КАК ВЫЖИТЬ В ДНИ НОВОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ, ПОШАГОВЫЙ ГАЙД:

- Если вы работали в Интернете, а Интернет сгорел и работы вы лишились — воруйте у собак. Они всегда тащат что-нибудь съестное с помоек.

- Если собака не отдает еду — суйте ей руку в пасть и хватайте за язык. Если у вас хватит сил, собака подавится, а ее еда достанется вам.

- Говорят, что корейцы и основатель сети Тануки умеют готовить собак. Поучитесь у этих мудрецов.

- Если вы живете у железнодорожных развилок, ищите павшие поезда. Их всегда можно обнести.

- Устраивайте ямы в парковых зонах. Охотьтесь на бомжей. Будьте настоящими лесными рейнджерами.

- Не надо есть крыс. На них можно ловить пищу покрупнее.

- Не занимайтесь проституцией. Только если не используете это способом, аналогичным совету выше.

- Они — сойджаки, порриджи и куколды, ты — базовый древний охотник. Ешь богатых, сри под себя. Будь хозяином положения.

Некий спокойный человек с плохим воображением в течение двадцати лет играл в одну и ту же компьютерную игру. Каждый вечер он запускал игру на два часа, играл в неё и ложился спать. На следующий день всё повторялось. У человека действительно не хватало воображения, чтобы попробовать другие игры. Кроме того, эта компьютерная игра стала его тайной привычкой — маленьким ритуалом, который позволял структурировать человеково бытие.

Поначалу игровой мир жил согласно заложенным в него правилам. Компьютерные болванчики посещали таверны, работали, а ночью запирались в домах. Монстры гуляли по своим охотничьим угодьям, изредка порождая новое поголовье в соответствии с игровым календарём. Мечи рубили как положено, луки стреляли, заклинания приносили пользу. Всё имело смысл и постоянство.

Год за годом человек делал в игре одно и то же. Общался с болванчиками, брал повторяющиеся и плохо прописанные задания. Бил монстров, удил рыбу в реках, торговал. Иногда спускался в опасные подземелья, уничтожал там опасных боссов и выносил сокровища целыми тележками.

На пятом году с игрой произошло нечто странное. Распорядок дня игровых болванчиков стал медленно, но ощутимо меняться. Некоторые из них набивались в таверны, другие застревали в дверях и переулках, мешая остальным персонажам. Торговцы, путешествующие между городами, зачем-то сворачивали в канавы и крутились на месте, упёршись в отвесный склон. Иные болванчики немыслимым образом оказывались на крышах и уже не могли спуститься.

Потом начали пропадать квестодатели. Плохо прописанные задания скапливались десятками. Исчезали монстры, на которых выдавались заказы. Содержимое сундуков в подземельях. Иногда даже и сами сундуки.

Постепенно рыбалка начала работать со сбоями. Вместо ценной рыбы человек получал то ржавые мечи, то золотые доспехи. Один раз посчастливилось выудить ценности, которые падали с финального босса. А потом человек наловил с десяток битых цифровых артефактов, которые сломали ячейки его игрового инвентаря.

Мир игры расползался по частям. Монстры преспокойно гуляли в городах, а стражники, атаковавшие их, регулярно проваливались в текстуры. Однажды у стартовой деревушки появилась жуткая абоминация из дёргающихся частей тел — несколько десятков монстров перегрузили стек данных, после чего компьютер сплавил их в жуткую химеру и выкинул в локацию поспокойнее.

Человек уже не отваживался выбираться в дальние регионы, где можно было прилипнуть к монстру или случайно улететь на небко. Однако и знакомые пажити приносили сюрпризы. Исчезали целые куски карты — вместо них оставались зловещие розовые пятна. Монстры становились кусками стен, деревянными посохами и бутылками с алкоголем. Вместо стандартных реплик персонажи выдавали простыни непонятных символов и судорожно вращали расплывающимися лицами.

И однажды всё застыло. Никто больше не двигался. Ни один предмет не мог упасть на землю и вернуться в инвентарь. Болванчики издавали жуткий шум — их головы медленно вспухали визуальными багами. Монстры давно разварились до состояния поломанной протоплазмы. Пространство вспучивалось, сворачивалось в себя и проваливалось навеки. Искривлялись башни замков, прорастали багованными текстурами домики и подземелья. Мир доедал последние осколки ландшафта. Наконец, оставив жалкий клочок пространства, игра вылетела с ошибкой, которую более ничто не могло поправить.

Должно быть, в это растянувшееся на целую вечность мгновение человек испытывал подлинный катарсис. Он всё-таки смог уничтожить мир — пусть этот мир и был обычным куском кода.

Итак, что происходит на картинке?

1). Мышка вырыла норку в отдалённых ебенях без Интернета, чтобы не видеть этого медийного пиздеца.

2). Мышка выполнила вход с перепадом высоты, чтобы ни одна новость о приезде в Россию Консервативного Белого Американца(тм) не долетела до неё.

3). Мышка устроилась в глухом подлеске — нет ни единого шанса, что здесь будут показывать современные фильмы по Булгакову.

4). Мышка установила фальшивое окно, из которого ничего не видно — чтобы лишний раз не расстраиваться.

5). Мышка вырыла окопную систему, чтобы китайцы не устраивали у неё свои праздничные игрища.

Мышка внимательно изучила справочники по уходу в лес и медийной гигиене.

Мышка молодец. Будь как мышка.

⚡️Список артистов РФ, которые заменят запрещённых на всех площадках:

Андрей Губин
Стрелки
Витас
Hi-Fi
Plazma
Demo
Отпетые Мошенники
Николай Носков
Лика Стар
Маша и Медведи
Сливки
Вячеслав Петкун
Фактор-2
Подъём! и Карина М.
Банд'Эрос

Краткое содержание интервью примерно так вижу.

Я регулярно захожу на интервью с Президентом, и каждый раз спрашиваю, что здесь происходит. Каждый раз мне отвечают двухчасовой лекцией по истории. Я спрашивал уже раз 150, и 150 раз мне ответили про восстановление исторической справедливости. Смысл в том, что отвечает мне один и тот же Владимир Владимирович, отвечает с неизменной интонацией. А я каждый раз с неизменной интонацией спрашиваю:

- Мы можем начать с актуальных современных вопросов?
- Давайте я расскажу вам о Рюрике.

- Что вы думаете о текущей ситуации?
- Так вот, тринадцатый век...

- Можете рассказать подробности кулуарной политики?
- Точно, перейдём к Бисмарку.

И ведь Президент знает меня идеально в лицо, знает, что я спрошу и знает, что он мне ответит. Но ещё ни разу ни один из нас ни жестом, ни словом не показал, что каждый знает сценарий. Бывает, Владимир Владимирович рассказывает про австро-венгерский штаб, когда я перехожу к вопросу и смотрю на реакцию, он равнодушно сворачивается, завершает лекцию и переходит к новому историческому периоду:

- Что вы хотели?
- Мне нужны ответы на вопросы.
- У меня как раз был архив документов на эту тему.
- Хорошо...

Это очень суровое, по-настоящему мужское противостояние, исход которого не ясен. Очевидно, что каждая сторона рассчитывает на победу. Впрочем, я уже согласен на ничью.

Ладно, пока всем смешно, давайте ещё и поиграем со смыслами.

Известно, что в средних американцах всегда побеждает здоровый бихевиоризм. Они привыкли жить по системе «импульс — реакция»: любая оптика, в которой к действию не существует противодействия, вводит американца в когнитивный ступор. Классический американец также обитает в настоящем времени — историю он понимает преимущественно как группу патриотических символов вокруг собственного флага. Американец американоцентричен, вне его ойкумены нет практически ничего. Свою форму поведения он без лишних колебаний предписывает и остальному миру.

Что происходит, когда американцев начинают загружать плотной, структурированной информацией? Когда возникает поток текста, который важно не скипнуть и не промотать? Более того, вся эта информация привязана к прошлому — к чужому прошлому, существующему вне устоявшихся ментальных координат. Средний американец сразу же тонет в этом инфопотоке. Текстоцентричный мозг заставляет то вязнуть в непроходимом бульоне из дат и событий, то резко ослабляет напор, толкая податливого слушателя в нужную сторону. Американец теряется внутри пространства чистой сюжетности. В эпическом романе без хорошего оглавления ему делать нечего.

Каким будет симметричный ответ чужой власти на подобную инфодиверсию? Он будет чисто американским — контртезисы не нужны, нужно интуитивное действие. Действие находится, и вот со срочным сообщением выступает уже американский президент. Импульс — реакция. Только вот в пространстве чистой сюжетности нет ни одной конкретной мишени. Приходится палить из пушки по воробьям: чужой исторической памяти предъявлять целостность своей собственной, чужой исторической лекции — скромные разговоры о наболевшем настоящем.

Поэтому всё случившееся можно считать отличным инфоударом, выстрелом разосновывающей метаисторичности. Ментальный вирус посеян — пока мы хохочем над глобальной шуткой, часть потерявшихся американцев уже вступила в лабиринты текстового прошлого. Если повезёт, по этим лабиринтам они будут блуждать весь год.

Не все вернутся прежними. Хождение до Рюрика вообще дело опасное.

Говорят, любовь, какой мы её знаем теперь, придумали авторы куртуазных романов в эпоху Средневековья. Эти авторы вообще были большими умницами — они сразу поняли, что без любви не складывается ни один хороший сюжет.

Если рыцаря не свести с Прекрасной дамой, он проведёт лучшие годы жизни либо в грабежах на большой дороге, либо в монастырской келье за попытками написать трактат по альтернативной истории. Обе дороги сойдутся в безымянном шатре на краю пустыни, где лишённый любви отшельник будет отмаливать свои грехи. И кому это надо?

Поэтому средневековые писатели придумали для нас любовь, и жизнь многих обрела хоть какой-то смысл. Тем и удовольствуйтесь. Не обязательно в этот коммерческий праздник. Так, вообще.

(Ладно, про Средневековье всё шутки. Любовь придумал философ Соловьёв в XIX веке, чтобы отвлечь молодых людей от строительства поганого социализма. Не всё получилось, но сама идея была хорошая).

Время вирд-фикшна на Бусти — выкладываю ссылку на отредактированную версию своего рассказа. Подписывайтесь!

«Не могу описать полностью те жуткие и величественные картины, которые приходили ко мне из памяти древнего камня. Я видел мрачный Итр, колонны которого уходили в бездонную пропасть. Видел его обелиски, которым поклонялись нечестивые мохнатые твари — первые жители подземелий. Я видел жуткий ледяной свет Омфалы, смотрел на мрачные монолиты Митгоса, вокруг которых водили хороводы богопротивные твари со скользкой желтой кожей. Я видел вертикальные черные параллелепипеды на поверхности Даана, бывшие гробами. И — о ужас! — я увидел, к т о лежит в этих гробах из толстого черного стекла, ожидая одного крика своего яростного бога, чтобы встать и вновь повелевать мертвой скалистой планетой.

В свете иных солнц, звезд и планет передо мной возникали и распадались жуткие пузыри Вселенной. В мертвящей пустоте космоса расплывались гигантские грибовидные образования, и растительный мозг из другого измерения скручивал пространство, чтобы пустить в него свои мерзкие споры. Я видел огромные тоннели, видел выеденные насквозь миры. Я даже уловил на краю сознания мысль о первом преступлении человечества — оно было настолько ужасным, что седобородые схоласты до сих говорят об этом с содроганием, натягивая на невозможную историю жалкую маску первого греха. Рождались и умирали миры, возникали и ширились разломы, и в центре всего стоял он — тот, кто вел легионы своего червивого воинства в темные глубины неизведанного».

Читать далее

Увидел лозунговый пост о том, что почивший Навальный ещё станет для действующего режима настоящим политическим призраком. То есть эхо его смерти будет отравлять властям существование, благодаря чему месть оппозиционного лагеря наконец осуществится.

Это интересно с той точки зрения, что обращение к сюжету «мстящего призрака» игнорирует несколько славных десятилетий развития хонтологии. Усилиями разнообразных противников разнообразных режимов — от Деррида до Фишера — идея призрака давно была очищена от готического субстрата. Из окровавленного бородатого старика в цепях призрак стал экраном телевизора с белым шумом и фрагментами старых передач. Привидение нового времени производит не месть, а ностальгию: оно становится окном в прошлое, очищенное от собственной тяжести. Призрак 2.0 — фантазм параллельного времени. Времени, которого никогда не было и не будет.

В подобном логическом изводе идея призраков оппозиции, конечно, приобретает подрывной смысл. Такие призраки будут терзать исключительно тех, кто видел в realpolitik-201Х подобие реальности. Потому что оппозиционная реалполитика являлась одним гигантским фантазмом. Химерическим миром, который одновременно обещали свистящие шумы сети Интернет, телешоу на Ютубе и различные задорные лозунги. Ни один из реальных архитекторов фантазма так и не решился запачкать пальто. Но каждый активно провидел никем не воплощённое будущее.

Ностальгия мучает того, кто ей отдаётся. А призраки воплощают чистейшую ностальгию. Они создают печальные призрачные дворцы — замкнутые пространства, в которых желанный фантазм уже осуществился. Сам собой, без малейших усилий.

И мне почему-то кажется, что в этих пространствах заблудятся отнюдь не бенефициары действующего порядка.

Среда.

Люди как-то очень недооценивают фигуру боевого священника — такого крепкого деда, который и ладаном дышит, и кадилом переебать может, и молитву в ухо всяким козлищам зачитывает. Над действующими перстами воинства Господа принято потешаться: мол, христианство милосердно и сострадательно, боевое крыло в силу культурной доминации ему уже не нужно и должно отмереть.

Конечно, это происки Сатаны. Множество фильмов — некоторые из оных всё же были сняты не машиной золотого тельца под названием «Голливуд», а подлинными творцами, имеющими свой канал подключения к небесам — говорит нам о том, что боевой священник вполне себе эффективная единица.

То, что священники в таких фильмах матерятся, пьют виски и умело обращаются с дробовиком — очевидная светская уловка. Но религиозные символы могут воздействовать не только косвенно и через тонкие миры. Могут вполне себе и обухом — по роже наглого отродья из гнойной ямы. Этот принцип в искусстве подтверждался и манифестировался неоднократно.

В трудах и днях как-то упустил, что Дугин придумал человеческий капиталистический компьютер и предлагает теперь с ним бороться. Наш ответ акселерационистам и объектным онтологам, прелесть какая.

Напомнило славные труды Эволы, где этот разумист всерьёз жалуется на то, что евреи придумали математику. Чем убили великое искусство солярной метафоры и отдали материю во власть богомерзких циферок.

Это нельзя так оставлять. Предлагаю срочно начать водить хороводы вокруг искусственного интеллекта. Вдруг попустит.

https://t.me/Agdchan/14297

Короче, теория удвоенного Поднебесного.

Пока пневматический аспект Поднебесного ходит по конвентам и сходкам, снимается в клипах и собирает с фанатов заряд любви и обожания, хюлеический аспект Поднебесного ноет в телеге, требует секса и испытывает бесконечные страдания.

Всё это время секс давали не тому человеку. Сладость мира забирал себе оргонный доппельгангер. А ещё Поднебесный-пневматик подставил Поднебесного-гилика, и теперь второй считает, что за ним следят спецслужбы.

Вагинокапитализм уничтожает сопротивление изнутри. Остаётся только искать первого Поднебесного и вопрошать, зачем он украл секс.

Санбоя приняли у вас на глазах, а все вы остались такими же...

Вавилонское столпотворение часто понимается, как буквальный акт смешения языков. Люди строили высокую башню, Господь разгневался и отнял у людей единство коммуникаций, чтобы те перессорились между собой и не покушались на небесную власть. Хотя «столпотворение», в сущности, могло быть смешением любых основ человеческого полилога. В том числе — смешением символических структур.

В таком прочтении последовавший раздор открывается нам с большей ясностью. Чужой язык выучить сложно, но вполне реально. В конце концов, существуют же люди, которые понимают друг друга без знания языка. Общие жесты, общность мысли, эмоциональная сонастройка — всё это помогает сгладить вербальную инаковость. Но как справиться с тем, что люди и мыслят по-разному? Каждый человек воспринимает реальность через собственные лектоны. Даже фундаментальные понятия свободы, долга, чести и силы для всех имеют разный характер. Символические структуры отражаются в политике, мифологии, религии, в философских учениях и древних практиках. Это и есть подлинные праязыки — то, что навсегда смешалось после выхода человечества из его мифической колыбели.

Каким может быть диалог между сциентистом и религиозным фундаменталистом? Очень поверхностным, хоть бы даже оба и являлись носителями одной культуры. В разговоре каждый будет опираться на собственные символические структуры, считая их абсолютными для окружающего мира. Сциентист видит мир расколдованным — наука обнажает все объективные законы и процессы. Фундаменталист полагает, что всё управляется божественной волей, и по Его желанию океаны мира могут испариться в любой момент. Если добавить в этот конфликт позиции буддиста или дискордианца, станет ещё хуже. Разные символические структуры порождают разность восприятия.

Невозможно исключить то рвение, с которым каждый человек отстаивает личные смыслы. Но символические языки — всё ещё языки, пусть их перевод гораздо, гораздо более труден. Я считаю, что структурализм — не столько одноимённое направление мысли, сколько глобальная символическая платформа — способен сделать для коммуникации очень много. Семиотические комплексы имеют некоторую связь. Так, в одном и том же случае помешательства экзорцист видит вторжение демонов, врач — шизофрению или психоз, гностик — отпадение от света Софии. Есть общая ноуменальная ситуация, данная нам в первичных явлениях. Способ «прочитать» эти явления сокрыт в символических структурах, которыми мы пользуемся. Цельная ситуация переводится на язык одержимости, душевного расстройства, (не)обратимых нейрофизиологических процессов, божественного наказания и проигранной битвы за рассудок. Главный вопрос заключается не в том, верно ли прочтение, но в том, почему мы читаем происходящее именно так. И в том, готовы ли мы «перевести» ситуацию на другой язык, чтобы прийти к общим выводам из разных концептуальных точек.

Предоставляя участникам полилога новые локусы понимания, структурализм способен до некоторой степени восстановить повреждённую коммуникацию. Повторюсь, вряд ли он сможет что-то исправить — мы видим, что понимание чужих лектонов не обеспечивает готовности заменить ими свои собственные. Но разности восприятия нужна некая серая зона, в которой возможно уточнение начальных координат и новое перепрочтение символических структур. Без этого всякий разговор из разных позиций обессмысливается ещё до его начала.

В честь дня рождения женщин пожелаю всем женщинам канала наиболее актуальную вещь.

А именно — нормальных карманов на одежде.

Пусть у вас будут такие карманы, чтоб в них поместились документы, ключи, смартфон, бутылочка Гаража, помятая книжка, любимые духи, выходной комплект одежды, профайлы персонажей из Симс, корбуки по Вархаммеру, комплект гаечных ключей и пентатоническая блокфлейта.

Будьте счастливы!

Из заметок.

Подлинный атеист часто фанатичнее подлинного христианина. Во многом потому, что отрицание божественного равно присутствию внутри онтограммы божественного — просто отрицание требует куда более ревностного служения статусу кво. Но не только. Исходя из логики абсолюта божественности, с Господом легко связать любой негативный фактор. Таким образом, атеистическая борьба «за человека» может не прекращаться никогда. Атеист сражается внутри бесконечности — поэтому в собственных глазах он становится центральной фигурой. Героем пантеона абстрактной рациональности.

Положение атеиста схоже с положением левого внутри общества капитализма. Капитализм напоминает бытийный абсолют, готовый принять любые обвинения. Кризис взаимоотношений, распад времени, мельчание человека, ожирение, апатия, депрессия — один и тот же древний демон виноват абсолютно во всех пороках общества.

Если из атеистического мироздания изъять Господа, не останется ни атеиста, ни атеизма. Если изъять из левых идей капитализм, эти идеи сколлапсируют. Вечный враг — самый удобный враг: можно не противодействовать по-настоящему, если тебя уже победили. Проще тосковать о выдуманном проигрыше и необоримости зла, удерживая в центре мироздания капиталистическую скверну.

Важно только не покидать пределы заколдованного круга. В новой системе придётся привыкать к совсем другим врагам.

Всякий человек, задающийся вопросом «а не хуйню ли я делаю?», является вестником энтропии и разрушителем миров. Постановка вопроса о хуйне прерывает деятельного субъекта, спутывая его экзистенциальное намерение. Кристаллизованное действие раскалывается, смешивается с сомнением и становится проводником бескачественного Ничто. Реальная хуйня обращается в мнимую — её потенциал замыкается на самом себе, что мы интерпретируем, как хуйную апатию.

Катастрофа начинается с малого. Хуйня попросту умножается, пролиферирует — суперпозиция хуйни и её отсутствия замещает одну хуйню двумя, но бесконечно неуверенными. Раскол хуйни может доходить до мельчайших атомарных фактов. При этом каждый из них по-прежнему будет восприниматься исключительной хуйнёй. Так белый шум заполнит вечность и уничтожит сущее.

И потому вопрос о хуйне никогда не должен быть поставлен. Важно продолжать делать хуйню без всяких осечек. Умное действие повышает скорбь мироздания и не гарантирует свежести молочной продукции.

В эту непростую неделю людьми овладевает Великий блинный организм.

Блинные формы жизни забираются в сознание реципиента и нашёптывают ему предельные секреты. Они управляют руками, воспроизводящими гомункулов из муки и яиц. Затем происходит Поглощение и Слияние. Сущность белкового и блинного организма становится единой.

Одержимые блинами скрываются среди людей. Они требуют икры, маслица и сгущёнки. Они румянят щёки и заливисто смеются. Они радуются весне и шагают в хороводах. Сжигают плетёные фигуры и лазают по измазанным жиром столбам. Неведомо, что означают эти послания космосу на самом деле.

Великий блинный организм распространяется. Нет никакой возможности остановить это вторжение.

Будьте бдительны и осторожны. Ибо сказано: блин не знает жалости к роду людскому.

Оппозиция, наша совесть в изгнании, тем временем предлагает голосовать на выборах посредством корпускулярно-волнового дуализма. Пройдёт фотон через препятствие — голосуйте за одного кандидата. Не пройдёт — давайте за другого.

В честь такого события предлагаю ещё несколько поразительных электоральных технологий на основе научпопа:

- Физика червоточин: перемещаем говно в дом Максима Каца;

- Шарик есть — шарика нет: квантовый свидетель и защита от фальсификаций;

- Тёмная материя: как сделать отсутствующий электорат антиэлекторатом и набрать 200%?

- Зависит от точки зрения: изменяем результат голосования через эффект наблюдателя;

- Квантовый вброс: как увеличить количество бюллетеней в урнах?

- Риманово пространство как полигон для идеального избирательного участка;

- Голосуй сердцем: волновые колебания и формирование настроений избирателя.

Отличные будут выборы, увлекательные.