Forwarded from Я в ремиссии
Тут одна история повторяется из раза в раз - мне рассказывают о синдроме самозванца. Это когда тебе кажется, что ты выдумал свои проблемы (если ты - пациент), ну либо что ты плохой специалист, профан от профессии.
Если вы морозитесь обращаться за помощью или нет, это стопудово тревожная симптоматика вкупе с низкой самооценкой. Низкая самооценка - один из депрессивных симптомов: вы можете быть очень талантливы (или очень болеть), но вам будет казаться, что вас видят насквозь, вы лузер, обманщик, недостойны выполнять свою работу и идете работать курьером или чашки мыть в кафе.
Если вы думаете, что я вас конкретно имею в виду, то вы ошибаетесь - это слишком часто встречается, к тому же я сам мыл чашки и курьерил сравнительно недавно.
Обычно это люди с высоким интеллектом, сильной тревожностью, которые не смогли доучиться / устроиться по специальности после учебы и пошли работать условно в макдак. Им стыдно рассказывать о своем образовании, - потому что в учебе они были талантливы, но всех подвели, - и они склонны обесценивать свои собственные переживания.
Когда в такой депрессивной повседневности случаются всплески гипомании, но нам кажется, что вот она, жизнь, иначе и быть не может; когда все скатывается в говно, нам кажется то же самое. В депрессии мы помним только депрессию, в норме/гипомании нам кажется, что все позади, и мы не помним, как было.
Между тем время летит, расстройство из эпизодического переходит в хроническую форму, и чем дальше, тем сложнее будет подбирать схему лечения и дороже будет обходиться курс.
Вместо того, чтобы заплатить один, два раза психиатру, я предпочитал месяцами брать в долг и не отдавать, утешая себя тем, что когда-нибудь отдам, и по крайней мере, обязательства удержат меня от неотвратимого суицида. К тому моменту я уже не мог работать даже курьером, да.
В один из проблесков я снова решил, что это я сам взял себя в руки, и устроился на работу в кафе, при том работа шла уже из рук вон плохо. Потом все ожидаемо скатилось в ссанину и говно.
В депрессии твоя трусость обратиться за помощью и страх получить отказ представляется тебе смелостью и силой воли
На самом деле это как в детстве, ты проснулся и думаешь, дойти тебе до туалета или ты уснёшь, а если уснешь, то зачем вставать, а если встанешь, вдруг потом до рассвета не уснёшь, и опять не выспишься, - и в таких раздумьях незаметно наступает утро, и ты опять проебался.
У кого такое было, тот с детства махровый тревожник, вот вам девгноз по интернету.
Тревожник за редким исключением найдет у себя все расстройства, кроме тревожного, так же как редкий матёрый шизофреник примет свой диагноз и добровольно согласится на лечение.
Нам кажется, что мы умны, сильны и храбры, а всё это лишь временные трудности, тогда как мы глупы, трусливы и тщеславны.
В попытках отвертеться от постановки корректного диагноза, наш угасающий разум пытается конструировать его эрзацы, один чудовищней другого.
_____
Этому тексту 7 лет ебать
Если вы морозитесь обращаться за помощью или нет, это стопудово тревожная симптоматика вкупе с низкой самооценкой. Низкая самооценка - один из депрессивных симптомов: вы можете быть очень талантливы (или очень болеть), но вам будет казаться, что вас видят насквозь, вы лузер, обманщик, недостойны выполнять свою работу и идете работать курьером или чашки мыть в кафе.
Если вы думаете, что я вас конкретно имею в виду, то вы ошибаетесь - это слишком часто встречается, к тому же я сам мыл чашки и курьерил сравнительно недавно.
Обычно это люди с высоким интеллектом, сильной тревожностью, которые не смогли доучиться / устроиться по специальности после учебы и пошли работать условно в макдак. Им стыдно рассказывать о своем образовании, - потому что в учебе они были талантливы, но всех подвели, - и они склонны обесценивать свои собственные переживания.
Когда в такой депрессивной повседневности случаются всплески гипомании, но нам кажется, что вот она, жизнь, иначе и быть не может; когда все скатывается в говно, нам кажется то же самое. В депрессии мы помним только депрессию, в норме/гипомании нам кажется, что все позади, и мы не помним, как было.
Между тем время летит, расстройство из эпизодического переходит в хроническую форму, и чем дальше, тем сложнее будет подбирать схему лечения и дороже будет обходиться курс.
Вместо того, чтобы заплатить один, два раза психиатру, я предпочитал месяцами брать в долг и не отдавать, утешая себя тем, что когда-нибудь отдам, и по крайней мере, обязательства удержат меня от неотвратимого суицида. К тому моменту я уже не мог работать даже курьером, да.
В один из проблесков я снова решил, что это я сам взял себя в руки, и устроился на работу в кафе, при том работа шла уже из рук вон плохо. Потом все ожидаемо скатилось в ссанину и говно.
В депрессии твоя трусость обратиться за помощью и страх получить отказ представляется тебе смелостью и силой воли
На самом деле это как в детстве, ты проснулся и думаешь, дойти тебе до туалета или ты уснёшь, а если уснешь, то зачем вставать, а если встанешь, вдруг потом до рассвета не уснёшь, и опять не выспишься, - и в таких раздумьях незаметно наступает утро, и ты опять проебался.
У кого такое было, тот с детства махровый тревожник, вот вам девгноз по интернету.
Тревожник за редким исключением найдет у себя все расстройства, кроме тревожного, так же как редкий матёрый шизофреник примет свой диагноз и добровольно согласится на лечение.
Нам кажется, что мы умны, сильны и храбры, а всё это лишь временные трудности, тогда как мы глупы, трусливы и тщеславны.
В попытках отвертеться от постановки корректного диагноза, наш угасающий разум пытается конструировать его эрзацы, один чудовищней другого.
_____
Этому тексту 7 лет ебать
Forwarded from Селедка над шубой
Они возненавидели друг друга еще в первом классе. Возненавидели так глубоко и мощно, что это приходилось скрывать за неловкой улыбкой, за полувзглядом, маской. Планировать вдолгую, откладывая острое желание опозорить, унизить, искалечить немедленно. Сойтись как можно ближе, чтобы уязвить побольнее, резануть по незащищенному. К средней школе они стали неразлучны.
Летом она заботливо убивала на нем комаров, отвешивая оплеухи с избыточной силой, до болезненных кровоподтеков. Зимой он «ради нее» нарочно лизал железки и рвал себе язык, внутренне довольный тем, что навязал ей вину за эту нечеловеческую боль. Обнажаясь, прикасались друг к другу с омерзением, но втайне торжествуя, что удалось украсть его, ее единственную девственность.
После свадьбы взаимная ненависть сделалась тотальной. Он намеренно лажал на работе и ни в чем не преуспел, постоянно держа ее в унизительной бедности. Она набирала микрозаймов, заставляя того отдуваться перед агрессивными коллекторами. Он возвращался поздно, весь изгвазданный, бухой невесть на чьи деньги, и до утра портил ее сон оглушительным пьяным храпом.
Друзей у него не оставалось: она переспала со всеми. Однажды он застал ее наглотавшейся таблеток и едва успел довезти до клиники. Придя в себя под капельницей, она бледно улыбалась, видя, как измучился он. По возвращении ее ждал раскидистый букет цветов, на которые у той была аллергия. Назавтра он нашел ее на полу в кухне, полной газа, плотнее закрыл дверь и молча лег рядом.
Летом она заботливо убивала на нем комаров, отвешивая оплеухи с избыточной силой, до болезненных кровоподтеков. Зимой он «ради нее» нарочно лизал железки и рвал себе язык, внутренне довольный тем, что навязал ей вину за эту нечеловеческую боль. Обнажаясь, прикасались друг к другу с омерзением, но втайне торжествуя, что удалось украсть его, ее единственную девственность.
После свадьбы взаимная ненависть сделалась тотальной. Он намеренно лажал на работе и ни в чем не преуспел, постоянно держа ее в унизительной бедности. Она набирала микрозаймов, заставляя того отдуваться перед агрессивными коллекторами. Он возвращался поздно, весь изгвазданный, бухой невесть на чьи деньги, и до утра портил ее сон оглушительным пьяным храпом.
Друзей у него не оставалось: она переспала со всеми. Однажды он застал ее наглотавшейся таблеток и едва успел довезти до клиники. Придя в себя под капельницей, она бледно улыбалась, видя, как измучился он. По возвращении ее ждал раскидистый букет цветов, на которые у той была аллергия. Назавтра он нашел ее на полу в кухне, полной газа, плотнее закрыл дверь и молча лег рядом.