Было скверно под досками. Татары ели много и к концу обеда так отяжелели, что кости у князей хрустели под их тяжестью.

— Ты виноват! — прошипел князь Волынский князю Киевскому. — Ты командовал «в штыки», когда я командовал «пли»! Эх ты, Суворов!..

— Нет, ты виноват! — свирепо ответил князь Киевский. — Ты должен мне повиноваться, потому что Волынь числится в Киевском генерал-губернаторстве, а не Киев в Волынском.

— Вы все виноваты! — еле выдавил из себя князь Галицкий. — Разве можно было командовать «налево», как это сделали вы? «Направо» нужно было.

— А ты помалкивай! — посоветовал князь Волынский. — Тоже Наполеон выискался. (Всеобщая история, обработанная "Сатириконом")

We must not forget that the record on which we judge the defendants today is the record on which we will be judged tomorrow. (Роберт Джексон, главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе)

Говорят, когда-то был мир, в котором женщине было достаточно делать свою работу, а мужчине - свою. Но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой

Мы все знаем из книг и кино мир, в котором мужчине было достаточно делать свою работу, а женщине надо было быть феей, ведьмой, дипломатом, психотерапевтом и обладательницей ещё кучи эзотерических умений и неотмирных свойств. Пожалуй, хорошо, что его больше нет - а может, никогда и не было по-настоящему.

Нам обещали мир, в котором каждому достаточно делать свою работу, не мешать окружающим и ни у кого ничего не просить. Обманули, конечно. Жаль.

Ну и разумеется, мы все долго жили в мире, в котором мужчине надо было покорять вершины, добывать мамонтов и убивать драконов, а женщине - обладать кучей эзотерических умений и неотмирных свойств. Разумеется, в реальности и те, и другие справлялись на двойку с минусом в лучшем случае и запивали своё ничтожество кто депрессантом, кто антидепрессантами. Не знаю, сохранится ли этот мир, но он был забавный и мы к нему уже привыкли.

И наконец, рядом всегда два адских мира. Один, военный и народный, в котором мужчина должен быть мёртвым, а женщина - злой, безумной и несчастной. И второй, романтический, в котором женщина должна быть мертвой, а мужчина - злым, безумным и несчастным. Второй несколько поблек с прогрессом медицины - но с радостью проступает из пейзажа при первой возможности.

С "зелёными полями", о которых Фальстаф то ли бредит перед смертью, то ли сделался одного с ними цвета, вышло интересно.

О смерти сэра Джона трактирщица берётся рассказывать, возражая сказавшему, что он теперь в аду. Нет, умер мирно, как младенец, перед кончиной призывал Господа, за что ж его во ад?.. если кто и пребывает на лоне Авраамовом, то сэр Джон.

Вот только миссис Куикли-Пистоль, женщина малообразованная, оговаривается, Arthor's bosom, или Arthur's bosom, нсли привести к принятой орфографии. "На лоне Артуровом".

Артур — понятно, король Артур, единственный истинный Государь (здесь все мысленно поклонились Толкину), который после смертельной раны увезён на Авалон; "и долго смотрел сэр Бедивер ему вслед". Остров яблоневых садов и зелёных лугов, всё удивительно замыкается: толстый беспутный рыцарь Фальстаф, отринутый принцем, маскарад в Виндзоре, английский лес, полный чуткой нелюди, у самого порога. Того, кого не может держать при себе король в официальной должности, примет король всех живых и мёртвых, Круглому столу не обойтись без старого шута.

Единая нить, прошивающая шекспировский — мета?.. гипер?.. — текст, от Оберона с его гербарием до зачарованного, да, острова Просперо. Здесь и бегство в лес, и перенос двора туда же, и те, с кем на беду заговаривают у дороги на Форрес шотландские таны.

Оно всегда рядом, стоит понюхать ветер. А эти хлопотушки-затейницы думали, что просто так выбросили рыцаря в реку с грязным бельём.

В реку.
Прямо Владычице в руки.

Все про покойную Чурикову, ну и я тоже. С детства - нет, правда, с детства - не понимал, как мог Мюнхгаузен такую вот охрененную Якобину променять на унылую Марту. Ну не любит, ненавидит даже - так это взаимно. Но охрененная же! И с ней - ну условно с ней - он между прочим был Мюнхгаузеном, а не садовником Мюллером. И был вполне счастлив. Хм, по-своему. Ну и вообще - "обыкновенная редакторская правка". Одно это чего стоит! Хороший же редактор, редкость редкая. Опять же, жить три года через десяток границ друг от друга в любви и согласии - это не брак, а мечта.

Нет, ну правда - казалось бы, если кому-то что-то еще было не очевидно про культурных, образованных и политически грамотных европейцев (и неевропейцев тоже) по итогам Первой мировой и последствий, то по итогам-то Второй и последствий уж все должно было стать кристально ясно. Да, можем оправдать что угодно. Да, можем закрыть глаза на что угодно. Да, присоединиться способны к чему угодно. Как и все прочие люди. Нет, образование не помогает, как и его отсутствие. Нет, книжки не помогают, фильмы и музыка тоже. Совесть помогает, но нет, не у всех нормальных и социально адаптированных людей она есть - и от цивилизованности ее наличие не очень зависит, и да, голос желудка, честолюбия и страха за шкуру громче. (2021)

О правильных переводах. Великая Гарнетт, которой англоязычный двадцатый век обязан своей Великой Русской Литературой, да так спасибо и не сказал, а сказал только, что то у неё не так и это - не эдак, перевела "Записки охотника" как Sportsman's Sketches. Вот как надо готовить, господа, а не вот это вот всё.

Тот неприятный момент, когда понимаешь, что зря считал глупостью собственную нехватку ума, способностей и социальных навыков. И вообще зря считал глупостью то, что ей считал. Потому что вот она, выплывает гордо навстречу на всех парусах, царственная госпожа Мория. И все метафоры - хоть Тэффи, хоть Эразма, - которые казались нелепыми, внезапно становятся вполне уместны. И вовсе она не нехватка чего-то там, а вполне самостоятельная сущность. Причем абсолютно непробиваемая. (2018)

"Маркизу Пышнохвосту в юности не раз приходилось участвовать в драках, причиной многих из которых было прежде всего то, что его звали маркизом Пышнохвостом. Поэтому он разработал ряд правил, которые назвал «Искусством Благородного Кулачного Боя» и которые в основном состояли из списка мест, по которым его, маркиза, запрещалось бить". (Терри Пратчетт)

(Издевательски) Тучные времена наступают не тогда, когда у власти всего много и она этим делится - чего-то там просто так даёт и раздает. Власть так не делает никогда. Она лучше зиккурат построит, пушку купит, запас на черный день соберёт - или просто позволит вволю поворовать своим составляющим, чтоб лояльнее к целому были. Они наступают тогда, когда у власти всего настолько много, что по этому поводу она не только относительно исправно платит по своим счетам (это уже большая редкость), но и даже позволяет себе иногда не доебываться до людей. То есть отойти на время от обычного для любой власти modus operandi - того, который "убивать и грабить".
Соответственно, образованные тори и виги, упрекающие людей в том, что те незаслуженно хорошо живут, на деле упрекают их в том, что их не убивают и не грабят. Или маловато убивают и грабят. Что, в общем-то, многое говорит нам о лучших и образованнейших людях города.

(Ересь в целом, но, кажется, не совсем) В вопросе о природе власти легизм неожиданно смыкается с анархизмом - и расходится (хотя различие довольно тонкое) как с либеральными теориями, так и с социалистическими, включая близкую к ним теорию насилия. Если для первых насилие - инструмент власти, а для вторых - источник власти, то для легистов с анархистами оно суть власти. Выводы они делают из этого, разумеется, разные. Но выводы для теоретика, в общем-то, вторичны...

Шольц: In order for the war to end the Russia's aggression must fail.
Наши новостные сайты и паблики: "Чтобы военный конфликт закончился, Россия должна проиграть".
И нет, это, скорее всего, не пропаганда, а (само)цензура (не совсем "само") - чтобы не употреблять слов "война" и "агрессия" даже в цитате. На выходе имеем откровенный обман аудитории. Откровенный - потому что со ссылкой на оригинал.

В "Том самом Мюнхгаузене" есть хороший момент. Когда порох в пушке заменяют на сухой и герцог с бургомистром - не убийцы же они все-таки - торопятся признать Мюнхгаузена настоящим, сын, простая душа, возмущенно спрашивает у Чуриковой-Якобины, настоящий все-таки барон или нет. В ответ Якобина выдаёт ему очередную пощёчину и шипит что-то вроде: "Не можешь подождать две минуты!" Ну вот, именно это и хочется сказать, когда то или иное решение той или иной стороны называют глупым или, наоборот, умным. В финале увидим, кто доживёт, что было чудовищной и очевидной дурью, а что - гениальной прозорливостью.

Ну вот, за сутки кривой перевод слов Шольца отразился в реплике Медведева, высказывании патриарха и бесчисленном множестве газетных статей, в тч, например, в Коммерсе. Вот так и возникают нездоровые сенсации. И кстати, к механизмам памяти - через пару месяцев, ебж, многие будут уверены, что они это сами слышали. Вот именно эти слова, своими личными ушами. И это не потому, что люди врут, а потому, что память не простая сестра фантазии, а сиамская.

(Ересь и вкусовщина, ну и ладно) Мне кажется, что английский и арабский очень плохо подходят для юридической речи. Ещё хуже русского. Слишком афористичные, переливчатые, многозначные и, говоря одним из них, witty. Для поэзии идеальны, а вот для строго логических, ограниченных и сухих правовых суждений не годятся. При этом что в исламском мире, что у "англосаксов" великие, без шуток, правовые традиции. Не знаю, как вышли из положения арабы, а англичане до 18 века использовали изувеченный французский (кто не видел, советую найти образец хоть в Вики - кровь из глаз натурально), а потом изобрели очень специальный, тавтологичный, с бесконечными повторами неудобоваримый стиль речи, чем-то смутно напоминающий древнеанглийскую поэзию. Причём это не наш канцелярит, который используется всегда, когда надо подчеркнуть, что всё серьёзно. Этот самый юридический английский, по-моему, вступает в дело, когда уже речь идёт о каких-то финальных вещах, которые "не вырубишь топором". А большая часть коммуникации письменной и устной, в процессе и вокруг ведётся на обычном литературном языке с необходимым минимумом элементов юридического. Но тут уж не мне судить. А вот о чем я судить могу - это о том, какая беда начинается, когда, скажем, в кино этот жуткий стиль надо переводить. Переводчик вместо того, чтобы просто (ни хрена не просто, конечно, это надо не переводчиком, а юристом, чиновником или сутяжником быть) перейти на канцелярит, начинает бесконечно подбирать синонимы...
P. S. Кстати, есть завиральная теория, что часть институтов "англосаксонского" общего права заимствованы как раз из фикха во времена крестовых походов. По-моему, чушь, но с уверенностью сказать не могу, не компетентен.

По-прежнему считаю, что стереотипы и предрассудки как нижнее белье. Они необходимы - как из соображений удобства, так и из соображений приличия и гигиены, - но их нужно иногда менять, а демонстрировать можно только при близком знакомстве. Ну или в очень специфической ситуации. Иначе говоря, я уверен, что многие люди, считающие себя невероятно смелыми и остроумными, просто носят трусы на голове. (2021)

К сожалению, с какого-то момента, имхо, чем больше порядка, тем меньше порядка, чем больше закона, тем меньше закона, чем больше свободы, тем меньше свободы, чем больше управляемости, тем меньше управляемости, чем больше знания, тем меньше знания, чем больше любви, тем меньше любви и тд. Примерно по "гауссовой шляпе". (2022)

Один политолог из Ниццы
Решил, что так жить не годится.
Ушел он от дел
И в итоге сумел
На синоптика переучиться. (2021)

- Почтеннейшая публика - то есть сборище идиотов - думает, что творит историю. В меру приличный - то есть попросту разумный - человек в истории пытается выжить. Приличный человек - то есть что-то вроде небольшого крокодильчика - в истории живёт, как в речке. Ещё более приличный человек - то есть крокодилище или сом-людоед - историю делает. Точнее делает он деньги, а история попутно делается сама. Наконец, совсем приличный человек историю пишет. К сожалению, если дело происходит на пороховой бочке, различия могут в какой-то момент утратить практическое значение.

К психозу вокруг прилежащей зоны. Я совсем не специалист по морскому праву и уж тем более на фоне всего творящегося безумия не могу исключать, что введение Эстонией прилежащей зоны в Финском заливе приведёт к "горячему" конфликту России и НАТО, ядерной войне и гибели человеческой цивилизации. Однако к апокалиптическому сценарию с "досмотром кораблей" и casus belli у меня есть некоторый вопрос. Согласно ст. 33 Конвенции по морскому праву, в этой самой зоне прибрежное государство может осуществлять контроль, необходимый:
a) для предотвращения нарушений таможенных, фискальных, иммиграционных или санитарных законов и правил в пределах его территории или территориального моря; b) для наказания за нарушение вышеупомянутых законов и
правил, совершенное в пределах его территории или территориального моря. Как я понимаю, в данном случае речь идёт о российских кораблях, которые никак в эстонское территориальное море не заходят. Эрго, осуществлять в их отношении какой-либо контроль в прилежащей зоне у Эстонии права нет - ну если специально провокации не устраивать и спектакли не играть, но это можно сделать и без всяких зон, если очень захочется.