейчас. И оно пугает. Кажется, будто метаюсь, не могу определиться, всё бросаю, не понимаю, кто я и куда мне.
Post-traumatic growth.
Когда психика, долго жившая в режиме выживания, внезапно получает свободу – и не знает, за что схватиться первой. Потому что хочется жить. Хочется попробовать всё, что раньше казалось недоступным или бессмысленным.