Сегодня в церкви читали притчу о богаче и Лазаре. Сложно представить более прямой пример того, как работает избрание, Евангелие и Закон.

Почему Лазарь оказался на лоне Авраама, может быть, он что-то сделал для этого и чем заслужил? Нет, он был отнесен туда ангелами после смерти. Это все действие, совершенное Лазарем — он умер. Дальше действовал Господь, поднявший и утешивший его

За что был осуждён богач, почему он страдает? Судя по тексту, сам богач считает, что дело в том, что он не соблюдал Закон Моисея и не слушал пороков. Именно в это он хотел бы наставить своих близких, отправив Лазаря к ним.

Так выглядит асимметрия спасения — каждый, кто спасён, спасён исключительно благодаря тому, что Господь спас его. Каждый, кто погиб, погиб исключительно от своих грехов.

#закон_не_против_евангелия

Пока все смотрят на внешние нейросети, лично меня они заставляют посмотреть в обратную сторону - на то, как устроено наше собственное мышление. Наша внутренняя сеть из живых нейронов. Это не менее увлекательно, ведь от приложения в телефоне всегда можно отключиться, а от того, что варится у вас в голове, сбежать не получится при всем желании.

Устроено там всё похожим образом: внутри нас живут разные "режимы", "агенты" или "субличности". По сути, это просто разные способы обработки информации нейронами, которые сменяют друг друга. Вы можете считать себя единым целым, но на самом деле мы постоянно переключаемся между этими автономными сетями. Причем происходит это без нашего прямого осознания - мы замечаем уже результат.

Примеров в жизни масса. Вы можете быть уверенным руководителем на работе, но один звонок от мамы или строгого завуча школы ваших детей мгновенно активирует внутри агента "напуганный подросток". Вы не выбирали эту реакцию головой - просто внешняя фраза запустила старый, прочный нейронный контур. Или другой пример: вы твердо решили сесть на диету, но в одиннадцать вечера у холодильника управление незаметно перехватывает агент "голодный ребенок", и вы обнаруживаете себя с бутербродом, искренне не понимая, как это произошло.

#Акцент_Рефлексия

На самом деле эта идея далеко не нова. Буддизм давно учит, что единой личности не существует, а есть лишь набор сменяющих друг друга состояний и реакций. Звучит очень похоже на работу наших внутренних нейросетей. Впрочем, они ошибаются. За всем этим оркестром субличностей всё-таки стоит ядро - наше управляющее эго, тот самый Ветхий Адам, вокруг которого мы отчаянно выстраиваем свой контроль над жизнью.

У христиан эта картина становится еще сложнее. Помимо этой эгоистичной "альфы", в водах крещения в нас рождается совершенно новая природа. Появляется новый человек, который начинает расти и действовать в нас силой дарованного извне Духа.

Получается удивительная конструкция, где старые схемы выживания живут по соседству с абсолютно новой жизнью. Самое интересное на практике - это научиться их различать. Наш ветхий человек обожает мимикрировать под святость и правильность. Порой бывает невероятно трудно разобрать, где внутри тебя действительно звучит голос Духа, приносящий мир и свободу, а где это просто очередная тревожная психологическая схема мастерски натянула на себя религиозную маску.

#психея_и_пневма

Возвращаюсь с рубрикой о людях недавнего прошлого. Американец Хьюго Тристрам Энгельхардт-младший был одной из самых влиятельных и спорных фигур академической биоэтики. Врач и философ с двумя докторскими степенями, он еще до обращения в православие годами доказывал, что секулярный разум не способен вывести общую содержательную мораль для всех.

В 1991 году, после долгого разочарования в западном христианстве и поисков древней традиции, он перешел в православие и принял имя Герман, в честь святого Германа Аляскинского. Позднее он стал церковным чтецом.

Его базовые научные взгляды при этом не столько поменялись, сколько разделились на два уровня. В светском обществе, считал Энгельхардт, мы остаемся "моральными незнакомцами", поэтому публичная медицина и законы могут держаться только на процедуре взаимного разрешения и согласия. После крещения он все жестче подчеркивал, что такая модель пуста: она позволяет мирное сосуществование, но не дает объективной истины о добре. Настоящая мораль, по его мысли, возможна только среди "моральных друзей" внутри традиционной религиозной общины.

После перехода в православие фокус его работ заметно сместился. Он выпустил книгу "Основы христианской биоэтики", где критиковал секулярный гуманизм и призывал христиан не подстраивать веру под современные компромиссы. При этом он продолжал преподавать в светской академической среде Хьюстона, основал журнал Christian Bioethics и до самой смерти в 2018 году жил на стыке двух миров - академической биоэтики и строгой православной традиции.

#современныежития

Притча о милосердном самаритянине каждый раз ломает мне мозг. Законник просит четкий критерий ближнего, чтобы понимать, кого можно на законных основаниях не любить. Христос рассказывает историю, утверждая, что ближний - это тот, кто оказал тебе милость, а затем призывает идти и поступать так же. Возникает логическая рекурсия: если мой ближний - это тот, кто мне уже помог, то кому тогда должен помогать я?

Аналогичный момент есть в новой заповеди, когда Господь говорит: "да любите друг друга". Хочется сразу успокоиться и сказать: ок, значит любим только своих друзей и тех, кто рядом, а на остальных можно закрыть глаза. Одновременно Он напоминает, что щедро дает солнце и дождь вообще всем, независимо от их статуса и поведения. Получается странная вещь. Христос использует слова с четкими границами, вроде "ближний" или "друг", однако полностью стирает их привычное значение.

В нашем мире очень важно, чтобы у слов было понятное значение, понятная система, чтобы мы могли рассчитать, как жить правильно. Библейский же текст принципиально не дает нам этой математики. Он просто ломает любые счета праведности и оставляет нас наедине с этим парадоксом, где старые слова больше не работают так, как нам хочется.

#грамматика_веры

Возвращаюсь с рубрикой о людях недавнего прошлого. Американец Фрэнсис Шеффер начинал свой путь как жесткий пресвитерианский пастор-фундаменталист. В молодости вел борьбу за чистоту церкви, устраивая церковные расколы по вопросам алкоголя и допустимости танцев.

Позже, устав от постоянных размежеваний, Шеффер пережил тяжелый духовный кризис. Он называл его "проблемой реальности". В его голове все еще стояла правильная теология: Бог есть, Библия истинна, догматы на месте, но вдруг оказалось, что среди людей с кристально чистой ортодоксией часто нет той любви, радости и человеческой теплоты, которые эта ортодоксия обещает. Еще страшнее было другое: он понял, что и в нем самом живой веры стало меньше, чем в первые годы после обращения.

После этого, он несколько месяцев проживал веру заново. Ходил по швейцарским горам, куда его занесла миссия, и спрашивал себя: правда ли это все? Если христианство истинно, почему оно так часто производит не живых и любящих людей, а раздраженных хранителей правильных формул? Что значит быть христианином?

В итоге Шеффер не отказался от догматики, но пришел к выводу: истина важна, но истина без любви превращается в ложь о самой себе. Христианство, решил он, должно быть не только системой правильных ответов, но и видимой реальностью.

Из этого родилась община L’Abri (убежище). В 1955 году Фрэнсис и его жена Эдит открыли свой дом в Швейцарских Альпах для людей с вопросами. В шестидесятые и семидесятые туда со всего мира потянулись студенты, хиппи, агностики, люди контркультуры и разочарованные интеллектуалы. Шеффер, который любил ходить в странноватых альпийских бриджах и гольфах, не читал им мораль, вместо этого, часами сидел с ними у камина и говорил о Сартре, кино, музыке, современном искусстве, сексе, отчаянии, вере и личной боли.

Его дом в горах стал культовым местом, а сам Шеффер превратился в одного из самых влиятельных мыслителей западного евангелического протестантизма. Его главный христианский итог можно сформулировать так: Бог должен быть не только доказан в споре, но и показан в жизни. Настоящая апологетика не только и не столько про аргументы, но и про гостеприимство, внимание, красоту, честный разговор и любовь к конкретному человеку перед тобой.

Парадоксально, что в конце жизни его история сделала круг. Та же самая идея, что Христос является Господом всей жизни, а не только религиозной части в конце-концов заставила Шеффера все больше писать и говорить об абортах, эвтаназии, судах, законах и секулярном гуманизме. Так он вновь заговорил языком большой битвы двух мировоззрений.

В конечном счёте, для одних он остался примером христианина, который соединил истину и любовь. Для других, мыслителем, который помог евангеликам перейти от открытого дома в горах к жесткой политической мобилизации. Он умер от рака в 1984 году, оставив после себя именно такое наследие: яркое, живое и до сих пор спорное.

#современныежития

Получил очень тяжелый вопрос. Кратко: у подписчика мама находится в больнице. После операций и сильных препаратов у нее начались когнитивные нарушения. Если раньше она была ясно мыслящей, верующей, жизнерадостной, то сейчас сильно изменилась: путается в самых базовых вещах, в том числе христианских, называет Причастие просто хлебом и вином, хотя при этом выражает желание причащаться.

Вопрос: вменит ли Бог человеку в вину такие слова и такое состояние, если все это происходит на фоне болезни, лекарств и измененного сознания?

Мне кажется, в подобных ситуациях мы часто путаем веру как отношение человека к Богу с исправной работой мозга. Мозг такой же физический орган, как сердце, легкие или печень. Тяжелая болезнь, операции, боль, наркоз, сильные препараты могут искажать его работу. Человек может говорить то, чего никогда не сказал бы в ясном сознании. Может путать слова, терять связи между понятиями, произносить формулировки, которые не выражают глубины его сердца. Я бы не стал называть это "отходом от веры".

Если бы наше спасение зависело от того, сможем ли мы до самого последнего дня ясно мыслить, правильно формулировать догматы и удерживать в памяти все богословские определения, мы все были бы в большой беде. Надежда Евангелия, как мне кажется, устроена иначе. Она не в том, что мы достаточно крепко держимся за Христа. Мы часто не держимся. Мы слабеем, путаемся, болеем, теряем силы, иногда даже теряем память о самих себе.

Надежда в том, что Христос держится за нас. Он помнит человека, даже когда человек уже не может помнить себя. Он знает Своих по имени не только в период их ясности, силы и собранности, но и в больнице, в деменции, в бреду, в коме, в беспомощности.

В вечность, я верю, перейдет не сломанная болезнью физиология и не сбои измученного мозга, а тот самый человек, которого Господь знает, любит и видит глубже, чем мы видим друг друга и сами себя.

Присоединяюсь к молитве о вашей маме и о ваших силах тоже. В таких ситуациях очень тяжело не только больному, но и тем, кто рядом.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

К слову, такой же позиции всегда придерживалась христианская церковь. Отличный пример: византийский император Юстиниан I, который официально почитается как святой. Он в конце жизни, впав в глубокую старческую деменцию, увлекся ересью афтартодокетизма (идеей, что у Христа не было настоящего тела и Он не испытывал голод или усталость). После чего император начал устраивать гонения на епископов, которые с ним не соглашались.

Что сделала церковь, когда он умер? Проявила поразительную трезвость: не вменила ему этот старческий бред в вину и не лишила его святости. Болезнь есть болезнь, так бывает.

#легенды_и_архивы

Продолжая тему нейросетей. Искусственный интеллект ведь не просто работает по готовым правилам, он постоянно обучается на тех данных, которые в него загружают. Недавно были новости, что ИИ начинает "глупеть" от общения с некоторыми пользователями, а сеть, попавшая в руки сторонника теорий заговора, быстро учится находить их еще убедительнее. Точно так же работают и нейросети в нашей собственной голове. Вопрос лишь в том, "на чем" мы их ежедневно тренируем.

Раньше философы спорили: бытие определяет сознание или сознание - бытие? По факту, влияние обоюдное. То, как физически устроен наш мозг, определяет наши сегодняшние выборы и чувства. Но и наши сегодняшние действия буквально, на физиологическом уровне, перестраивают архитектуру нейронных связей на будущее. Если мы каждый день загружаем в себя только тревожные новости и привычные обиды, странно ждать, что мозг вырастит контуры спокойствия и радости.

В этом и заключается суть набившей оскомину "осознанности" и силы воли - научиться вовремя замечать, чем именно мы сейчас кормим свою внутреннюю сеть, и пробовать новое поведение. Изменить состояние одними размышлениями не получится, придется менять действия. В конце концов, делать одно и то же из дня в день и надеяться на другой результат это и есть классическое определение безумия. Чтобы получить новую реакцию, мозгу сначала нужно предъявить новый опыт.

#Акцент_Практика

В вопросах веры наша внутренняя нейросеть обучается точно так же. Знаю это по себе: вот уже девятый год я каждый день читаю Библию, буквально "кормя" мозг этими текстами. Когда мы регулярно ходим на богослужения или молимся, мы физически выстраиваем внутри себя определенный контур. Мы загружаем в систему другие данные, и со временем она начинает выдавать другие реакции на привычную реальность.

Только здесь важно не только само действие, но и то, с каким внутренним состоянием мы всё это делаем. Можно заставлять себя выполнять религиозные нормы из-под палки, испытывая глухое сопротивление. Однако если долго давить на психику чувством долга и вины, в какой-то момент у системы от перегруза просто сорвет крышечку.

Как по мне, в этом и есть часть того самого "погружения в Отца, Сына и Святого Духа", к которому нас зовет Евангелие. Это не попытка сломать себя через колено, а постепенное погружение в контекст и ежедневный опыт новой жизни. Мы даем себе новую точку опоры - и со временем этот новый способ жить начинает становиться для нас естественнее.

#практика_бытия

Прочитал вчера: где-то священник лег на дорогу перед парадом и полчаса не давал ему пройти. Авторы возмущались, где остальные верующие, почему он лежал там один? Мне же подумалось: вера и активизм - это сильно разные вещи.

Настолько, что активизм это скорее выродок, плод противоестественного союза между верой и амбициями. Выродок, что моментально становится полноценным идолом. Идолом, что лишь прикрывается Христом и верой, как живым щитом, что должен впитать всю критику, дать индульгенцию на ненависть.

Правда ли христианство про это? Уверен, что нет. А вот активизм, активизм, каким бы он ни был, почти всегда да

#практика_бытия

Возвращаюсь с рубрикой о людях недавнего прошлого. Представьте себе, что где-нибудь в современной Европе существовала бы древняя церковь, где должность патриарха передавалась по наследству, почти как княжеский титул. Причем нового главу не выбирали на соборе, а заранее воспитывали внутри одной семьи. Звучит как что-то из Средневековья, но именно так до XX века жила Ассирийская церковь Востока.

Мар Эшай Шимун XXIII оказался во главе этой церкви в одиннадцать лет. Для ассирийцев он был не просто епископом или администратором. Скорее чем-то вроде собственного далай-ламы, папы римского и национального символа одновременно. Его народ пережил геноцид Османской империи, потерял родные земли, оказался разбросан по всему миру, а сам патриарх почти всю жизнь провел в изгнании, пытаясь сохранить единство рассеянной общины.

При этом Эшай был человеком удивительно современным для такой роли. Он получил образование в Англии, свободно говорил по-английски, занимался переводом древних сирийских литургических текстов и пытался помочь своей церкви выжить в новой реальности эмиграции. Богословски он оставался убежденным хранителем традиции Ассирийской церкви Востока, которую у нас принято называть несторианской.

А потом произошло нечто почти немыслимое.

В 1973 году шестидесятипятилетний патриарх объявил, что собирается жениться на двадцатичетырехлетней женщине. Для обычного человека это была бы просто семейная новость, но для многих ассирийцев это выглядело примерно так, как если бы вдруг жениться решил далай-лама или папа Римский. Дело было даже не столько в возрасте невесты, сколько в том, что глава церкви происходил из династии, где патриархи поколениями соблюдали безбрачие и воспринимались как живое воплощение непрерывности традиции.

Новость вызвала шок. Часть епископов объявила патриарха низложенным. В церкви начался раскол, который потом не удавалось окончательно залечить десятилетиями. Для одних Эшай был человеком, пытавшимся жить как свободная личность в современном мире. Для других — последним хранителем древнего института, который собственными руками разрушил правила, позволявшие этому институту существовать.

Финал оказался трагическим. Осенью 1975 года в Калифорнии патриарх был застрелен ассирийцем Давидом Малеком Исмаилом, происходившим из семьи, которая поколениями служила охраной патриархов. На суде убийца ссылался на возмущение поступком Мар Эшая, однако вокруг преступления сразу возникли разговоры о более сложном переплетении личных, церковных и политических мотивов.

Ирония истории в том, что вместе с Мар Эшаем закончилась целая эпоха. После его смерти Ассирийская церковь Востока отказалась от наследственной системы передачи патриаршества, существовавшей несколько столетий. Человек, которого многие обвиняли в разрушении древней традиции, оказался последним представителем самой этой традиции.

#современныежития

Получил вопрос: может ли лютеранин спорить с богословами за пределами Книги Согласия? Да, может, но не превращаясь в собственного папу с Библией. Лютеранское Sola Scriptura не про одиночное чтение Писания через призму того, что лично мне показалось логичным. Книга Согласия важна именно потому, что она публично фиксирует, как лютеранская церковь понимает Писание в главных вопросах веры. Поэтому вы, я, пастор, епископ, синод или профессор не можем объявить своё частное мнение новым догматом или назвать лютеранским учением, если нам это удастся логично вывести из пары библейских стихов.

Книга согласия, по сути, публичное исповедание церкви и свидетельство её богословского разума, опыта и экзегезы. Поэтому нормальная лютеранская позиция такая: я не обязан принимать частное мнение богослова только потому, что он авторитетен, но и если моё "мне кажется по Библии" противоречит ясному церковному исповеданию и здравому правилу веры, то проблема, скорее всего, не в догматике, а в моём чтении.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

Я верю, что Бог может исцелять внутренние раны, менять человека и освобождать от разрушительных паттернов поведения. Но я также понимаю ценность психотерапии. Как понять, когда мне нужно просто продолжать доверять Богу и молиться об изменениях, а когда стоит активно идти в терапию и работать над собой психологическими методами? Есть ли какие-то признаки или критерии, по которым вы определяете, что проблема в большей степени духовная, а в большей степени психологическая? Или такое разделение вообще не всегда корректно?

Мне кажется, противопоставлять эти вещи не стоит. Одно другому не мешает, и забота о здоровье своего тела, души и психики - это нормальный, естественный процесс бережного отношения к себе.

Вместе с тем, я разделяю подход английского врача и христианина Джона Чейна, чью книгу о связи веры и душевных болезней я издал. Бывает, что телесный или ментальный недуг буквально блокирует возможность духовной жизни. Очень сложно сосредоточиться на молитве, когда у вас сильно болит зуб или расстроен желудок.

Точно так же клиническая депрессия, травматический опыт или выгорание искажают биохимию мозга, делая человека нечувствительным к любым словам утешения.

Поэтому разделять эти сферы на чисто духовную и чисто психологическую, на мой взгляд, не совсем корректно. Работа с психологом это не расписка в неверии или слабости, а просто забота о себе, благодаря которой улучшается качество жизни и находится время, чтобы жить, дышать и доверять Богу.

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

С некоторым любопытством узнал, что у современных лютеран существуют "паломнические" поездки. Решил освежить в памяти Мартина Гансовича, для себя и других:

<...> простодушных людей паломничества приводят к обманчивым упованиям и к неверию в Божьи заповеди. Ведь они считают, что такое паломничество представляет собой полезное, доброе дело, но это не так. Оно — доброе дело лишь в ничтожной степени, а свершаемое многократно — злое, вводящее в соблазн занятие, потому что Бог не заповедал его. Заповедал же Он, чтобы муж заботился о своей жене и детях и обо всем, что подобает пребывающему в браке, и при этом еще служил и помогал своим ближним. А в наше время бывает, что свершающий паломничество в Рим расходует от пятидесяти до ста или более гульденов ради того, чего ему никто не предписывал, а его жена и дети или кто-то из его ближних в это время дома терпят нужду. Неразумный же муж считает, что он может искупить свое непослушание и пренебрежение Божьими заповедями предпринятым самовольно паломничеством, тогда как на самом деле оно — праздное любопытство или дьявольский соблазн. <...>

Чтобы искоренить такую ложную веру, вводящую в соблазн простых христиан, и вновь установить истинное понимание добрых дел, нужно отказаться от всяческих паломничеств, так как в них нет ничего хорошего — ни следования заповеди, ни послушания, — а лишь бесчисленные поводы к прегрешению и пренебрежению Божьими заповедями. Отсюда — и такое множество нищих, которые во время паломничеств беспрестанно занимаются жульничеством, без нужды учатся попрошайничать и привыкают к этому.

#практика_бытия

Сегодня на богослужении читали отрывок о том, как Израиль благословлял Господа. Подумалось: в нашем языке у слова "благословение" есть два очень разных направления. Первое - филологическое, правильное, идущее от сочетания слов "благо" и "слово" - говорить благо, хвалить. Так мы благословляем Бога, возвращая Ему слова благодарности за Его щедрые дары.

Второе созвучие теологически невероятно точное, пусть филологически и неверно. От "благо" и "ловить". Когда мы просим благословения, то хотим именно "словить благо" - открыть руки под то хорошее, чего не можем произвести сами, и получить Его благое слово над тем, что для нас важно.

Наглядный пример двух значений из молитвенного ящика в нашей церкви:

#грамматика_веры