EHESS и университет Оксфорда организуют конференцию в области социальных и гуманитарных наук для студент:ов магистратуры и докторантуры

«Art, Money and Socialism. The Economies of East-European Visual Art During the Cold War»

Тезисы (не более 500 слов) на французском или английском языке нужно отправить не позднее 20 июня по адресу: ecartsparis2024@gmail.com.

В заявку нужно включить краткую биографическую справку (не более 150 слов).

Авторы получат отзывы на свои предложения в начале июля.

Мероприятие состоится 4 ноября 2024 года в кампусе EHESS Condorcet.

Выше я делился ссылкой на выступление Александра Бикбова о новом российском меркантилизме. Будет интересно пересмотреть это выступление в записи, но для тех, кто пропустил есть отдельная короткая статья:

Поединок эффективности и суверенитета на российских просторах. От неолиберализма к неомеркантилизму

В диалоге с этой статьей советую посмотреть выступление Максима Кузина на Дизайн-выходных в Нижнем Новгороде 2024.

Я сделал конспект и короткий комментарий к этому выступлению:
«Сейчас для работы в промышленности золотые времена, о которых я мечтал: ламповый неомеркантилизм в промдизайне».

До 26 мая можно подать заявку на краткосрочную артистическую стипендию в Париже.

Условия:
— с 3 октября 2024 по 27 марта 2025;
— проживание в центре Парижа;
— 1000 евро ежемесячная стипендия
— 2000 евро разовая стипендия на покупку материалов;
— Оплата билетов из места проживания до Парижа.

Подать заявку можно тут.

Я думал, стоит ли мне реагировать на очередной пост Правдзинского про «русский» стиль?

Но сразу за этим сообщением Правдзинский репостит группу Otyken, со словами, что вот мол пример работы с «локальной идентичностью», и он рекомендует этих «ребят из Красноярска».

Проблема в том, что в его версии мира, эта идентичность «глобальной» стать не может, в отличие от большого «русского стиля». В его версии любые другие идентичности кроме русской не требуют названия. Какая разница что это за « красноярские ребята », если это одна из множества «локальных идентичностей» служащих « русскому » государству и СТИЛЮ ?

Вот в интервью ООН продюсер группы Андрей Медонос говорит, что в составе представители малочисленных народов Сибири: чулымцы, долгане, кето, селькупы, хакассы. Он говорит, что у них нет задачи пиарить тюркские народы, они просто играют классную музыку и сочетают их с мотивами из их традиционных стилей.

Для меня дело не в том, что я как-то разбираюсь в том, как говорить о других культурах, о малочисленных народах, как помочь людям достигать к репрезентации и иметь видимость. Для меня дело в том, чтобы уходить в детали и уделять этому разговору место и время, открывать себя критике, узнать у других, как о них говорить.

Я был очень рад узнав недавно Otyken из рекомендаций YouTube. Я был рад, потому что я обожаю горловое пение, которое мне в основном известно через исполнителей в тувинском горловом пении. Исполнители ниже это буквально мои любимейшие исполнители.

Я часами заслушиваю заворожительную Сайнхо Намчылак. Послушайте ее Tuva Blues, разрывающий своим юмором, красотой, печалью и глубиной, в сочетании с потрясающим прочтением опыта общения с потусторонним, мертвыми.

Я обожаю более классического Николая Ооржака с чистой красотой именно вариаций горлового пения и инструментов.

У меня просто течёт слюна от удовольствием блюзового звучания совместного альбома «Ghengis Blues» от Kongar-ol Ondar и Paul Pena.

Я годами тащился от Yat-Kha и невероятно радовался когда их мощнейший трек стал знаменитым благодаря упоминанию в рекламе Apple, но лично мне всегда больше нравился другой трек, Ahoi.

Вот в диалоге с тувинским горловым пением для меня звучит Otyken и я благодарен им узнать новые традиции горлового пения.

Мне ужасно жаль, что для людей мыслящих категориями имперского мира, в том числе русского, каждый из этих битов, содроганий гортани и струн, треков, людей, групп, коллабов, коллективов, деревень, городов, республик — будет оставаться только «локальными идентичностями» питающими богатство центра (или верха).

Изначально я хотел сказать, что проблема поста Правдзинского про «русский стиль», в том что в России всегда было много хорошего, красивого, стильного — это делают люди. Им не всегда удастся навязать какую-то ассоциацию, их работы не всегда будут поддаваться типам, а типизация, тем более такая упорная и предзаданная, как в случае этого автора, всегда будет мешать пониманию.

Когда ты ждёшь наступление «русского стиля», то тебе никогда не будет достаточно. Одного проекта им будет мало: само по себе произведение не будет представлять ценности вне общего. Одного человека мало, его или ее истории тоже будет недостаточно. Одного народа будет мало, нужен будет набор «локальных идентичностей» вокруг одной заглавной.

Всегда нужно будет больше, пока не придет светлая идея «нам нужна диктатура эстетики ». На фоне Беликова с его «белой Россией» и Акимова, в тексте Правдзинского речь еще и про какие-то мотивы “подпольности”, “протеста”, группы, подпадающей под осуждение и “кутающуюся в ватники”. Как замечательно протестовать протест, который откликается политике действующих представителей государства.

Случай кажется противоречивым: белые мужчины средних лет, занимающие высокие должности, они зарабатывают в модной профессии, организовывают мероприятия на несколько тысяч участников, транслируют мероприятия на YouTube c партнерством от телеком-корпораций. О каком подпополье идет речь? Почему приходится стесняться?

Когда же уже можно будет Правдзинскому писать о «русском стиле» « не стесняясь и не кутаясь в свои ватники, озираясь на то, где ещё нас опять отменили и предали «коллективному суду» очередные «светлые» моралисты ».

Испытывать стыд за порицаемые в сообществе действия — это нормально. Если внутри вашего сообщества осуждают какие-то действия — это нормальная моральная жизнь любого сообщества.

Ксенофобия не будет нормой, пока есть другая Россия.

P.S. Поделитесь пожалуйста в комментариях вашими любимыми исполнителями использующими горловое пение.

Дискуссия о будущем российского дизайна на дизайн-выходных, история одной склейки.

🎓Открыт набор на стажировку для студентов в исследовательских проектах Ideas for Russia Labs. Это возможность для интересующихся Россией исследователей поучаствовать в научных проектах под руководством экспертов в этой области. Заявки принимаются до 23 июня.

Познакомиться с менторами и их проектам, и задать свои вопросы можно на онлайн-презентации программы во вторник, 28 мая в 17:00 CET. Презентация пройдет на английском языке. Что присоединиться, регистрируйтесь здесь.

Подробности о программе, условиях и стипендии: https://t.me/nemtsovmaprogram/135

Главное действовать системно, но, пожалуйста, без политики: так и сложится будущее российского дизайна.

P.S. На видео от партпроекта Единой России «Цифровая Россия» выступает Артем Геллер, один из создателей Дизайн-выходных.

Буквально месяц назад они призывали не вовлекаться в политику. Как теперь понятно, некоторым, все-таки, можно вовлекаться в политику и в политику не всякую.

Я впервые вижу, чтобы он выступал под логотипами ЕР, для меня лично это что-то новое.

На прошлой неделе закончился цикл совместных семинаров ОВД-Инфо и CERCEC/EHESS.

Запись семинаров доступна по ссылке.

Этот цикл семинаров посвящён анализу работы проделанной ОВД-Инфо за последнее десятилетие. Начиная с Болотного дела они формировали базу политических преследований и все эти годы людей в их столкновении с политически мотивированным правосудием.

Я был очень рад видеть подобный диалог между активист:ами/правозащит:никами и социальными исследовател:ями.

Одна из коллег как раз в 2022г. защитила диссертацию об истории Болотного дела.

В своей диссертации она показывает в деталях, что Болотном деле или в конкретных нормах заранее нет чего-то предзаданно и окончательно политического, но дело требует долгого и тщательного составления как политического. Я бы сказал, что политическое дело требует политического делопроизводства.

Помню на одной из презентаций она показывала этот процесс.

От публичного митинга дело переходило в квалификацию в качестве беспорядков, а для этого охранители порядка становились жертвами (для этого требовалась отдельная публичная кампания, включая демонстрации Собянина, посещавшего пострадавших в больнице). Как мусор на улице становился уликами вместе с брошенными плакатами, а для этого мусор нужно было сфотографировать рядом с линеечкой и фотографию пришить к делу. Как риторически поэтика протеста переводилась в бюрократический нарратив, а территориальная близость Болотной площади переводилась в личных субъективных свидетельствах полицейских в задокументированную направленность на и угрозу объекту Кремль.

Как прокомментировала тогда другая исследовательница, — эта диссертация объясняет, почему дело занимает 46 томов, а не 6 страниц.

Сейчас коллеги переходят к другому анализу, когда тысячи подобных дел уже давно переходят из этнографических кейсов, в статистику. От первых арестов Удальцова, Яшина (на сутки, не годы), до фактически пожизненных сроков.

Как замечают коллеги, статистика ОВД-инфо наглядно показывает практический переход политических репрессий из инструментализации права, к пара-легальным преследованиям. Это значит, что если раньше преследование осуществлялось и конструировалось на основе уголовного дела, то сейчас статистически видно, как штрафы, отметки, списки могут качественно изменяться: список ведет к отметке, признанию, признание к штрафу, штраф к другому, а повтор административной квалификации к уголовной, уголовные квалификации суммируются, года наслаиваются. Дело выходит и заражает, уже сжирает и адвокатов в бюрократический нарратив, переводит из защитников в подозреваемых. Пространства суда мало, делопроизводители идут к молодежи, нужно контролировать и обучать, заговаривать. Паралегальность просвечивает то тут, то там, в предостережениях, оговорках и исправлениях, эвфемизмах и наставлении.

В тему к молодежи: уже завтра, как пишут пиарщики, фестиваль движения Первых охватит каждый федеральный округ.

Если кто-то из вас захочет попрактиковаться в этнографическом наблюдении, то сходите на выставку «Россия» в Москве.

Запечатлите его так как есть, или так как увидите вы, напишите репортаж.

Анонимные заметки, фотографии, видео вы можете присылать на почту bsk.miko@protonmail.com

Отличное интервью с Григорием Асмоловым о современной российской пропаганде, на основе его аналитической заметки в Re:Russia.

Асмолов предлагает считать, что современная сетевая пропаганда направлена не на конкретную идеологическую доктрину, но на модерацию общественной дискуссии. В этом играет роль как мобилизация одних, так и демобилизация других.

Он анализирует различие в типах пропаганды на основе "пропагандистской триады": дезинформация, изоляция и устрашение. Если в более открытых публичных системах будет присутствовать пропаганда, тем не менее она будет оказывать не такое давление из-за большей диверсификации и меньшего непосредственного давления, как в авторитарных системах.

Интересны его замечания по поводу партисипативной пропаганде и о множестве форм пропагандистского участия: от активного распространения, создания, до пассивного потребления. Логика направленного ангажирования или наоборот демобилизации в случаях кризисных ситуаций развивалась на протяжении многих лет и лично мне этот анализ кажется очень наглядным.

Эта статья написана на основе многолетнего опыта исследования российского рунета и его культур (см. их статьи в соавторстве с Полиной Колозариди), но также и работы власти и контроля за рунетом (см. статьи о государственно-частном партнерстве в волонтерских платформах или же его анализ работы партисипативной пропаганды).

В статье есть много интересных ссылок для углубления в тему (чем лично я и займусь).

Стоит почитать и ключевые статьи самого Григория Асмолова:
1. Asmolov, G. (2015). Vertical crowdsourcing in Russia: Balancing governance of crowds and state–citizen partnership in emergency situations. Policy & Internet, 7(3), 292-318.
2. Asmolov, G., & Kolozaridi, P. (2017). The imaginaries of RuNet: The change of the elites and the construction of online space. Russian Politics, 2(1), 54-79.Asmolov, G. (2018). The disconnective power of disinformation campaigns. Journal of International Affairs, 71(1.5), 69-76.
3. Asmolov, G. (2019). The effects of participatory propaganda: From socialization to internalization of conflicts.
4. Asmolov, G., & Kolozaridi, P. (2021). Run Runet runaway: The transformation of the Russian Internet as a cultural-historical object. The Palgrave handbook of digital Russia studies, 277.
5. Asmolov, G. (2021). From sofa to frontline: The digital mediation and domestication of warfare. Media, War & Conflict, 14(3), 342-365.

ANRT открыл прием заявок на программу 2024–2026!
Дедлайн: 23 июня 2024

Помимо Missing Scripts и персонального исследования, в этом году предлагается участие в проекте Titulus.
И это просто удивительно — создание инструмента для ученых-медиевистов, работающих с древними памятниками эпиграфики (т.е. камень, мозаика и вообще все то, что не написано пером на бумаге). Загадочные аббревиатуры, специфические символы, рефлексия на тему переноса типографики из материала в векторный шрифт. Вот честно, если бы можно было снова подать заявку, я бы точно это сделала.
В описании программы отмечается, что этот проект не ограничивается исключительно латинской типографикой и предлагает работать в более широком контексте: Arabic, Greek, Hebrew, Armenian, Georgian, etc.

Вся информация о подаче заявки на сайте: https://anrt-nancy.fr/en/apply/
Ну а подробнее о внутренней кухне можно узнать из прошлогоднего поста и презентации, которую я подготовила для Фестиваля франкотипографики.

Если среди ваших знакомых есть франкофоны с опытом управления, то вот интересная вакансия в Société des nouveaux commanditaires


Формат работы этой НКО: любой человек может заказать произведение искусства и стать "заказчиком", НКО обязуется найти коллектив артисто:в, которые возьмутся за выполнение проекта.

Для позиции нужно разбираться во французском административном контексте, формировании досье, заявок и прочей бюрократии и бюджетирования (звучит как мечта же, ну).

Случайно нашел сайт, где можно подписаться на рассылки по образовательным программам в UK: https://www.jiscmail.ac.uk/cgi-bin/wa-jisc.exe

By design and by disaster снова приглашают на конфу: https://designdisaster.unibz.it/more-power-in-transformation/

Дедлайн 3 июля, сама конфа 10-14 июля в Южном Тироле

Нашел очень короткое определение неолиберализма в книге Этьена Балибара "Гражданство" (Balibar E. Citizenship, p. 102) — это его пересказ статьи Brown, Wendy (2003) "Neo-Liberalism and the End of Liberal Democracy," Theory and Event, 7:1, 1-29.

Начнем с тезиса Браун (2003): есть существенное различие между либерализмом и неолиберализмом. Относительная автономия экономической и политической сфер, незыблемая в классической либеральной теории, поскольку она лежала в основе
идеи относительной экстернальности государства — как "ночного сторожа" или "полицейского" — по отношению к экономике,
теперь явно устарела. В результате стало возможным сочетать дерегулирование рынка с постоянным вмешательством государства или других "агентств" власти в сферу гражданского общества и даже частной жизни субъектов. Эти интервенции "создают" нового гражданина, который должен руководствоваться исключительно логикой экономической рациональности. Государство отстраняется от производства, поддержания инфраструктуры, социальных услуг,
даже от научных исследований, но становится более чем когда-либо вовлеченным в "антропономию", которая нормирует общество, используя для этого для этого целый ряд организаций "гражданского общества" в качестве посредников.

Mol Annemarie, Moser Ingunn, Pols Jeannette, "Care in practice: on tinkering in clinics", p. 13-14

Care implies a negotiation about how different goods might coexist in a given, specific, local practice. Though ‘negotiation’ is not quite the right term, as it calls up verbal argumentation. In practice, however, seeking a compromise between different ‘goods’ does not necessarily depend on talk, but can also be a matter of practical tinkering, of attentive experimentation.

In care, then, ‘qualification’ does not precede practices, but forms a part of them. The good is not something to pass a judgement on, in general terms and from the outside, but something to do, in practice, as care goes on.

And what if the doing fails? In traditional ethical repertoires, a failure
to do good is a reason for moral blame, a negative verdict. In the
ethics of care this is not so obvious. What follows from a failure, remains to be seen. /…/ Order, effectivity, efficiency, health or justice: in one way or another these may be achieved and if they are not, then someone is to blame.

But in care versions of the world, the hope that one might live happily ever after is not endlessly fuelled. You do your best, but you are not going to live ‘ever after’. Instead, at some point, sooner or later, you are bound to die. /…/ what failure calls for in an ethics, or should we say an ethos, of care: try again, try something a bit different, be attentive. Thus if we had to summarise how the chapters of this book cast good care we would put it like this: persistent tinkering in a world full of complex ambivalence and shifting tensions.

Может ли профессионал участвовать в войне, если просто высказывает отвлеченное экспертное мнение?

Один из способов — это оккупировать информационное пространство, например присвоением чужого своим доменом.

Мнение на Украина.ру