Свинья под дубом - главный двигатель исторических процессов. Если бы люди понимали, что практически всем, что им нравится в жизни, они обязаны тому, что им в ней не нравится, история, наверное, прекратила бы течение своё. С другой стороны, консерватор, который хочет помешать подрыванию корней рылом, - точно такая же свинья под дубом, пытающаяся остановить функционирование экосистемы, частью которой остаётся.

Если мне когда-нибудь окончательно надоест работать, а на большую дорогу пойти не решусь, я, наверное, займусь коучингом (нет, не им, конечно, придумаю какое-нибудь другое слово) и стану учить людей проигрывать. Один из самых необходимых в жизни навыков, а никто толком не умеет в наше поганое время. Я тоже не умею, но кому это мешало учить? (2020)

Триада западных интеллектуально-эстетико-политических позиций 19-21 вв. (левые-либералы-консерваторы) представляет собой помесь треугольника Карпмана с садом камней. Роль жертвы всегда играет воображаемый "народ", причем носитель позиции частично отождествляется с ним, а частично - со своими единомышленниками, выступающими как спасатель. В свою очередь роль преследователя достается некоей химере, формируемой из двух остальных позиций. Так для автора-левого преследователь-"правый" будет слеплен из "либерала" и "фашиста", у автора-либерала химера будет "тоталитарная", из "фашиста" и "левака", а у автора-консерватора - "лево-либеральная". Увидеть же все три позиции одновременно невозможно чисто технически. (2018)

Как же бесят государственники, всерьез полагающие, что государство должно о чем-то думать или может чего-то хотеть. Жертвы гребаных европейских попыток создать нео(или псевдо?)языческую гражданскую религию патриотизма. Государство - машина (в той мере, в какой оно вообще не абстракция). Ни думать, ни хотеть оно не умеет по определению. Это умеет государь - но не факт, что он захочет думать о ком-то, кроме себя, и хотеть чего-то, кроме своего блага. Там, где система государя в том или ином виде не предполагает, ее создатели обычно стараются ограничить ее возможности и превратить ее в механизм для обеспечения правил игры. А тут у людей фетиш - государство с неограниченными возможностями и без государя (потому что государь ведь и дурным может оказаться), которое само себе идеальный государь. Фейспалм. Тест Тьюринга - нет, не слышали. (2019)

Патриотическая пропаганда, опрокинутая в прошлое, которую неции называют - в поношение госпоже нашей Клио - историей, по необходимости выдаёт необходимость за добродетель. Именно потому, что она пропаганда. То есть не может и не должна усложнять и заставлять сомневаться. "Почтенные предки, то есть "мы", сделали фигню, потому что не придумали - и вряд ли могли придумать в тех обстоятельствах - что-то получше, а делать что-то было надо. Результат не блеск - но ведь выжили же в итоге и даже в целом справились?" Нет, это слишком сложно. На выходе получаем ряды и колонны людей, которые искренне считают плохие решения, принятые от безысходности, хорошими и даже желательными. Более того, универсальным инструментом в любой ситуации. Что ещё хуже - нюансы этих решений, благодаря каковым нюансам они и были не столь пагубны, как могли бы быть, традиционно не учитываются. А нюансом этим может быть, например, что решение принято было, а в жизнь не проводилось. Но нет, паровоз застрял - надо отправить в топку мешок денег, как Скрудж Макдак в мультике. У него же получилось, с детства помним. Требуем от правительства решительных мер и общей непреклонности! И это хорошо ещё, если в топку жертвы школьного учебника потребуют отправить деньги, а не людей.

У нас предпочитают не понимать, что "застроенная", то есть по факту не существующая, пресса - это как дворовая собака, которая гавкает только по команде. То есть с точки зрения безопасности риск, а не преимущество. В отличие от прессы контролируемой. (2019)

На самом деле, дойдя до замка Снежной Королевы, Герда сложила ледяную головоломку — недостающими фрагментами были осколки зеркала в глазах и сердце Кая, почему у него и не выходило — и получила весь мир и пару новых коньков в придачу.

А также стала новой королевой, поскольку именно так обретают магическую власть. Как раз сегодня в ночь слово будет сложено, молодая королева взойдёт на престол и будет править вместе со старой до весеннего равноденствия, а после одна, пока под летний солнцеворот в её сад не явится юная Хольда со своим веретеном.

Очень раздражает, когда люди в упор не понимают, что для того, чтобы немного разобраться в какой-нибудь теме, надо читать не "классиков" (столетней этак давности), а, извините, учебник. Или более-менее свежую и годную популярную книжку, если она есть (скорее всего, есть, но не по-русски). На худой конец, можно почитать свежие научные работы, но если перед этим не проработать учебник, есть шанс получить моральную травму от незнакомого языка и неочевидного (мягко говоря) содержания. "Классики" - это даже не следующая ступенька, а через ступеньку. (2014)

Мифология нашего времени (ну ладно, западная-включая-Россию-и-т-д мифология) подразумевает, что плохой человек всегда инфантилен (в том или ином смысле). Видно, например, по типовому образу избирателя враждебной партии в политике или виновной стороны в семейном конфликте. Полагаю, наследие психоаналитической революции, если искать дальние корни - и наследие веселых американских 60-х, утвердившееся в Голливуде и разнесенное им по миру, если искать ближе. (2016)
P. S. Кажется, уже не совсем так.

Четыре искусства, с которыми у нас плохо.
1) Искусство забвения - с ним в принципе плохо у людей. Забываем не так и не то.
2) Искусство непонимания - с ним плохо у образованных, полуобразованных и четвертьобразованных.
3) Искусство поражения - с ним плохо в России. Не умеем! Совсем не умеем.
4) Искусство предательства - с ним плохо в России у моего поколения (то есть у тех, у кого нет опыта хотя бы на четверть серьезных дел в 90-х). Вроде понимаем, что надо, а получается без должной грации, зато с истерикой. То ли дело старшие товарищи!
PS Андрей Тесля пишет, что еще искусства припоминания не хватает. Да, как-то я о нем не подумал. Оно, определенно, пятое в списке. (2015)

Харри Кернофф, "Вокзал", 1923.

У психологии есть два обличья.
Первое - "наука о душе", молодая, диковатая, архаичная, мало что знающая и еще меньше умеющая, но обладающая при этом большим потенциалом для применения во зло - виноват, в интересах бизнеса или ради общественного блага. Впрочем, как любая наука, она заслуживает всемерного уважения - но, как и с любой наукой, необходимо осознавать границы ее возможностей в настоящий момент и не забывать об этической стороне дела. При этом западная "научная психология" несколько симпатичнее нашей, потому что не была насильственно обвенчана с педагогикой и эргономикой и не пострадала от советской бациллы наукообразия.
Второе - "психотерапия", то есть набор созданных методами научного тыка и творческого поиска полушаманских практик, направленных на повышение качества жизни клиента (в неудачных случаях - на повышение качества жизни терапевта). Многие из них зачастую работают - по крайней мере, при умелом применении. Штука не то, чтобы полезная, а необходимая, но при этом не наука, но искусство. И да, обладает многими пороками (и многими добродетелями) ранних стадий развития медицины. "Ставьте пиявок, кровь отворите, пиявок ставьте, пускайте кровь".
Беда начинается, когда эти обличья смешиваются и средства, предназначенные для помощи клиенту и создававшиеся зачастую на ходу из того, что было под рукой, начинают восприниматься как инструменты для научного познания и обретения объективной истины. Вот тут мы получаем полный комплект - стигматизацию, демонизацию, отчитки, изгнание бесов... в общем все, за что многие не любят церковь и что в самой церкви называют "младостарчеством". (2017)

Еще несколько лет назад "теория насилия" казалась мне бредом, причем очень наивным. Фантазии такие, эпохи Жорж Санд. А теперь смотрю - не дурак был герр Дюринг, совсем не дурак. А дурак был вовсе не он. Впрочем, и то время наивным почему-то перестал считать. (2020)

К одному рассуждению про свободу, немножко ереси. Почему-то привык думать, что свобода у нас - с той самой эдемской истории с Древом познания. Возможность понимать, что хорошо и что плохо, и делать выбор, а не при начальстве подчиняться приказам, а без начальства - следовать импульсам. Что же в этом дурного? А то, что герои истории сразу же, получив эту самую свободу, принялись весело переваливать вину и ответственность друг на друга - то есть от нее же и отреклись. И да, такому существу еще и могущество дай, оно тебе свободно наворотит... не корысти ради, исключительно под давлением обстоятельств. Все-таки иметь возможность и уметь ей пользоваться - немного разные вещи.
P.S. Cъедение известного фрукта как обретение совести, самостоятельности и ответственности за себя существами, которые к этому совсем не готовы. Хорошая ересь, по-моему. Развесистая. (2020)

Говорят, М. Р. Джеймс, филолог, специалист по средневековым рукописям и автор лучших в мире страшных рассказов, прерывал студенческие философские дискуссии на семинарах фразой: "Please, gentlemen, no thinking!" (2019)

И наша традиционная рубрика "При Аскольде жили деды, или Упадок Отечественной Школы Перевода в Эпоху ЕГЭ".
Рассказ Джека Лондона "Ночь на Гобото", перевод Марии Ковалевской, кузины Блока между прочим: "Когда капитан Йенсен, самый необузданный из ловцов негров, хотя он происходил из старинной нью-йоркской семьи, создавшей торговлю купальными костюмами, явился на остров в нижней рубашке и набедренной повязке, с двумя револьверами и ножом за поясом, его задержали на берегу".
Правда, не нужно быть гением редактуры, чтобы понять, что купальные костюмы здесь немножко не к месту? Смотрим, что там в оригинале, и видим: "When Captain Jensen, the wildest of the blackbirders though descended from old New York Knickerbocker stock..." Никаких там костюмов, никербокер он, то есть коренной ньюйоркец, с голландскими еще корнями. Из хорошей семьи, в общем, мальчик, но пошел по дурной дорожке. Откуда же купальные костюмы взялись? А потому что "никербокеры" - в честь мешковатых голландских штанов, в которых предков этих самых коренных манхеттэнцов изображали, - это еще и всякие спортивные укороченные брюки, и разные другие короткие штаны (отсюда knickers - женские трусы, извините за повесточку). И да, разумеется, часть целомудренного довоенного дамского купального костюма (такая штуковина, похожая на галифе). У Марии Ковалевской была отличная память и хорошее воображение, что тут скажешь. И интересные представления о капиталистическом американском укладе. Как вы понимаете, это все отлично переиздавалось и Редакторы Старой Школы ничего такого благополучно не замечали.
P.S. Cтрого говоря, капитан не за неграми охотился, а за меланезийцами и не в рабы брал, а в рабочие вербовал (хотя разница невелика). Но я уж не стал придираться. (2020)

Продолжение традиционной рубрики. Автор тот же, рассказ тот же, но перевод другой - Константина Телятникова. Он намного лучше, и в советское время переиздавали обычно именно его. Но и Телятникова победили буржуазные порядки и связанная с ними терминология. Ну никак это вот все нашим людям не давалось.
"Джонни Бэссет, почти легендарный герой Гобото, побил все рекорды. Джонни получал деньги, которые присылали с родины; обладая совершенно удивительным здоровьем, он протянул целых семь лет".
Опять звонит звоночек при прочтении - при чем бы тут в самом деле деньги с родины (капиталистической, с маленькой буквы)?
Смотрим оригинал. "He was a remittance man with a remarkable constitution and he lasted seven years".
Выходит, деньги с родины он и в самом деле, скорее всего, получал, но дело не в этом. Remittance man - это человек, которому родственники платят за то, чтобы он жил где-нибудь подальше, за границей, и в родных местах не показывался. То есть опять "паршивая овца" из приличной семьи. Плечо капитану Йенсену продырявил такой же, как он. Но у нас этого не заметили. За упадок переводческого и редакторского мастерства! Непрерывный, с адамовых времен. Prost! (2020)

Так и сложилась "нация" нового времени. Это были фотографы, по совместительству - члены добровольной пожарной дружины, так называемые художники, не нашедшие места в Академии изобразительных искусств из-за отсутствия таланта и подвизавшиеся поэтому оформителями вывесок или обойщиками, учителя народной школы, мечтавшие о средней, помощники аптекаря, метившие в доктора, дантисты, так и не ставшие зубными врачами, мелкие почтовые и железнодорожные служащие, банковские чиновники, лесники и все те, кто напрасно претендовал на определенное влияние внутри буржуазного общества. (Йозеф Рот)

Soft power несовместима с менеджерским, проектным подходом и со всяким макиавеллизмом. Она всегда подразумевает систематическую многолетнюю поддержку вещей бесполезных, невыгодных и неприятных. На такое, в сущности, можно пойти, только если религия требует. То есть, прямо говоря, soft power - или соблазн, если по-русски, - обратная сторона безумия. (2018)

Однажды при глубоком застое хороший переводчик Хинкис (см., кто не в курсе, Википедию) опубликовал, например, во Всемирке перевод моего любимого (благодаря именно этой публикации) рассказа Киплинга про деревню, где признали Землю плоской. Составитель сборника, между прочим, Урнов (см., кто не в курсе, Википедию), редактор сборника, между прочим, Парин (см., кто не в курсе, Википедию).
И что же - открываем мы перевод и читаем, например, в числе многого прочего:
"Незамедлительно он измыслил мистера М. Л. Сигдена, человека, далекого от изысканных вкусов, каковой на страницах «Плюшки» осведомился, возможно ли, что Хакли-на-Удоде попросту Хамли, где он провел детство, и не появилось ли случаем это искаженное название в результате тяжбы между каким-нибудь крупным землевладельцем и железной дорогой в ошибочно понятых интересах мнимой изысканности. «Ибо я знавал и любил это место наряду с девицами в моей юности — eheu ab angulo![2] — под названием „Хамли“», — писал М. Л. Сигден из Оксфорда".
И сноска на eheu ab angulo - "Увы, из-за угла! (лат.)".
Пока оригинал вешать не буду - на случай если есть желающие повосстанавливать портрет по черепу, - потом положу в комменты, но неправильно здесь примерно все.
Я это к чему - перевод при этом хороший. Ляпы при этом дичайшие. а) Ляпы не характеризуют качество перевода (хотя кое-что говорят о переводчике и еще больше - о редакторе, да); б) Паки и паки - в старое доброе в. о котором так любят вздыхать в профильных сообществах, ляпов было тоже сколько угодно. Во Всемирке в тч. При Хинкисе, Урнове, Парине, коне с копытом и раке с клешней. До съедения последних редакторов без соли. (2018)
PS Оригинал:
Forthwith he created M.L. Sigden, a recluse of refined tastes, who in The Bun demanded to know whether this Huckley-of-the-Hoopoe was the Hugly of his boyhood and whether, by any chance, the fell change of name had been wrought by collusion between a local magnate and the railway, in the mistaken interests of spurious refinement. ‘For I knew it and loved it with the maidens of my day—eheu ab angulo!—as Hugly,’ wrote M.L. Sigden from Oxford.

Про Микелино Молинари, которого чаще называют Микелино да Безоццо, итальянского художника и миниатюриста первой половины XV века, мы не так много знаем. Работал на миланских Висконти, после смерти герцога Джан Галеаццо уехал в Венецию, видимо, не найдя общего языка с наследником — что не удивительно, в общем.

Что до живописи и миниатюры — готика, проторенессанс, все положенные слова. "Обручение Святой Екатерины" кисти Микелино да Безоццо, висящее в Сиене, прекрасно, поищите-поглядите, но я о другом сейчас.

В библиотеке Авиньона хранится часослов, роспись которого приписывается Микелино да Безоццо. Почему "приписывается" — с тогдашними книжными миниатюрами всё сложно, как вконтактике, они чаще всего создаются мастерской методом бригадного подряда; мог сам, могли ученики, но школа видна, рука узнаваема.

Сложность и в том, что авиньонский часослов сохранился не очень хорошо, миниатюры поосыпались и подстёрлись, но в этом, пожалуй, есть своё волшебство. Тени фигур, скорее угадывающихся, чем явленных, обретают, как ни парадоксально, собственную жизнь, дышат даже полнее, чем дошедшее до нас нетронутым.

У Микелино да Безоццо Мария рожала не в одиночестве — ну не могут многие художники позднего средневековья представить себе такое: как это, не нашлось никого помочь Богоматери? В хлеву толпится народ, одна из женщин пробует рукой воду в тазу, Младенца купать, другая разматывает свивальник, ангел в розовом парит над крышей, пастухи идут, вон, первый уже у дверей со своими овцами. И выставил мягкие бархатные уши осёл, и растрёпанная Мария оторвалась от книжки, подняла тонкую руку, и нимб её расцветает венком.

И мы смотрим на это сквозь шестьсот лет.

Avignon, Bibliothèque municipale, 0111 (anc. fonds 487), fol. 21