This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Гуляли сотню Мордюковой — порвали двух Шуриков
Сергей Семёнович медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, тяжело дыша. В комнате царил полумрак, пахло дождем и большими деньгами. Он подошел к ней — такой неприступной, твердой, лежащей перед ним в ожидании.
— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал он, проводя грубой ладонью по её идеально гладкой поверхности. — Я ждал этого целый сезон.
Его пальцы скользнули по её боку, ощущая волнующую прохладу и тяжесть. Он нагнулся ниже, обжигая её своим дыханием:
— Я буду брать тебя снова и снова. Каждую весну. Каждую осень. Я буду перекладывать тебя так, как никто другой не сможет.
Он с силой сжал её серые, безупречные бока, чувствуя, как дрожат колени от предвкушения масштабного проекта.
— Ты идеальна, — выдохнул он.
А затем с глухим стуком опустил на песок свежую гранитную плитку и крикнул прорабу:
— Вася, неси следующую, тут ещё три гектара перестилать!
— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал он, проводя грубой ладонью по её идеально гладкой поверхности. — Я ждал этого целый сезон.
Его пальцы скользнули по её боку, ощущая волнующую прохладу и тяжесть. Он нагнулся ниже, обжигая её своим дыханием:
— Я буду брать тебя снова и снова. Каждую весну. Каждую осень. Я буду перекладывать тебя так, как никто другой не сможет.
Он с силой сжал её серые, безупречные бока, чувствуя, как дрожат колени от предвкушения масштабного проекта.
— Ты идеальна, — выдохнул он.
А затем с глухим стуком опустил на песок свежую гранитную плитку и крикнул прорабу:
— Вася, неси следующую, тут ещё три гектара перестилать!
😁2💅2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В тени соборов золотых,
Где купола горят, как свечи,
Два рыжих кота средь святых
Молоко пьют в московский вечер.
Взирает строго лик святой,
А серп и крест над ним нависли.
Здесь время замерло порой,
И птицы каркают без мысли.
Но кот огромный, как гора,
Лакает млеко без смущенья.
Ему неведома игра
Истории и просвещенья.
А люди малы и близки
К земле, застывшей перед битвой.
В них дух тоски и строгости,
Но кот живет своей молитвой.
Где купола горят, как свечи,
Два рыжих кота средь святых
Молоко пьют в московский вечер.
Взирает строго лик святой,
А серп и крест над ним нависли.
Здесь время замерло порой,
И птицы каркают без мысли.
Но кот огромный, как гора,
Лакает млеко без смущенья.
Ему неведома игра
Истории и просвещенья.
А люди малы и близки
К земле, застывшей перед битвой.
В них дух тоски и строгости,
Но кот живет своей молитвой.
❤🔥6