Это человек, который стал символом не столько себя, сколько той идеи, которой служит, — он возвышается над толпой не для величия, а чтобы его свет видели все, кто ищет путь. Он встречает каждого с открытой рукой, но в его непоколебимости чувствуется внутренняя сталь: он мягок, но его не согнуть, он приветлив, но его не поколебать. В нём есть та редкая сила, что не подавляет, а вдохновляет, — он словно говорит: «Я здесь, чтобы ты знал, что свобода возможна». Но за этим пламенным образом живёт и тишина: он привык быть ориентиром, а не участником, и порой его одиночество — это плата за то, чтобы другим было не одиноко. Такой человек не идёт за ветром перемен — он сам становится тем берегом, о который разбиваются волны.