; 𝘣𝘢𝘥 𝘩𝘢𝘣𝘪𝘵𝘴
накахара злится сквозь зубы, пока раздражение копится где-то под ребрами; тяжелое и густое, давящее. ему хочется оказаться дома, с бокалом темного вина в тишине, а не задыхаться среди чужих голосов. оживленная улица йокогамы под вечер — худшее из возможных испытаний для его терпения. фонари уже зажглись, размывая асфальт золотистыми пятнами, витрины слепят глаза, люди снуют туда-сюда, сталкиваются плечами, смеются слишком громко, говорят слишком быстро. не сказать, что здесь невыносимо шумно..нет, улица даже сравнительно спокойная. но именно это "сравнительно" и бесит сильнее всего. шум есть, он лезет под кожу и мешает думать. а его ведь выдернули на задание очень неожиданно,в тот самый редкий вечер, когда он собирался остаться дома.

чуя ускоряет шаг, протискиваясь сквозь поток людей, плечом раздвигая чужие силуэты. каблук цепляется за неровность на асфальте, он едва не спотыкается, тихо цыкая. еще чуть быстрее. лишь бы закончить все это поскорее.

и именно в этот момент он врезается в чье-то плечо.
удар не сильный, но ощутимый, такой, что заставляет остановиться. накахара уже открывает рот, готовый процедить сквозь раздражение;
— ох, прошу извинить. стоило быть аккуратнее.

однако слова застревают где-то на полпути.. какой-то... знакомый аромат. слишком знакомый.
легкий, но въедливый парфюм, который он бы узнал даже в дыму, в крови, в порохе. чертов парфюм, который почему-то всегда появляется раньше своего владельца. чуя медленно поднимает глаза.
карие.
глубокие, внимательные, даже оценивающие.
…боже.
вот теперь — действительно хуже не придумаешь. раздражение в груди делает резкий скачок, но вместе с ним поднимается и странное ощущение, как воспоминание о старой привычке, от которой так и не избавился. они замирают посреди потока людей. толпа сменяется вокруг них. кто-то задевает плечом, кто-то бросает недовольный взгляд, но ни один из них не двигается.

чуя смотрит снизу вверх, хмуро, сжатой челюстью. дазай же, сверху вниз, чуть склонив голову, будто рассматривает редкую находку.
буквально несколько секунд, что ощущаются долгими и натянутыми.

первым отводит взгляд чуя, он делает шаг в сторону, обходя дазая плечом, не касаясь, но почему-то ощущая отчетливо тепло его присутствия.

дазай не останавливает, только чуть поворачивает голову вслед.
и те расходятся в разные стороны, хуже всего было то, что они знали друг друга слишком хорошо для незнакомцев.
𝘵𝘢𝘨𝘴; #sketch

; 𝘣𝘢𝘥 𝘩𝘢𝘣𝘪𝘵𝘴

— в мире не найдется ни одной вещи, которую я бы не смог сделать, — нагло звучит чужой голос, что пропитан издевательской уверенностью. осаму разглядывает лицо накахары так пристально, что у того моментально сводит скулы от отвращения.

и ведь чуя хмурится, сначала несколько секунд.. а потом уголки губ мгновенно ползут вверх; он, кажется, нашел то самое. трещину в "безупречности" дазая.
— знаешь, — тянет он почти небрежно, — думаю, ты все-таки не сможешь сделать мне хотя бы один комплимент.
как бы это ни звучало, но в их играх никогда не существовало рамок. любое преимущество можно было изогнуть, сломать и вложить в ладонь противнику его же слабостью. дазай смотрит странно, не насмешливо, что хуже. будто и правда пытается.

— боже… с чего ты взял? если я тебя и ненавижу, это не значит, что я не способен сказать тебе что-то хорошее.
он прикрывает глаза, будто выуживает слова из глубины, где их, по всей видимости, нет.
— ну знаешь… ты… тыыы…
звук как-то вязнет в воздухе, остаются только две жалкие буквы и пустота между ними.
— не могу. в голове так много гадостей. ни одной хорошей.

в этот момент чуя звонко заливается смехом, возможно впервые так искренне. и нет, его это ничуть не задевает. даже то, что дазай не удосужился соврать.
ну а пока тишина оседает, проходит какое-то время, прежде чем дазай снова начинает говорить; поначалу шепотом, так, что чуя сначала не улавливает.

— думаю, мне нравятся твои веснушки на скулах. они слишком милые для тебя. явно ведь тебе не идут.
твои волнистые волосы… всегда лежат, как назло, идеально. наверное, поэтому ты и не избавляешься от своей уродской шляпы, просто вкуса ни капли.
на вещи, на которые другие реагировали бы спокойно, ты реагируешь иначе… забавнее.
и глаза, чуя. глаза.
тот выдерживает паузу.
— они красивые, будто.. зеркальные. чистые. однако знай, нравятся они мне лишь потому, что я вижу там себя.

накахара молчит, а на каком-то слове он и вовсе перестает слушать ,потому что… что?
это очень странно...
щеки предательски начинают гореть, и он ненавидит это ощущение почти так же сильно, как дазая.
— к черту тебя , — выдыхает тот резко — знаешь, а вот у меня точно нет ничего, что мне в тебе нравится.

конечно же есть. ¿

𝘵𝘢𝘨𝘴 - #sketch

:)

𝘣𝘢𝘥 𝘩𝘢𝘣𝘪𝘵𝘴

тонкие пальцы выбивают по гладкой поверхности какой-то знакомый ритм. до боли знакомый, но накахара никак не может вспомнить, что это за песня. впрочем, это и не важно — сейчас его внимание занято совсем другим.
взгляд медленно поднимается выше. вены на чужой руке то проступают, то исчезают под кожей, и это… почему-то цепляет. заставляет смотреть дольше, чем следовало бы. движения на секунду обрываются, потом возобновляются снова.
чуя уже какое-то время назад поймал себя на странной привычке; а именно разглядывать руки напарника. тонкие, длинные пальцы, четко выступающие вены под светлой кожей. узкое запястье, ладонь чуть больше его собственной. дальше шли бинты, скрывающие назло часть кожи. он осознает, что слишком откровенно уставился, слишком поздно, ровно в тот момент, когда дазай вопросительно приподнимает бровь.

— тебя что-то интересует? — осаму ухмыляется, как сытый кот, подперев подбородок рукой. — или у меня что-то не так? — он поднимает ладонь, несколько раз вращая ею и показательно разглядывая.
чуя неопределенно хмыкает, и отворачивается к окну. за стеклом мягкий рассвет, что отдает оранжевым, с холодным воздухом, который словно пробирается даже внутрь комнаты.

— ты можешь просто так и признать, что тебе нравятся мои руки.
голос звучит совсем рядом, и чуя оборачивается.
— может, и нравятся, — неожиданно честно отвечает тот.
даже дазай на мгновение теряется, явно не ожидая такого ответа. уголки его губ поднимаются выше, глаза щурятся, и в следующую секунду он уже берет руки чуи в свои. переплетает пальцы, слегка сжимает. чуя смотрит недовольно поначалу, а потом… проводит кончиками пальцев по его венам, по коже, изучая, будто впервые. и не отдергивает руку. черт. ему правда это нравится.
спустя несколько секунд он поднимает взгляд и встречается с темными глазами напротив. дазай смотрит внимательно, пока расстояние между ними резко не сокращается.

мягкие губы касаются его, и чуя машинально сжимает чужую руку сильнее. дазай чуть прикусывает его нижнюю губу, и сначала чуя не отвечает ,но это длится недолго. в какой-то момент он уже сам втягивается в поцелуй, сминая чужие губы и ощущая, как чужой язык проникает в его рот. дыхание окончательно сбивается, когда нога дазая бесцеремонно разводит его бедра, прижимая ближе к столу.
— ты серьезно?.. — выдыхает чуя прямо в губы напротив, прежде чем его снова затягивают в поцелуй.
пуговицы рубашки поддаются неощутимо быстро. легкий холод на коже выдает,что рубашка уже распахнута. дазай отстраняется ровно настолько, чтобы скользнуть взглядом по его торсу, запоминая каждую деталь. поцелуи опускаются ниже, смазанными дорожками проводятся по шее, к ключице. чуя нервно выдыхает, чувствуя прикосновения, ощущая прохладные пальцы и теплые губы.все это будто смешивается и кружит голову.
дазай на мгновение замирает, рассматривая оставленный след на шее,а затем вдруг отстраняется.
чуя недоуменно смотрит на него.
осаму садится в кресло у стола… и тянет его за собой. чуя тихо выдыхает от неожиданности, оказываясь у него на коленях. кресло скрипит,поворачивается — прямо к зеркалу.
он не сразу догоняет, зачем.
пальцы дазая скользят ниже, стягивая ткань черных боксеров.. рука касается его лица,и дазай подносит пальцы к его губам, намеренно проводя подушечками пальцев. чуя медлит секунду… а потом поддается и принимает их в рот, неспеша смазывая языком, проводя между пальцев и ощущая пристальный взгляд.
через мгновение пальцы исчезают.
чуя закрывает глаза и старается расслабиться, когда чужие пальцы трутся о его проход. но тут же распахивает их, когда чувствует то, что дазай вошел сразу одной фалангой. тот резко втягивает воздух, сжимает зубы и сводит брови, пытаясь сдержаться от стона.
его взгляд невольно падает на зеркало, и он пытается сфокусироваться на том, что видит.. себя. дазая. и то, как дазай растягивает его внизу. от этого становится сложнее дышать.

когда дазай добавляет еще один палец, чуя сжимает его руку сильнее, почти до боли, и едва слышно стонет. губы касаются его шеи, шепот едва различим, но от него по телу пробегает дрожь.

пальцы дазая выходят, и почти сразу в тишине раздается характерный звук ремня. чуя резко распахивает глаза, будто выныривая из состояния, в котором уже почти потерялся.
— подожди… — выдыхает он сбито, ловя дыхание, пока осаму вопросительно замирает. — продолжи.. как было.
на секунду дазай выглядит удивленным, но затем его губы кривятся в знакомой однобокой улыбке. он тянется к карману джинсов и достает маленький флакон.
чуя раздраженно косится на него. окей.. тогда какого вообще было…
прохладная смазка быстро согревается в руках дазая, когда тот щедро наносит ее на пальцы. несколько капель падают на пол, но он даже не обращает внимания. касается колечка мышц, а после медленно входит внутрь — и сразу находит нужную точку. у чуи на секунду темнеет в глазах.

третий палец входит следом, а затем — четвертый. и это… слишком. по ощущениям, слишком много того, что он мог бы дать. обычно все заканчивалось на трех, но сейчас.... тот двигается глубже, пальцы слегка изгибаются внутри, задевая чувствительное место раз за разом, и чуя не может оторвать взгляд от зеркала. он видит все, как бы это плохо ни было — каждое движение, то, как дазай буквально трахает его пальцами.

чувствительная головка влажная от выступивших капель, и дазай не игнорирует это, ладонь обхватывает его, медленно проводит вверх, большим пальцем задевая головку.
чуя почти скулит, не сдерживаясь, особенно когда внутри снова касаются простаты.
комната наполняется влажными, неприличными звуками, которые с каждой секундой становятся быстрее. дазай слегка трет большим пальцем проход, одновременно двигаясь внутри другими, ощупывая, не давая ни секунды передышки. и чуя стонет, уже не пытаясь это скрыть. тот чувствует дополнительное давление, растяжку, когда дазай осторожно, но настойчиво толкается внутрь.. ускоряется, добавляя круговые движения внутри. чужие губы касаются его щеки, шеи, оставляют быстрые поцелуи, пока чуя практически стонет ему в ухо, сбиваясь на дыхании.
— я... кажется… стой..
внутри снова находят нужную точку, надавливают. и это определенно слишком.

чуя зажмуривается, перед глазами вспыхивают белые пятна. тело напрягается, выгибается в руках дазая, хотя тот еще ощущает, как пальцы продолжают двигаться внутри него.
а дазай не останавливается сразу — доводит до сверхчувствительности.
только спустя мгновение он медленно выходит, берет салфетки, будто ничего особенного не произошло.
— не знал, что тебе настолько нравятся мои руки, — усмехается он, бросая взгляд на накахару.
тот тяжело дышит, все еще приходя в себя, и только спустя секунду отвечает:
— возможно… больше, чем я думал.

𝘣𝘰𝘵𝘵𝘰𝘮 𝘤𝘩𝘶𝘶𝘺𝘢
#нц

говорят, что лучший подарок, который дазай может сделать чуе на его день рождения - это помолчать

𝘣𝘢𝘥 𝘩𝘢𝘣𝘪𝘵𝘴

веки тяжелые, словно налитые свинцом, открываются с неохотой. чуя устало выдыхает, еще не до конца понимая, что именно его разбудило. комната тонет в полумраке, и лишь тонкая полоска лунного света ложится на лицо осаму, делая его непривычно спокойным.

чуя не спешит раздражаться.. в конце концов, сам ведь попросил будить его, если дазаю снова не спится. так спокойнее. лучше уж проснуться среди ночи, чем потом узнать, что осаму до самого рассвета сидел один где-то на кухне и думал о чем-то странном? щеки снова что-то легонько касается. чуя переводит взгляд на осаму и наконец понимает; тот уже какое-то время тыкает его пальцем в щеку, даже не обращая внимания на то, что тот уже проснулся.

— чуя, слушай... — шепотом начинает тот,— вчера я насчитал у тебя сорок три веснушки. а сейчас их сорок шесть. ты что... по ночам их дорисовываешь?

накахара несколько секунд молча смотрит на него, а затем недовольно морщит нос.

— идиот...
он притягивает осаму к себе, не давая тому даже возразить, и утыкает его лицом себе в грудь.
— спи уже.

дазай что-то невнятно бормочет, но больше не сопротивляется. спустя несколько минут чуя слышит ровное сопение. значит, уснул. на губах невольно появляется едва заметная улыбка. именно ради этого он когда-то и попросил осаму будить его, если тому снова станет слишком тревожно наедине с собственными мыслями. дазай бы никогда не потревожил его сам — особенно зная, как поздно чуя возвращается с работы.

хотя иногда позволить себе немного слабости оказывается удивительно легко и приятно.

𝘵𝘢𝘨𝘴 - #sketch