Я никогда не пойму фразу «что не делается – всё к лучшему». Особенно, когда её говорят в самый уязвимый момент. Когда ты разваливаешься. Когда сердце в клочья, а внутри пусто и больно. Когда ты не спишь, не ешь, не дышишь. Когда просто хочешь, чтобы кто-то молча посидел рядом, подержал за руку и сказал: «Я с тобой. Я вижу, как тебе больно».

Но нет.

Вместо этого ты слышишь: «Не грусти. Что не делается – всё к лучшему».

Алло, мне буквально пиздец.
Это что – к лучшему ?

А если человека изнасиловали ?
А если кто-то умирает в мучениях ?
А если кого-то предали, уничтожили, растоптали – это тоже "к лучшему" ?

Эта фраза звучит, как дешёвый пластырь на открытую рану. Как способ не быть рядом с твоей болью. Как страх встретиться с чужими эмоциями, которые невозможно быстро починить.

По-настоящему поддерживает, когда ты не один. Когда рядом есть кто-то, кто не боится твоих слёз, тишины, разбитого состояния. Кто не спешит исцелять, а просто остается.

Иногда всё, что нужно – это не фразы. А присутствие. И живое сердце рядом.

Да, у меня нет женской солидарности по умолчанию. Я чувствую её только к своим подругам. Потому что я знаю, кто они, что они переживали, как любят, как плачут, и как сильно могут быть ранены. Я за них горой. Но это не значит, что я должна автоматически чувствовать ответственность перед каждой незнакомой девушкой на этой планете.

Любимое ПМС. Ебучий эмоциональный тир, где ты одновременно цель и стрелок. То накрывает тоской, будто весь мир против тебя. То хочется кому-то вмазать просто за то, что он существует.

Гормоны включили турбо-режим самоанализа. Сидишь, думаешь слишком много, слишком глубоко и, конечно, не о том, о чём вообще стоило бы думать. Разгоняешь себя до уровня внутренней истерики, после которой не знаешь – плакать тебе дальше, заедать или зарыться под одеяло и не выходить. А тело в это время болит, психика на пределе, и ты, блять, просто хочешь тишины. Хотя бы внутри.

Впервые наблюдаю такое. Как будто какая-то массовая эмоциональная эпидемия. У всех всё плохо. Половина моего окружения в состоянии морального дна. У кого-то накрыла апатия. У кого-то лезут наружу старые травмы. У кого-то рушатся отношения, у кого-то – планы и здоровье. Финансовая яма. Кажется, будто весь июнь кто-то аккуратно заминировал, и мы по этим минам ходим, наступаем, подрываемся. Я смотрю вокруг и не понимаю – что, блять, происходит ? Это совпадение ? Планетарный трындец ? Коллективная перезагрузка через кризис ? Такое ощущение, будто Вселенная выкручивает нас наизнанку. Медленно, по частям.
И знаете, я сейчас не про пустые жалобы. Люди реально не тянут. Не вытаскивают. Что-то сейчас происходит, и я пока не понимаю – это надо просто пережить… или что-то глобально меняется.

Блять, как же я тащусь с тех, кто рядом. Обожаю своих людей до мурашек. Они – мой личный культ. Без них я – не я.

Обнимаю каждого из них сердцем.

“I hate love / I love hate”…

«Ну ты хотя бы лифчик надела», позорница 😓

И ведь всё, что тебя не убьёт – оставит шрам.

Любовь в полной мере оправдывает факт существования человека. Но не всем это чувство доступно.

Как по мне, на нешем веку проще основать собственную империю, нежели создать семью. Ожог на ожоге.

Три недели. Целых три недели без привычных тренировок, без железа, без зала.
На первый взгляд – подумаешь, перерыв. А по факту – полный внутренний коллапс.
Меня ударили. Сильно. Там, где особенно больно. Моё психоэмоциональное состояние было в полном шоке. И, как это часто бывает, тело первым приняло удар. Оно просто отказалось что-либо делать. Ни сил, ни желания. Ноль энергии.
Я не шла в зал не потому, что ленилась. А потому что не могла. Но с каждой неделей мне становилось только хуже. Повысился кортизол, начались отёки, сон стал тревожным. Я пыталась хоть как-то держать питание, но, конечно, были срывы. Памп ушёл. Тонус исчез. Тело стало казаться чужим. И вот это, пожалуй, самая болезненная часть. Когда ты смотришь на себя в зеркало и не узнаёшь. Когда помнишь, какой ты была – и видишь, какая ты стала. Даже если со стороны никто и не заметил изменений, я – заметила. А для меня это значит слишком много.

Но сейчас я возвращаюсь. Не в прежнем состоянии – но с другим подходом. Я больше не хочу наказывать своё тело. Я хочу его вернуть. Потихоньку. Мягко. С уважением к тому, через что оно прошло.

Я ещё не в форме.
Но я в процессе.
И, наверное, это даже важнее.

Нет, я не злюсь. Честно. Хотя было бы легче, если бы злилась. Ведь гнев – он живой, он двигается, он хоть как-то помогает дышать. А то, что чувствую я – оно застряло где-то внутри. Беззвучное. Тянущее. Холодное.

Я не в обиде. Я ведь правда не жду от людей совершенства. Я знаю, как трудно бывает любить. Как страшно становится, когда что-то становится слишком настоящим.

Но мне больно.
Я просто скучаю. Слишком сильно. И слишком молча, не навязываясь. Как будто ты этого никогда и не узнаешь.