Всех с наступающим Новым годом! Счастья и удачи!

Удовольствие и необходимость, необходимость и удовольствие... Всё дело в том, что именно необходимости знать факты, "что там на самом деле было/есть", у большинства из нас обычно нет. В большинстве случаев просто нет возможности использовать это знание, а даже когда она есть, лишь немногие решаются ей воспользоваться. Поэтому тут вступает в дело принцип удовольствия. Люди хотят слышать и видеть то, что им приятно. Независимо от того, как оно коррелирует с реальностью. Некоторые называют это самое приятное пропагандой, хотя это далеко не всегда она. Собственно, пропаганда - всего лишь попытки сформировать приятное, изменить его или заставить присоединиться к чужому. Приучение обезьянок к той или иной мелодии, а не сама мелодия. Для самого же по себе массированного распространения мелодий, которые приятно слушать тем или иным сегментам общества, стоило бы использовать какой-нибудь другой термин. Наркоторговля, например. Кстати, довольно смешно, что пропагандой эта наркоторговля становится в первую очередь для самих дилеров. Они всегда подсаживаются на собственную дурь, иначе сказать. Просто потому, что мы как вид так устроены - цинизм для нас разрушителен, мы начинаем верить в то, что говорим и слушаем. Что и служит главной технологией пропаганды, "распространения веры", ещё с древнейших времён - собственно, см. клятвы, присяги, коллективные ритуалы... Думаю, люди быстро заметили, что, даже если боги не спешат карать нарушителя слова, есть у нас некоторый внутренний барьер, нежелание "переступать через себя".

А вторая опора пропаганды - это два наших других влечения. Во-первых, так сказать, соревновательный инстинкт. Тяга выделиться, иметь преимущество, которого нет у других. Во-вторых, отторжение того, что нам навязывают. Мы одновременно и принимаем это, и в глубине души всегда хотим подорвать. В итоге вокруг дерева явной пропаганды обвивается плющ тайной - "вражеских" (или "дружеских") голосов, утечек, конспирологии, "вумных" теорий, ДСП, закрытых данных и прочего "не для всех, только для избранных". Эти тенденции могут как противодействовать друг другу, так и содействовать. А при противодействии легко сосуществуют в одной голове. Ничто же не мешает верить в две сказки одновременно? И вот тут интересный эффект - тайная, "ядовитая" пропаганда, как раз может рассказывать не приятные сказки, а наоборот - страшные. Как ночью у костра. А вот, когда их начинает рассказывать явная - это плохой признак. И изрядный декаданс.

"У захолустного человека есть простительная слабость: когда он поездит по Европе, то сейчас же приобретает привычку говорить:

— У нас в Париже…

И потом уже свысока посматривает на земляков, которые не были в Париже и думают, будто их тутошняя жизнь есть настоящая жизнь.

Я, как известно, рожден на углу Кузнечной и Трехугольного переулка и, следовательно, не могу не быть захолустным человеком.

Посему вышепоименованная маленькая слабость имеется и у меня.

Только что вернувшись из Европы, я как-то все не могу отучиться от некоторого снисходительного взгляда сверху вниз на земляков и соотечественников.

Они мне все кажутся ужасными провинциалами". (с) Владимир Жаботинский
P.S. "Как известно" - ничего себе самомнение у человека было!

- Божества от демонов отличаются в основном ответственностью. Ну а у тех, кто ответственность с тиранией путает, и боги получаются такие... тератоморфные. (2017)

У американцев любимый спорт - групповые пробежки с вилами и факелами, а у нас - бег с задранным штанами за комсомолом. Почти то же самое, но есть нюансы.

"Россия рухнет", - онанируют одни. "Россия возродится в огне и буре, кончается теплохладная хмарь", - онанируют другие. Разумеется будущего пока нет и поэтому знать его невозможно - но все-таки... Был у Европы много лет один такой "больной человек", Турцией назывался. Совсем не специалист, но даже я могу припомнить, не особо утруждаясь, десяток случаев, когда его хоронили. И не меньше случаев, когда он намеревался возродиться. С возвращением к воинственному духу предков и подлинному исламу. В итоге для того, чтобы ему помереть, понадобилось перекраивание всего мира вообще и гибель ещё нескольких относительно здоровых, как все думали, людей Европы. И тогда же он и возродился - только вот выглядело это возрождение... своеобразно. Любителям "традиционных ценностей" почему-то совсем не понравилось. Но да, без теплохладной хмари.

Понятно, что аналогии проводить дело столь же дурное, как и будущее предсказывать, но я это к тому, что государства - вещь прочная и живучая, как, собственно, и люди, только ещё прочнее. И пути свои они меняют крайне редко - как, собственно, и люди, только с ещё большим трудом. Просто наша картина прошлого сформирована учебниками истории. Которые битком набиты поворотными моментами. Те же моменты, которые поворотными не стали (и которых, вообще-то девять из десяти), - фальстарты, так сказать, - попадают в "исторической памяти" либо в категорию "непонятно, что это вообще такое было", либо в категорию удивительных историй про то, как уже почти всё было хорошо, если бы не нерешительность/предательство/глупость/ещё что-нибудь этакое. Этакие сказки и легенды об упущенных возможностях, особый жанр.

Примета сектанта - критическое мышление. Я серьёзно. Вот взять нас, грешных, не причастных подлинному знанию. Все мы иногда принимаем что-то на веру, предпочитаем ту или иную версию происходящего, потому что она нам приятнее или удобнее, доверяем тому или иному источнику, потому что он кажется нам заслуживающим доверия, а иной раз - страшно сказать - следуем за кем-то, потому что его уважаем. То есть проявляем невежество, ленность ума, уязвимость перед пропагандой и слепое доверие к авторитетам.

Не то сектант. Он великий скептик, Он всё объективно исследовал, изучил все версии, рассмотрел все факты и теперь точно знает, что дважды два пять. В этом нет ни грана веры - одно чистое знание, плод работы развитого и критически настроенного интеллекта. А что результат в точности совпадает с тем, что говорит Великий Гуру - так great minds think alike! Потому он и Великий Гуру, что всегда глаголет подлинную и абсолютно доказанную истину. Иначе такой скептически настроенный человек с таким развитым критическим мышлением просто не стал бы его слушать. Логично ведь?

Проблема в том, что собирать информацию, её анализировать и проверять, формировать с нуля позицию - дело крайне долгое, муторное и энергозатратное. Поэтому все мы срезаем углы. И хорошо, если только в нерабочих вопросах. И если человек уверен, что никогда углов не срезает - значит, скорее всего, кто-то уже составил для него маршрут. Приятный, удобный - и ведущий куда надо.

Джо Гранди, "По прямой".

Фуа-гра по-прометейски. (2015)

We, who seven years ago
Talked of honour and of truth,
Shriek with pleasure if we show
The weasel's twist, the weasel's tooth.
***
Йейтс написал это стихотворение (часть цикла "Тысяча девятьсот девятнадцатый") примерно сто лет назад, по поводу Первой мировой, русской революции и гражданской, ирландской войны за независимость и гражданской и тд. Короче сказать, по поводу творящегося кругом пиздеца. Уже в который раз его вывешиваю в блоге - с полной уверенностью, что уж сейчас-то по делу. Что ж, за то, чтоб вывешивал ещё много раз! Чин-чин.

Честно говоря, мало какой из относительно честных заработков кажется мне таким постыдным, как заработок литературного критика. Ругать людей за то, что они не на большой дороге с кистенем гуляют, не близким мозг выносят, а книжки пишут - да еще и проявлять в процессе остроумие! Да еще и потом хвалить своих друзей ровно за то же, за что ругаешь чужих. А некоторые еще и бесплатно этим занимаются. Фейспалм сплошной. Ну собственно, еще Грибоедов все про это сказал, когда Гнедичу отвечал печатно на критику "Ольги". (2020)

ну и так, мельком -
- вот подумал, что Розанов в конце 1890-х все переживает за Перцова -
- как бы тот не стал тургеневским дворянином, в итоге прожившим все свое достояние -
- Перцов, который все тратит и тратит свое большое состояние на издание книг, которые не могут найти издателей коммерческих -
- от изящного издания Мережковского до серии томов самого Вас. Вас. -
- переживает, когда Перцов продает свой казанский дом -
- мол, дом - это нечто реальное, осязаемое, будет где остаток жизни провести -
- а деньги - что? нечто текучее, жидкости подобное - которую в ладонях пытаешься удержать -
- а Перцов отмахивается, утверждая - что не важно, не стоит беспокоится -
- и в итоге парадоксальны образом -
- но оба окажутся правы -
- и Розанов, когда Перцов, к исходу 1900-х годов оставшийся без состояния, вынужден будет искать газетного заработка - и даже портить отношения с Розановым, подозревая того в недостаточной заботе о своих интересах в редакции "Нового Времени", когда ему важна каждая копейка -
- и сам Перцов - когда к исходу 1910-х все "прочное" обратится в дым - а проживет он до 1940-х -
- и проживет - в том числе находя копейки для жизни продажей частей своего литературного архива - торгуясь с архивами государственными, издательствами и находя частных покупщиков -
- так, огромная его переписка с Розановым уйдет не в госархив, а к Дурылину - чтобы уже через него в итоге осесть в РГАЛИ

Извините, опять о том же. Нас всех здорово подводит традиционная модель преподавания истории. Особенно это наглядно, когда речь идёт о войнах. Ход войны могут рассказать многие. Даже нарисовать стрелочками на карте. Представить себе, как люди на эту войну попадали - уже нет. Не должны были попадать - об этом коротко сказано в учебнике, - а именно попадали, на уровне процедуры. Как это выглядело субъективно. Точно такой же в принципе провал с тем, чтобы представить себе эту самую войну с точки зрения обычного человека, хоть на фронте, хоть в тылу, хоть с той стороны, хоть с этой, хоть ни с какой. Всё ограничивается какой-то "батальной живописью". В итоге мы все в некотором смысле напоминаем гурий - и каждый раз у нас как первый. Единственное исключение - Великая Отечественная, но тут другая беда: сопряжено с таким эмоциональным накалом и с таким клубком чувств (где-то реальных, где-то воспринимаемых как обязательные), что отстраненное восприятие и анализ становятся почти невозможными. Что с этим делать, честно говоря, не знаю. Наверное, единственный выход - больше книг, больше кино, больше игр, больше экскурсий. Так ведь опять "пропаганду" производить будут.

Давно заметил, что тема дружбы в обществе - и в популярной психологии - благополучно оказалась в слепом пятне. А потому что - в отличие от других форм любви - дружба не помогает продавать товары и их (напрямую) не потребляет, соответственно, и рекламная индустрия, двигатель всего, на нее не работает. При этом боли, бед и проблем с ней связано - ну поменьше, конечно, но тоже сколько угодно. Но это же не "отношения" (ага, конечно, расскажите вашей бабушке) - что тут видеть и на что силы тратить! (2018)
А ещё от дружбы и друзей, с одной стороны, абсолютно нереалистичные ожидания часто возникают. А с другой - у многих есть ощущения, что она а) совсем никаких обязательств не накладывает (что формально правда, а на уровне ощущений - нет); и при этом б) любая ничего тебе не стоящая "дружеская" поддержка, которую ты кому-то оказываешь, - это повод получить нимб или, по крайней мере, медаль.

Никуда не денешься от речи, — как моль летит на огонёк полночный, — переводим, как и идём, всегда домой, всегда на тот язык, на котором говорим. Здесь слышны возмущённые крики из зала, дескать, имярек при переводе NN так стилизовал, так стилизовал!.. Браво имяреку, он прилежно занимался у станка стилистикой каждый день, но и у него найдутся, найдутся в тексте следы ДНК, особенно, если прочитать ещё несколько его переводов.

Если же говорить о тех, кто, подстрекаемый Жуковским, по замыслу не раб, но соперник... тут у нас и Офелия "порядочная девушка", и Розалина "твоя зазноба", уже обсуждали. Гораздо интереснее, когда переводчик не выбирает автора забороть, но просто переводит, как слышит — и получается совсем другая мелодия.

Написала тут в комментах про силы зла, которые властвуют безраздельно, и задумалась. Эта фраза, которую все мы воспроизведём, хоть той самой ночью нас разбуди, из классического перевода "Собаки Баскервилей", сделанного в 1948 году Натальей Волжиной:

"И сему провидению препоручаю я вас, дети мои, и заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно".

У Елены Ломиковской, в первом переводе "Собаки" на русский, вышедшем в 1902 году, всего через два года после оригинала, так:

"A потому я поручаю вас, сыновья мои, этому Провидению и советую вам ради предосторожности не проходить по болоту в тёмные часы ночи, когда властвует нечистая сила".

Дойл в оригинале имитирует мемуарно-эпистолярный стиль середины XVIII века, — рукопись датируется 1742 годом, напомню, — в котором суховатая точность, почти юридическая временами, сочетается с риторическими фигурами:

To that Providence, my sons, I hereby commend you, and I counsel you by way of caution to forbear from crossing the moor in those dark hours when the powers of evil are exalted.

Counsel you by way of caution — это, конечно, не "заклинаю", но и не вполне "советую вам ради предосторожности", это, скорее, "моё вам наставление и предостережение", а exalted — не "властвуют", хотя бы и "безраздельно", но что-то в сторону "возобладают", лексика уж очень специфическая.

Но мы не будем цепляться к словам, мы зададимся другим вопросом: откуда у Волжиной эта интонация? Всё просто, так говорит массовая культура её отрочества. Наталья Альбертовна родилась в 1903 году и успела застать либретто немого кино, бульварный роман, жестокий романс и прочую восхитительную мелодраматическую выспреннюю чушь, которая так плоха, что уже умилительна.

Те, кто переводил на русский в середине прошлого столетия, принадлежат плюс-минус к одному поколению. Поэтому, если в классическом, с детства родном переводном тексте герои вдруг заламывают руки, таращат глаза, и на заднем плане слышно расстроенное пианино, проверьте оригинал. Вполне возможно, что по дороге на русский его покусал синематограф.

Пила вино и хохотала, драма в четырёх больших частях.

- Я рассказываю каждому только свою историю. Зато без спроса и перерыва.
- А ты точно Аслан?
- Нет, конечно. Это ты опять Фейсбук с Нарнией перепутал. (2022)

Было скверно под досками. Татары ели много и к концу обеда так отяжелели, что кости у князей хрустели под их тяжестью.

— Ты виноват! — прошипел князь Волынский князю Киевскому. — Ты командовал «в штыки», когда я командовал «пли»! Эх ты, Суворов!..

— Нет, ты виноват! — свирепо ответил князь Киевский. — Ты должен мне повиноваться, потому что Волынь числится в Киевском генерал-губернаторстве, а не Киев в Волынском.

— Вы все виноваты! — еле выдавил из себя князь Галицкий. — Разве можно было командовать «налево», как это сделали вы? «Направо» нужно было.

— А ты помалкивай! — посоветовал князь Волынский. — Тоже Наполеон выискался. (Всеобщая история, обработанная "Сатириконом")

We must not forget that the record on which we judge the defendants today is the record on which we will be judged tomorrow. (Роберт Джексон, главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе)

Говорят, когда-то был мир, в котором женщине было достаточно делать свою работу, а мужчине - свою. Но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой

Мы все знаем из книг и кино мир, в котором мужчине было достаточно делать свою работу, а женщине надо было быть феей, ведьмой, дипломатом, психотерапевтом и обладательницей ещё кучи эзотерических умений и неотмирных свойств. Пожалуй, хорошо, что его больше нет - а может, никогда и не было по-настоящему.

Нам обещали мир, в котором каждому достаточно делать свою работу, не мешать окружающим и ни у кого ничего не просить. Обманули, конечно. Жаль.

Ну и разумеется, мы все долго жили в мире, в котором мужчине надо было покорять вершины, добывать мамонтов и убивать драконов, а женщине - обладать кучей эзотерических умений и неотмирных свойств. Разумеется, в реальности и те, и другие справлялись на двойку с минусом в лучшем случае и запивали своё ничтожество кто депрессантом, кто антидепрессантами. Не знаю, сохранится ли этот мир, но он был забавный и мы к нему уже привыкли.

И наконец, рядом всегда два адских мира. Один, военный и народный, в котором мужчина должен быть мёртвым, а женщина - злой, безумной и несчастной. И второй, романтический, в котором женщина должна быть мертвой, а мужчина - злым, безумным и несчастным. Второй несколько поблек с прогрессом медицины - но с радостью проступает из пейзажа при первой возможности.