Сегодня с самого утра кликнул на первый вариант ответа, а к вечеру задумался, что это значит и как можно описать чувство, что ты искуплен? И вообще, можно ли на самом деле это почувствовать? И что вообще значит слово "искупление".

Википедия говорит, что

Искупле́ние — концепция, при которой лицо предпринимает действия по исправлению совершённого правонарушения со своей стороны, либо путём прямого действия по устранению последствий этого поступка, либо действия, направленное на благо для других, либо какое-то другое выражения чувства угрызения совести. 

Понятней не стало. Чувствую ли я, что мои правонарушения исправлены Христом и можно ли это почувствовать? Наверное, если идти от обратного, то да — если ты не чувствуешь себя искупленным, то переживаешь и мучаешся под грузом совершенного. С другой стороны, можно не мучиться и не будучи искупленным, просто из-за сожжённой совести.

Если зайти с другой стороны, то искупление это ещё про выкуп. Писание утверждает, что Христос выкупил своих верных у греха, заплатив Своей жизнью. Теперь мы, некогда рабы греха, становимся рабами праведности. Можно ли почувствовать себя искупленным в этом значении, то есть принадлежащим Христу? Здесь дать утвердительный ответ как будто бы сильно легче.

Могу ли я сказать, что чувствую это? Да, но скорее вновь в противодействии — если раньше живя во грехе и совершая их многократно я не видел в этом большой проблемы, то теперь ощущаю (не сразу, но), что это не то, к чему я принадлежу, не то, что принадлежит моему статусу и текущему положению.

Расскажите, а как вы чувствуете, что Он искупил вас или как, по вашему, должно ощущаться это чувство, если вы его не испытываете, но считаете это возможным?

Прочитал на одном дыхании книгу Артёма Янского о деконструкции веры, получил огромное удовольствие. Структурно я бы разбил содержание на три части: личную историю Артёма, где он описывает свой личный жизненный путь и эволюцию взглядов; выкладки из библеистики и аргументы, против нелепых идей христиан; возмущения Артёма о том, как токсичен этот дискурс. В процентном сотношении (как мне кажется) это 30/60/10%.

Мне интересней всего была история Артёма, которую я понял так: он пришёл в строгую, ригористскую церковь в 11 лет и узнал, что мастурбировать нельзя. Кроме того, нужно делать массу других добрых дел, иначе Господь тебя будет ненавидеть. Не понимая этого, Артём довёл себя до невроза, живя двойной жизнью: внешне он соглашался и проповедовал эти идеи, внутри страдал.

На следующем этапе он открыл для себя Евангелие и понял, что Господь любит его вне зависимости от дел. Ну, то есть прям любым. Понял, что можно делать то, что церкви запрещают: например, развестись с женой ради давней любви. Понятно, что Христос Писания против разводов, но Он наверняка войдёт в положение Артёма, а кроме прочего, если апостол Павел Его поправлял, то почему бы нельзя это делать нам, если очень хочется?

Развиваясь в этой идее, Артём понял, что если мы все дети Божьи, то и Иисус вовсе не уникален. Он просто осознал Себя как часть Вечного Божества, что может и должен сделать каждый человек. Так Артём открыл для себя восточные религии, недвойственность, адвайта-веданту и Космического Христа, воплотившегося в мире 13,8 миллиарда лет назад.

Шаг за шагом, на этом пути Артём отказывался и от других токсичных, наносных слов и понятий, которые не соответствовали его ощущениям: идея первородного греха, особенность Библии и её историй, всё это пало под напором научных и морально-философских аргументов, которые составляют те самые 60% книги. В конце-концов Артём понял, что лично он (да и любой другой современный человек) куда моральней, чем библейские герои, включая Бога, да и в целом не нуждается в этих концептах, для того чтобы жить счастливой жизнью. Точнее, Жизнью.

Почему книга мне понравилась: она очень искренняя. Артём подробно рассказал о своём пути из того, что он считал христианством не понимая его (о чём пишет в самом начале) до обычной жизни, в которой почти нет около-христианских симулякров. Почти, потому что они всё-таки остались и Артём с ними зачем-то борется, но мало ли у кого какие хобби.

Что не очень понравилось: уровень аргументов и библейской критики. Сам Артём признаётся, что он не специалист и просто пересказывает то, что читал, и то, что ему показалось удобным и подходящим к его взглядам. Моё отношение к аргументам известно: каждый убеждается тем, во что уже верит, так что эта часть мне не понравилась чисто субьективно, но понравиться и не могла: эти аргументы "работают", только если ты уже находишься внутри определенной парадигмы мышления.

В общем, я благодарю Артёма за его книгу. Думается, что он скажет, что я ничего не понял. Однако, следуя концепту "Смерти автора" Жака Дерриды я знаю, что не важно, что на самом деле хотел сказать автор, какие у него были мысли и интенции. Важна активная роль читателя и его (в данном случае моё) восприятие, для которого текст "Деконструкции веры" раскрылся именно таким образом.

Чуть не забыл: самая, без шуток, крутая мысль проходит то ли в последней главе, то ли в заключении. Артём пишет, что он никогда не выбирал вставать на путь деконструкции или потери своей веры. Это то, что просто случилось с ним в один день:

Ошибочно считать, что ты сам совершаешь операцию по деконструкции над тем или иным религиозным убеждением. ... И уж поверьте, никто из тех, кто пережил опыт деконструкции веры, не выбирал просто взять и отказаться от вчерашней веры, как если бы это было чем-то легкомысленным, как плод греховного образа жизни.

Да, он говорит про осознанность, аргументы, и прочее, но в сущности:

Я убежден, что жизненная сила, внутри и снаружи, просачивается через любые категории мышления человека, призывая выйти за горизонт конструктов, с приглашением к более целостному существованию. ... Я не говорю о судьбе или роке, которые владеют нами без нас, а о самой жизни, которая играет так, что наши интерпретации не выдерживают ее динамики. И мы не можем не выйти ей навстречу, потому что все конструкты покажутся просто костями по сравнению с живой телесностью, являющейся себя прямо здесь и сейчас. В большинстве случаев мы не знаем, откуда исходит зов зовущего (или пробуждается интуиция к движению), но в какой-то момент мы абсолютно уверены, что больше не можем игнорировать его.

Согласитесь, многие из христиан могли бы сказать тоже самое, только относительно своей веры, которая случилась с ними. В случае же Артёма это скорее нечто вроде "анти-призыва" (относительно христианства), который вывел его из старой парадигмы мышления не оставив никакого шанса на сопротивление.

И это по-настоящему интересная часть, которая ставит вопросы о том, что это может быть за сила и почему она порой действует в жизни людей.

В комментариях вспомнил о классном интервью Артёма Григоряна с человеком, который годами спорил на православных форумах о паламизме, о том, какие догматы правильные и где настоящая церковь. Спорил, переходил из РПЦ в ИПЦ (Истинно-православную церковь), пытался найти самую правду-истину.

А потом, однажды в его жизнь постучала Жизнь Артёма Янского. Постучала и Олег (так зовут героя интервью) внезапно понял, что все эти догматы и правила это хорошо, но лично он, Олег, куда моральней библейского Бога. И в целом, не может он, Олег, говорить "да будет воля Твоя", пока ему не рассказали, в чём эта воля заключается. И не просто не рассказали, но и не показали, разьяснили и доказали, что эта воля благая и его, Олега, устраивает.

Осознав это Олег вышел из общин и теперь просто живёт своей Жизнью, без всяких паламитских споров.

Какая классная история, в духе индийских мелодрам.

В зоопарке жил был лев по имени Рама (индийский бог), потом его перевезли в другой зоопарк и назвали Акбар (в честь императора, продвигавшего ислам). Потом льва Акбара перевезли в третий зоопарк, где выдали львицу по имени Сита (индийская богиня, подруга индийского Рамы). Получилось, что бывший Рама, а ныне Акбар, нашел свою Ситу и все в порядке.

Однако, индийские религиозные турбо-патриоты решили, что с новым именем он Сите не ровня и пошли в суд, чтобы разлучить пару. Суд решил, что называть львов в честь богов и героев вообще не стоит, решив их переименовать в родителя 1 и родителя 2.

Почему-то вспоминаются наши тигр Амур и козел Тимур, которые по нынешним временам наверняка попали бы в список экстремистов. Впрочем, каждому времени и каждой стране довольно своих особенностей

Прочитал обсуждение о переносе праздника дня Защитника отечества с 23-го февраля на 6-е мая. Последняя дата выбрана потому, что в этот день по юлианскому календарю наступает 23-е апреля, а 23-е апреля это день памяти Георгия Победоносца.

Вынесу за скобки обычную для наших широт календарную шизофрению (будем праздновать 6-го мая, потому что это 23-е апреля, ну, типа) и хочу сказать о другом. Христианство исторически не знало много праздников и дат, но со временем включало в календарь все больше и больше разных торжеств.

Ради чего? Ради немощных, которым важно отмечать дни и ради миссионерской пользы: привык человек в определенный день праздновать свой языческий праздник? Не получается его переубедить? Так давайте скажем, что это уже не языческий праздник, а наш, христианский и будем рассказывать в этот день о Христе. Если человеку так удобно.

Классический пример: Рождество Христово, дату которого перенесли на удобный и понятный для язычников день, а сегодня, ради этих же язычников, иные церкви празднуют его два раза в год — 25-го декабря и 7-го января. Более того, так поступают даже далёкие от христианства люди, вроде чиновников, придумавших заменить день Октябрьской революции (7-го ноября) на 4-е ноября с Днём Народного Единства. Да, получилось сомнительно, но попытка была.

Что мешает проделать тоже самое с 23-м февраля и сегодня. Например, перенести тот самый день памяти Георгия Победоносца на 23-е февраля. Или раскрутить день памяти святого Харалампия, чей день уже празднуется сегодня. Придумать ещё какого удобного святого с подходящей биографией или найти иной повод.

В общем, проявить фантазию и проактивность, чтобы обуздать уже сформировавшуюся традицию, вместо того, чтобы навязывать случайный, никому ненужный день в качестве замены.

В сегодняшней рубрике #булшитбинго будет миф, порожденный Михаилом Булгаковым. Его литературный персонаж, Йешуа постоянно повторяет, что нет злых людей. Все добрые: и прокуратор, и Иуда и другие. Пользуясь похожестью истории на библейскую, люди считают, что если это говорил Йешуа, то так говорил и Иисус, не мог же писатель это выдумать! Тем более, что общий культурный образ Христа как блаженного хипаря вполне соответствует этой мантре про добрых людей.

Однако, в реальности Иисус Писания ничего подобного не говорил. Напротив, Он называл людей не добрыми, но злыми, отказывая кому бы то ни было в том, чтобы называться благим или хорошим.

Никто не благ, кроме одного Бога, это тот нарратив, что проходит через все библейское повествование, та идея, ради которой был дан Закон, показавший это на практике, та причина, из-за которой Христу пришлось взойти на крест, потому что ничего другого Он и не мог принять от не-благих людей и ничего другого Ему не оставалось совершить из Своей великой любви к миру.

В этом основа библейской антропологии, христианского взгляда на природу человека. Тотальная испорченность и неспособность ни к чему доброму. Паралич и духовная смерть. Рабство, полное подчинение греху. Освободить от которого можно только Господь, по Своей суверенной воле и Своему решению.

Разговаривал с молодым православным миссионером и он гениально сформулировал разницу между лютеранами и православными. Дальше цитата:

Для нас [православных] проблема оставаться во Христе, а не отпасть от него. Самоисключиться из Церкви просто, трудно оставаться в ней.

На первый взгляд кажется, что речь идёт об одном и том же: и православные и лютеране опасаются "выпасть" из Церкви, зная, что спасение возможно потерять. Однако, лютеране надеются на Божью милость и ощущают себя в большинстве случае на борту Церкви, тогда как православным кажется, что они если и не целиком за бортом, но точно одной ногой и продолжают скользить.

Этой самой ногой они и пытаются оттолкнуться от мiра и забраться в Ковчег поустойчивей, но сделать это кажется сложным из-за многочисленных правил, канонов и правил на правила. Вот и получается очень неустойчивая, шаткая поза, в которой верный никак не может назвать себя святым Христовым и признать, что спасен Им и Его голгофской жертвой.

У протестантов, успокоеных в защите Христа, могут быть свои проблемы: пропустишь искушение, другое, позволишь греху войти в твою жизнь тихой кошачьей поступью, и не заметишь, как окажешься за бортом с головой, смытый волной "Жизни", похотей Ветхого Адама.

Не говорю о том, какой путь предпочтительней, а радуюсь чужому меткому наблюдению лежащего на поверхности.

Посмотрел беседу, где два человека раньше называвших себя христианами, вместе о(б)суждают отдельные христианские заблуждения, спорят и соглашаются о том, что все это глупости, что Иисуса может быть не было вовсе, а если был, то Он вряд ли говорил или учил тому, что утверждают христиане. При этом один из спикеров одет в пасторскую рубашку с колораткой (белый воротничок), что на его взгляд добавляет пост-ироничности.

Смотрю и не понимаю, зачем они это делают. Зачем, если ты уже отказался от определенных взглядов, преисполнился настолько, что мир тебе абсолютно понятен, ты возвращаешься к тому сюжету, что нанес тебе психологическую травму и украл у тебя лучшие годы. Что это за психологические механизмы, заставляют их вновь и вновь пережёвывать дискурс, который, на словах, они тотально отвергли?

Можно спросить, зачем я это смотрю: в один момент я понял, что мне интересно не только, как человек обретает веру и почему верит, но и почему он ее теряет (или осознает, что ее, в сущности, никогда и не было). Думается, что эти истории если и не похожи, но точно как-то связаны между собой. По крайней мере, где-то в моей голове находится бинго с самыми частыми фразами / состоянии людей, считающих себя бывшими верующими.

Впрочем, я отвлекся

Когда-то я объяснял, что для меня странно молиться (просить о совместной молитве) кого-то из отошедших к Господу потому, что достоверно неизвестно, существовали ли эти люди вовсе или где они находятся. Например, почитаем мы кого-то святым, а он, вполне возможно, уже проводит вечность в огненном озере. На это мне отвечали: хорошо, тогда почему бы не обращаться в молитве хотя бы к святым апостолам, ведь они же точно с Господом.

Возвращаясь к сегодняшнему опросу, хочется обратиться к людям, считающим, что христиане могут оказаться в аду: как вы считаете, могут ли там оказаться апостолы Христовы? Если вы считаете, что нет, то на основе чего вы так считаете? Ведь исходя из позиции, что спасение зависит от самого человека, от его действий или бездействий, то мы не можем быть уверены в спасении ровно никого из людей.

Если несмотря на это мы уверены, что хотя бы апостолы уж точно оказались с Господом в Царствии Небесном, то почему делаем такое исключение? Даже для Богородицы католики (и не только) были вынуждены придумать дополнительный догмат, уча, что у неё якобы никогда не было первородного греха и поэтому она никогда не грешила. Про апостолов ещё такого не придумали, а значит, они вполне могли стать отступниками.

Уверен, что эта мысль кажется вам глубоко неправильной и противоречащей всему Писанию, его духу и словам Христа. И вы полностью правы. Правы, потому что Господь хранит Своих верных и, как говорил Сам Христос: "тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели". И это касается не только апостолов: И Я даю им [овцам Моим] жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей. Никто из Христовых, данных Ему Отцом, никогда не погибнет.

Есть три популярных не-библейские концепции, которыми добрые христиане объясняют что такое ад. Для одних это временный лагерь по промывке мозгов, где люди содержатся, пока не уверуют правильным образом. Для других, это место, в котором человек забаррикадировался от Бога, держа дверь руками и ногами, чтобы не пускать Его. Для третьих ад это тот же рай, только под другим углом зрения. Про первые две концепции писал в прошлом, так что сегодня о последней, к тому же она кажется самой популярной.

Суть этой идеи противоположна картине, где человек запирается от Господа. Здесь каждый в посмертии оказывается буквально погруженным в Него и Его любовь. Только для тех, кто Его любит эта любовь прекрасна и поэтому они находятся в состоянии Царствия Небесного, а для тех, кто Его ненавидит, эта любовь выглядит как абьюз и насилие, превращая посмертие в адские мучения.

Концепция красивая на первый взгляд, потому что снова как бы выносит Господа в сторону от происходящего, но только на первый взгляд. Если задуматься, то получается, что в ней Он снова превращается в безличностный механизм, неспособный или нежелающий как-то ограничивать Свою любовь, даже зная, что она причиняет боль и страдание тем, кого Он любит. Зная, что она будет причинять им страдание вечно.

В некотором смысле, это концепция Недержания Божественной Любви, в попытке оправдать Бога, превращает Его в Того, для Кого любовь как процесс становится самоцелью. В Того, Кто буквально будет залюбливать вас даже не до смерти, но и после, не давая никакого шанса на избавление от этой любви. Честно говоря, мне такая трактовка кажется куда постыдней и хуже, чем традиционное библейское учение

Два слова об обслуге ада

В комментариях вспомнили чертей с вилами, а я напомню, что это очень поздний концепт. В Писании вообще нет упоминаний существ, что обслуживают место погибели: ни бесов, ни ангелов. Упоминается только червь неусыпающий, но его сложно отнести к какой-то из этих категорий.

В более поздних апокрифах, например, в Апокалипсисе Петра (вторая половина II-го века), за грешникам в аду приглядывают ангелы. И не просто приглядывают, но и организуют различные мучения, подстать тому, какие у человека были грехи. Снова никаких бесов и чертей с вилами: оно и понятно, кто им доверит такую работу.

Когда именно появляется идея того, что в аду трудятся бесы, сказать сложно. Возможно, на это повлияло творчество отцов-пустынников, много времени проводивших в общении борьбе с бесами. Может быть, к этому приложил руку святой Августин, вынесший концепт из своего манихейского прошлого. Ясно одно: к средневековью уже никто не сомневался в том, что всё устроенно именно так, отринув как библейские, так и ранне-христианские представления.

Некоторые церкви пошли ещё дальше, поставив бесов управлять не только адом, но и пропуском на небо: византийские "мытарства" это как раз рассказ о чертях, что допрашивают душу по пути в Царствие и могут завернуть, если им не понравятся ответы или не получат взятку в виде добрых дел от святого заступника. Впрочем, это уже другая история

Давно не рассказывал ничего о себе в #это_быть. Сегодня расскажу о своей впечатлительности и благодарности.

Однажды, когда я ещё был в своей харизматической общине, пастор прочитал проповедь про благодарность. Говорил о том, что доброе слово и кошке приятно, а тем более служителю. О том, что ему всегда приятно, когда к нему подходят и благодарят после службы.

Не знаю почему, но я воспринял эти слова максимально буквально и с тех пор стараюсь после каждого богослужения подходить к служителям и благодарить их за служение. Кто бы ни служил или где бы я ни оказался. Иногда это вызывает сильное непонимание пасторов, но основной наш состав уже привык к этой моей причуде.

Хотя я до сих пор не пойму, почему это причуда и почему только меня так зацепила та давняя проповедь пастора. Ведь в словах благодарности нет ничего сложного, а это и впрямь важно и поддерживает служителей. По крайней мере, я в это верю

Читаю материалы для новой рубрики и вспомнил старый пост о том, чем великомученники отличаются от простых мучеников:

Первое, что приходит на ум, что великомученников особенно мучили. Раз «великомученники». И это с одной стороны правда - к времени появления такого класса святых, фантазия составителей житий разыгралась не на шутку, давая фору авторам Пилы. Только подобные подробности стали появляться у всех мучеников, вне зависимости от подкласса.

Секрет кроется в самом слове «великомученик», который с греч. μεγαλόμαρτυρ и лат. magnus martyr — дословно может быть переведено как «знатные свидетели». То есть великомученик, это мученик, который до мученичества был важным и богатым человеком. Подтверждает это и словарь церковнославянского языка 1847 года.

Выделять богатых мучеников придумали во время начального периода слияния с Византийским государством, для того, чтобы в их честь проводить особо торжественные богослужения. Это показывало, что церковь не стремится нарушать текущий порядок и уважает титул и богатство.

Со временем, ряд церквей отказалось от практики такого деления, но где-то, как в Сербской и Грузинской, отдельное уважение к богатым святым остаётся.

В прошлом году по четвергам я читал апокрифы, чтобы разобраться, какие тайны хранят эти забытые крупицы древней мудрости, почти уничтоженные коварными христианами. После того, как уцелевшие апокрифы закончились, встал вопрос, что делать дальше. После небольшого раздумия я решил: буду читать и рассказывать о ранних святых, чтобы вдохновляться и вдохновлять их примером.

Как выбрать святых? Всё просто: портал Азбука Веры каждый месяц присылает мне рассылку с календарем памяти на каждый день. Буду читать истории тех, кого вспоминают на этой неделе. Не всех, конечно, но самых интересных и показательных. Тех, кто мог бы стать образцом для нас, но кого не вспоминают в угоду более раскрученным и медийным святым.

Итак, сегодня нас вдохновляют:

Преподобный Мартиниан (ум. в 422), преподобные Зоя и Фотинья (V-й век): однажды к монаху Мартиниану пришла бедно одетая женщина, которая на самом деле была блудницей. Ночью блудница попыталась соблазнить Мартиниана и тот поступил единственно верным образом: зажёг костёр посреди кельи, сел в него и сгорел. Но не до конца: выйдя в страшных ожогах Мартиниан стал примером для блудницы, которая ужаснулась и стала монахиней Зоей.

После того, как Мартиниан исцелился от ожогов, он перебрался на необитаемый остров. Но тут на остров вынесло молодую христианку. Мартиниан не был готов снова сжигать себя, поэтому просто бросился в море, где его ждали дельфины, чтобы отнести к берегу. Впрочем, донесли ли они его неизвестно (на этом история Мартиниана заканчивается). Молодая христианка по имени Фотинья, впечатленная подвигом монаха, тоже стала монашкой, прожила на острове 6 лет, питаясь впроголодь, а потом умерла.

#это_жития

Два слова про яхвизм

В Бытиконе последние две недели читали книжку Фридриха Шлейермахера, "Речи о религии к образованным людям, её презирающим". Было интересно по первоисточнику понять, почему его называют родоначальником либеральной теологии и чего такого он там понаписал. Пробираться через текст было сложно, иногда невыносимо. Читал и думал о том, как эта книга написанная 200 лет назад отличается от привычных мне заметок пустынных пастухов с рыбаками.

По сути, основную идею Шлейермахера можно свести к: атман есть брахман, недвойственности адвайта-веданты. Неважно, к какой религии ты принадлежишь, можешь придумать собственную, если так в тебе отражается твоя Божественная природа. Христианство для него это частный случай "истинной религии", не хуже и не лучше других.

В общем, он правда предвосхитил те идеи, что к сегодня можно услышать от так называемых либеральных христиан. Правда я не пойму, а что же в них собственно христианского? Нет, понятно, что там упоминается Христос, но упоминается Он и в исламе и мормонизме и в теософии, но у этих религий хватает совести не называть себя христианством.

Впрочем, сегодня о другом. О том, что христиане часто забывают о корнях христианства. О том, что христианство это не про некоего бога конституции, мировой дух, божество, вселенную и прочее и прочее. Христианство это яхвизм. Вера в то, что Иегова, Яхве, вполне конкретный Бог, с вполне конкретным характером и деяниями, является Творцом Вселенной и всего мира. Богом Богов, Царем Царей, восседающим на престоле этого мира.

Возможно, вы немного заерзали на этом моменте: все таки эти примитивные представления бронзового века слабо пересекаются с красивыми описаниями бога философов, недвижимым перводвигателем, раскрывающимся при правильном дыхании, или другими неоплатоническими образами "высокой" теологии. Но тем хуже для этих образов.

Хуже для образов и тех, кто обманывается ими, создавая себе иного бога, отказываясь от Яхве, Бога Израиля, что однажды создал мир, избрал Себе народ, поставил и призвал пророков, пообещал приход избавителя и установление Своего Царства на Земле. Потому что кроме всего прочего, у Него очень ревнивый характер и Он очень плохо относится к тому, когда люди, называющие себя Его народом, начинают поклоняться кому-то ещё. Даже если они при этом уверены, что делают это в Его честь или почитают какого-то другого правильного единственного бога.

Я бы даже сказал: нет христианства без яхвизма, вне яхвизма. Если вы почитаете себя христианами, но не знаете и не служите Иегове, отрицаете или воротите нос от Его действий времён Ветхого Завета, то вы выпадаете из всей библейской истории, попросту не понимая ее. В том числе из дискурса Мессии, из христианского сюжета

Максимум, во что можно облечь такую веру это или маркионизм, с его двумя богами, или представлять Иисуса просветлённым махатмой, учителем нравственности. Может ли такая вера быть спасительной и все ли пути к Иегове одинаково полезны вам могут рассказать библейские 450 жрецов Баала, однажды повстречавшие Илию-пророка.

Сегодня во сне у меня спросили про разницу между Законом и Евангелием. Я почему-то ответил о том, как работает оправдание и почему грех иногда остаётся грехом, даже когда он оправдан Христом:

Представим, что у вас есть знакомый, который может сделать так, что вам не поставят в вину любое нарушение закона. Вы с этим знанием выезжаете на оживленную трассу, нарушая все правила движения. И неизбежно, рано или поздно попадаете в тяжёлую, травмирующую аварию.

Будете ли вы отвечать перед законом? Нет, ваш знакомый обеспечит, чтобы этого не было. Но отсутствие юридического преследования не отменит того ущерба, который вы получите из-за этой аварии. Не вернёт вам утраченное здоровье или в пределе — жизнь, которую вы потеряли из-за нарушения Закона.

Так происходит и с грехами: Христос прощает их, но не обязательно компенсирует тот ущерб, который мы ими наносим себе или окружающим. Особенно, если мы упорствуем в этих грехах: ущерб не просто остаётся, он копится с каждой провинностью против Закона. Каждое отпущение повторяющихся грехов становится свидетельством против человека.

Да, Он не оставит нас, если мы твердо намерены оставить грех и даст все средства, силы и возможности для этого. Только если мы лукавим и подходим к Его престолу за оплатой наших грехов уже подсчитывая в уме, как спустим полученное, то Он, будучи щедрым и праведным, даст нам желаемое, но оно приведет только к большему падению.