Получил очень тяжелый вопрос. Кратко: у подписчика мама находится в больнице. После операций и сильных препаратов у нее начались когнитивные нарушения. Если раньше она была ясно мыслящей, верующей, жизнерадостной, то сейчас сильно изменилась: путается в самых базовых вещах, в том числе христианских, называет Причастие просто хлебом и вином, хотя при этом выражает желание причащаться.

Вопрос: вменит ли Бог человеку в вину такие слова и такое состояние, если все это происходит на фоне болезни, лекарств и измененного сознания?

Мне кажется, в подобных ситуациях мы часто путаем веру как отношение человека к Богу с исправной работой мозга. Мозг такой же физический орган, как сердце, легкие или печень. Тяжелая болезнь, операции, боль, наркоз, сильные препараты могут искажать его работу. Человек может говорить то, чего никогда не сказал бы в ясном сознании. Может путать слова, терять связи между понятиями, произносить формулировки, которые не выражают глубины его сердца. Я бы не стал называть это "отходом от веры".

Если бы наше спасение зависело от того, сможем ли мы до самого последнего дня ясно мыслить, правильно формулировать догматы и удерживать в памяти все богословские определения, мы все были бы в большой беде. Надежда Евангелия, как мне кажется, устроена иначе. Она не в том, что мы достаточно крепко держимся за Христа. Мы часто не держимся. Мы слабеем, путаемся, болеем, теряем силы, иногда даже теряем память о самих себе.

Надежда в том, что Христос держится за нас. Он помнит человека, даже когда человек уже не может помнить себя. Он знает Своих по имени не только в период их ясности, силы и собранности, но и в больнице, в деменции, в бреду, в коме, в беспомощности.

В вечность, я верю, перейдет не сломанная болезнью физиология и не сбои измученного мозга, а тот самый человек, которого Господь знает, любит и видит глубже, чем мы видим друг друга и сами себя.

Присоединяюсь к молитве о вашей маме и о ваших силах тоже. В таких ситуациях очень тяжело не только больному, но и тем, кто рядом.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

К слову, такой же позиции всегда придерживалась христианская церковь. Отличный пример: византийский император Юстиниан I, который официально почитается как святой. Он в конце жизни, впав в глубокую старческую деменцию, увлекся ересью афтартодокетизма (идеей, что у Христа не было настоящего тела и Он не испытывал голод или усталость). После чего император начал устраивать гонения на епископов, которые с ним не соглашались.

Что сделала церковь, когда он умер? Проявила поразительную трезвость: не вменила ему этот старческий бред в вину и не лишила его святости. Болезнь есть болезнь, так бывает.

#легенды_и_архивы

Продолжая тему нейросетей. Искусственный интеллект ведь не просто работает по готовым правилам, он постоянно обучается на тех данных, которые в него загружают. Недавно были новости, что ИИ начинает "глупеть" от общения с некоторыми пользователями, а сеть, попавшая в руки сторонника теорий заговора, быстро учится находить их еще убедительнее. Точно так же работают и нейросети в нашей собственной голове. Вопрос лишь в том, "на чем" мы их ежедневно тренируем.

Раньше философы спорили: бытие определяет сознание или сознание - бытие? По факту, влияние обоюдное. То, как физически устроен наш мозг, определяет наши сегодняшние выборы и чувства. Но и наши сегодняшние действия буквально, на физиологическом уровне, перестраивают архитектуру нейронных связей на будущее. Если мы каждый день загружаем в себя только тревожные новости и привычные обиды, странно ждать, что мозг вырастит контуры спокойствия и радости.

В этом и заключается суть набившей оскомину "осознанности" и силы воли - научиться вовремя замечать, чем именно мы сейчас кормим свою внутреннюю сеть, и пробовать новое поведение. Изменить состояние одними размышлениями не получится, придется менять действия. В конце концов, делать одно и то же из дня в день и надеяться на другой результат это и есть классическое определение безумия. Чтобы получить новую реакцию, мозгу сначала нужно предъявить новый опыт.

#Акцент_Практика

В вопросах веры наша внутренняя нейросеть обучается точно так же. Знаю это по себе: вот уже девятый год я каждый день читаю Библию, буквально "кормя" мозг этими текстами. Когда мы регулярно ходим на богослужения или молимся, мы физически выстраиваем внутри себя определенный контур. Мы загружаем в систему другие данные, и со временем она начинает выдавать другие реакции на привычную реальность.

Только здесь важно не только само действие, но и то, с каким внутренним состоянием мы всё это делаем. Можно заставлять себя выполнять религиозные нормы из-под палки, испытывая глухое сопротивление. Однако если долго давить на психику чувством долга и вины, в какой-то момент у системы от перегруза просто сорвет крышечку.

Как по мне, в этом и есть часть того самого "погружения в Отца, Сына и Святого Духа", к которому нас зовет Евангелие. Это не попытка сломать себя через колено, а постепенное погружение в контекст и ежедневный опыт новой жизни. Мы даем себе новую точку опоры - и со временем этот новый способ жить начинает становиться для нас естественнее.

#практика_бытия

Прочитал вчера: где-то священник лег на дорогу перед парадом и полчаса не давал ему пройти. Авторы возмущались, где остальные верующие, почему он лежал там один? Мне же подумалось: вера и активизм - это сильно разные вещи.

Настолько, что активизм это скорее выродок, плод противоестественного союза между верой и амбициями. Выродок, что моментально становится полноценным идолом. Идолом, что лишь прикрывается Христом и верой, как живым щитом, что должен впитать всю критику, дать индульгенцию на ненависть.

Правда ли христианство про это? Уверен, что нет. А вот активизм, активизм, каким бы он ни был, почти всегда да

#практика_бытия

Возвращаюсь с рубрикой о людях недавнего прошлого. Представьте себе, что где-нибудь в современной Европе существовала бы древняя церковь, где должность патриарха передавалась по наследству, почти как княжеский титул. Причем нового главу не выбирали на соборе, а заранее воспитывали внутри одной семьи. Звучит как что-то из Средневековья, но именно так до XX века жила Ассирийская церковь Востока.

Мар Эшай Шимун XXIII оказался во главе этой церкви в одиннадцать лет. Для ассирийцев он был не просто епископом или администратором. Скорее чем-то вроде собственного далай-ламы, папы римского и национального символа одновременно. Его народ пережил геноцид Османской империи, потерял родные земли, оказался разбросан по всему миру, а сам патриарх почти всю жизнь провел в изгнании, пытаясь сохранить единство рассеянной общины.

При этом Эшай был человеком удивительно современным для такой роли. Он получил образование в Англии, свободно говорил по-английски, занимался переводом древних сирийских литургических текстов и пытался помочь своей церкви выжить в новой реальности эмиграции. Богословски он оставался убежденным хранителем традиции Ассирийской церкви Востока, которую у нас принято называть несторианской.

А потом произошло нечто почти немыслимое.

В 1973 году шестидесятипятилетний патриарх объявил, что собирается жениться на двадцатичетырехлетней женщине. Для обычного человека это была бы просто семейная новость, но для многих ассирийцев это выглядело примерно так, как если бы вдруг жениться решил далай-лама или папа Римский. Дело было даже не столько в возрасте невесты, сколько в том, что глава церкви происходил из династии, где патриархи поколениями соблюдали безбрачие и воспринимались как живое воплощение непрерывности традиции.

Новость вызвала шок. Часть епископов объявила патриарха низложенным. В церкви начался раскол, который потом не удавалось окончательно залечить десятилетиями. Для одних Эшай был человеком, пытавшимся жить как свободная личность в современном мире. Для других — последним хранителем древнего института, который собственными руками разрушил правила, позволявшие этому институту существовать.

Финал оказался трагическим. Осенью 1975 года в Калифорнии патриарх был застрелен ассирийцем Давидом Малеком Исмаилом, происходившим из семьи, которая поколениями служила охраной патриархов. На суде убийца ссылался на возмущение поступком Мар Эшая, однако вокруг преступления сразу возникли разговоры о более сложном переплетении личных, церковных и политических мотивов.

Ирония истории в том, что вместе с Мар Эшаем закончилась целая эпоха. После его смерти Ассирийская церковь Востока отказалась от наследственной системы передачи патриаршества, существовавшей несколько столетий. Человек, которого многие обвиняли в разрушении древней традиции, оказался последним представителем самой этой традиции.

#современныежития

Получил вопрос: может ли лютеранин спорить с богословами за пределами Книги Согласия? Да, может, но не превращаясь в собственного папу с Библией. Лютеранское Sola Scriptura не про одиночное чтение Писания через призму того, что лично мне показалось логичным. Книга Согласия важна именно потому, что она публично фиксирует, как лютеранская церковь понимает Писание в главных вопросах веры. Поэтому вы, я, пастор, епископ, синод или профессор не можем объявить своё частное мнение новым догматом или назвать лютеранским учением, если нам это удастся логично вывести из пары библейских стихов.

Книга согласия, по сути, публичное исповедание церкви и свидетельство её богословского разума, опыта и экзегезы. Поэтому нормальная лютеранская позиция такая: я не обязан принимать частное мнение богослова только потому, что он авторитетен, но и если моё "мне кажется по Библии" противоречит ясному церковному исповеданию и здравому правилу веры, то проблема, скорее всего, не в догматике, а в моём чтении.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

Я верю, что Бог может исцелять внутренние раны, менять человека и освобождать от разрушительных паттернов поведения. Но я также понимаю ценность психотерапии. Как понять, когда мне нужно просто продолжать доверять Богу и молиться об изменениях, а когда стоит активно идти в терапию и работать над собой психологическими методами? Есть ли какие-то признаки или критерии, по которым вы определяете, что проблема в большей степени духовная, а в большей степени психологическая? Или такое разделение вообще не всегда корректно?

Мне кажется, противопоставлять эти вещи не стоит. Одно другому не мешает, и забота о здоровье своего тела, души и психики - это нормальный, естественный процесс бережного отношения к себе.

Вместе с тем, я разделяю подход английского врача и христианина Джона Чейна, чью книгу о связи веры и душевных болезней я издал. Бывает, что телесный или ментальный недуг буквально блокирует возможность духовной жизни. Очень сложно сосредоточиться на молитве, когда у вас сильно болит зуб или расстроен желудок.

Точно так же клиническая депрессия, травматический опыт или выгорание искажают биохимию мозга, делая человека нечувствительным к любым словам утешения.

Поэтому разделять эти сферы на чисто духовную и чисто психологическую, на мой взгляд, не совсем корректно. Работа с психологом это не расписка в неверии или слабости, а просто забота о себе, благодаря которой улучшается качество жизни и находится время, чтобы жить, дышать и доверять Богу.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

С некоторым любопытством узнал, что у современных лютеран существуют "паломнические" поездки. Решил освежить в памяти Мартина Гансовича, для себя и других:

<...> простодушных людей паломничества приводят к обманчивым упованиям и к неверию в Божьи заповеди. Ведь они считают, что такое паломничество представляет собой полезное, доброе дело, но это не так. Оно — доброе дело лишь в ничтожной степени, а свершаемое многократно — злое, вводящее в соблазн занятие, потому что Бог не заповедал его. Заповедал же Он, чтобы муж заботился о своей жене и детях и обо всем, что подобает пребывающему в браке, и при этом еще служил и помогал своим ближним. А в наше время бывает, что свершающий паломничество в Рим расходует от пятидесяти до ста или более гульденов ради того, чего ему никто не предписывал, а его жена и дети или кто-то из его ближних в это время дома терпят нужду. Неразумный же муж считает, что он может искупить свое непослушание и пренебрежение Божьими заповедями предпринятым самовольно паломничеством, тогда как на самом деле оно — праздное любопытство или дьявольский соблазн. <...>

Чтобы искоренить такую ложную веру, вводящую в соблазн простых христиан, и вновь установить истинное понимание добрых дел, нужно отказаться от всяческих паломничеств, так как в них нет ничего хорошего — ни следования заповеди, ни послушания, — а лишь бесчисленные поводы к прегрешению и пренебрежению Божьими заповедями. Отсюда — и такое множество нищих, которые во время паломничеств беспрестанно занимаются жульничеством, без нужды учатся попрошайничать и привыкают к этому.

#практика_бытия

Сегодня на богослужении читали отрывок о том, как Израиль благословлял Господа. Подумалось: в нашем языке у слова "благословение" есть два очень разных направления. Первое - филологическое, правильное, идущее от сочетания слов "благо" и "слово" - говорить благо, хвалить. Так мы благословляем Бога, возвращая Ему слова благодарности за Его щедрые дары.

Второе созвучие теологически невероятно точное, пусть филологически и неверно. От "благо" и "ловить". Когда мы просим благословения, то хотим именно "словить благо" - открыть руки под то хорошее, чего не можем произвести сами, и получить Его благое слово над тем, что для нас важно.

Наглядный пример двух значений из молитвенного ящика в нашей церкви:

#грамматика_веры